Чтение онлайн

В незначительных масштабах велась и техническая разведка путем применения прибора для прослушивания и записи телефонных разговоров и телеграфных передач. Для маскировки подключения и подслушивания использовались провода длиной 400–500 м, что давало возможность удаляться от места подключения и развернуть работу аппаратуры. Спецгруппа, снабженная этим устройством, была выброшена в тыл противника 5 июня 1943 г. Первая попытка прослушивания разговоров по телефонной линии связи Туров-Давидгородок не принесла сколько-нибудь ценных данных, но зато показала принципиальную выполнимость задания. В середине июня 1943 г. было организовано прослушивание на участке железной дороги Рокитно — Олевск, недалеко от станции Остки. До октября включительно были добыты сведения относительно работы железнодорожного транспорта, а также распоряжения гебитскомиссариата о проведении сельхозработ и распоряжения военных властей о проведении противопартизанских операций [735] . В указанный период спец-группа направила в УШПД 111 радиограмм. Найденный подземный кабель высокочастотной линии связи на шоссе Киев — Житомир — Ровно не был использован в оперативных целях, т. к. не была вовремя доставлена техника для его «вскрытия». Попытки организовать несколько подобных разведгрупп не удались из-за недостатка людей, в совершенстве владевших немецким языком, длительности подготовки специалистов по работе со сложной техникой, а также нехватки самой аппаратуры.

При этом такой тип технической разведки, как радиоперехват, вообще не проводился — на это у УШПД не было ни кадров, ни техники.

Какими бы недостатками ни обладали разведсведения партизанских отрядов, разведсводки и иные типы документов направлялись командующим фронтов (сначала Воронежского, Юго-Западного и Южного, а потом 1-го, 2-го, 3-го, 4-го Украинского, 1-го Белорусского фронтов), Разведуправлению ГШ КА, ЦК КП(б)У, а эпизодически и в НКВД. О количестве донесений «с мест» в РО УШПД, и составленных преимущественно на их основе информационных материалах общее представление дает следующая таблица [736] .

1942 г. 1943 г. 1944 г. Всего Направлено радиограмм в РО УШПД 165 1260 1379 2804 Выпущено разведсводок 2-м отделом УШПД и представительствами УШПД на фронтах 33 227 200 460 Выпущено снецсообщений 2-м отделом УШПД 2 18 16 36 Выпущено тематических справок 2-м отделом УШПД 43 12 12 67 Выпущено докладных записок РО УШПД 14 14 9 37 Протоколы допросов пленных 11 10 3 24 Протоколы опросов лиц, вышедших из тыла Вермахта 20 13 21 54

«Входящий материал» в разведотдел УШПД составляли также оккупационная печать и трофейные материалы. Например, в конце февраля 1944 г. Черниговско-Волынское партизанское соединение разгромило в бою под Ковелем 2-й батальон 17-го отдельного полицейского полка СС, захватив все его штабные документы и передав их в УШПД.

По сведениям самого УШПД, для оперативного использования соответствующими управлениями Красной армии и органами Госбезопасности только Разведотдел УШПД, не считая представительств УШПД на фронтах, направил 9 тыс. листов немецких директив, инструкций, приказов и иных подобных документов, 1200 паспортов, удостоверений и пропусков на немецком и других языках, 230 печатей и штампов, солдатских и офицерских книжек различных родов войск — 5 тыс., писем военнослужащих противника — более 500, а также 200 фотографий, представлявших оперативный интерес [737] .

Наряду с вышеперечисленными «респондентами» УШПД не стоит забывать и того, что развединформация, полученная одним партизанским отрядом, нередко пересылалась УШПД в другой отряд либо с целью информирования, либо для перепроверки. За 1943–1944 гг. РО УШПД направил в партизанские отряды 1165 радиограмм различного характера. Периодически и сами партизаны обменивались разведданными друг с другом — с соседними соединениями и отрядами.

Система разведывательной службы украинских партизанских формирований включала не только разведывательный отдел УШПД, оперативные части партизанских отрядов и соединений, отдельные разведывательные отряды и группы, подчиненные УШПД напрямую, но и разведывательные органы представительств УШПД при военных советах фронтов, а также разведчиков-одиночек, которые засылались во вражеский тыл со специальными заданиями УШПД [738] .

Сведения, добытые разведкой партизанских соединений и отрядов, носили многосторонний характер.

С одной стороны, освещалось военное положение противника, т. е. вопросы концентрации и перегруппировки войск, расположение гарнизонов и штабов, укреплений и оборонительных сооружений, аэродромов, боевой дух и политическое состояние частей вермахта. Масса внимания уделялась вопросу подготовки немцев к химической войне, и по этому поводу партизаны нередко высылали за фронт ошибочные сведения об оперативном применении этого типа оружия. В действительности подобных случаев в 1941–1944 гг. зафиксировано не было.

С другой стороны, описывалась экономика германского тыла, а именно — дислокация складов и баз, работа промышленности и положение сельского хозяйства, режим на оккупированной территории, террор оккупантов, состояние транспорта, мостов, карательных и полицейских органов.

Последние интересовали разведчиков не только как пассивный объект добычи информации. Операции по развалу коллаборационистских частей или их «перетягиванию» на сторону партизан возлагались именно на разведслужбу отрядов и соединений.

Первый крупный успех подобного рода произошел в г. Эсмань (сейчас — Червоное) Глуховского района Сумской области, где несколько командиров 136-го украинского охранного батальона вследствие побед Красной армии и плохого обращения со стороны немцев склонились к переходу на сторону партизан и поэтому были завербованы партизанской разведкой. Заподозренные немцами в измене шестеро человек, в том числе двое командиров, бежали в лес. 10 января 1943 г. полиция, немцы и венгры окружили здание, где размещался батальон, разоружили его, и, по сведениям партизанских разведчиков, расстреляли 150 бойцов [739] . По рассказу местной жительницы, казненных коллаборационистов было 2 1 7 [740] . Остальные бойцы части оказались деморализованными смертью сослуживцев.

После победы под Сталинградом 2-й отдел УШПД разработал специальную инструкцию об оперативном использовании бывших коллаборационистов. В ней значилось, что «Огромное количество предателей захвачено [НКВД] в освобожденных районах, из них большая часть осталась добровольно в надежде на милосердие советской власти и незначительная часть осталась потому, что не успела убежать». Бывших старост и полицейских предлагалось использовать «для диверсионной работы, для уничтожения крупных предателей (т. е. терактов в немецком тылу. — А. Г.), для разложения фашистских формирований».

Рекомендовалось привлекать полицейских и старост в качестве проводников для диверсионных групп и партизанских отрядов, внедрять после вербовки повторно в коллаборационистские части с целью разагитировать их или, если агенту удастся получить командную должность или завербовать командира, приказом перевести на советскую сторону, посылать фальшивые письма командирам охранных отрядов, старостам и бургомистрам с целью опорочить их перед немцами, а также просто отправлять на диверсии.

Приводился и ряд примеров удачного оперативного использования бывших коллаборационистов. В частности, на Смоленщине летом 1942 г. охрану одной из железных дорог нес полицейский отряд, отличавшийся исключительной бдительностью. Партизаны захватили в плен полицейского, шедшего по дороге, после чего он дал согласие на сотрудничество с советской стороной.