Чтение онлайн

Конечно, надо учитывать, что, как писал М. Восленский, «КГБ — советское учреждение», т. е. лубянское ведомство, как и другие силовые структуры, было поражено приписками. И не все приведенные выше данные удалось перепроверить на основе немецких документов. Но даже вполне достоверные факты свидетельствуют — громкие покушения и наиболее значимые похищения в Украине в 1941–1944 гг. были совершены именно террористами 4-го управления НКГБ СССР.

По всей видимости, аппарат НКВД УССР, в отличие от центральных органов госбезопасности, к 22 июня 1941 г. вообще не был подготовлен к выполнению террористических заданий в тылу немцев. При этом перед отрядами и командирами, остававшимися в немецком тылу или засылаемыми туда, ставился широчайший спектр задач.

В итоговом отчете 4-го управления НКГБ УССР за период войны, в первой графе «ликвидировано видных антисоветских деятелей и лиц комсостава немецких армий», напротив 1941 г. стоит прочерк.

Однако попытки все же предпринимались, в том числе в тесном контакте с партийными организациями, а также со штабами фронтов.

Одна из групп, являвшаяся общим детищем трех вышеназванных структур, была создана в августе 1941 г. в Одессе. В сентябре 1941 г. отряд получил приказ выйти в румынский тыл, но попытка была неудачной, в результате чего от него «отсеялись» (дезертировали) нелояльные бойцы. При оставлении Одессы группа была переброшена НКВД [780] в катакомбы, общая длинна которых составляет 4 тыс. км. От нее вновь откололась часть бойцов, но, с другой стороны, присоединились и рядовые другого развалившегося отряда. Таким образом, к концу октября 1941 г. в указанной группе оказались в основном мотивированные участники. По словам сотрудников румынской Сигуранцы, отряд обладал «шпионскими и террористическими заданиями» [781] .

Подразделением руководил ровесник века Александр Солдатенко, уроженец деревни Тросна-Ивакино Ершичской волости Рославльского уезда Смоленской губернии. Служебная карточка свидетельствует, что до революции, получив начальное образование, он трудился лампоносом и коногоном на шахте в Горловке [782] . В годы Гражданской войны воевал за красных, после чего окончил школу среднего начсостава и продолжил числиться в РККА. В 1925 г. вступил в партию, что позволило «на гражданке» стать помощником «по специальным вопросам» директора Горловского машиностроительного завода. В разгар Голодомора Солдатенко стал трудиться в Горловском городском отделе ГПУ на должности политуполномоченного. Сделав в «органах» неплохую карьеру, 20 июня 1938 г. он отправился командовать заключенными ГУЛАГа, точнее — Букачачинского ИТЛ (Читинская область), где сменил ряд руководящих должностей [783] . Однако 29 апреля 1940 г. Солдатенко уволили за нарушение рабочей дисциплины. Войну он встретил в качестве заведующего районным финансовым отделом в поселке Фрунзенка Одесской области. Жена и трое детей успели эвакуироваться.

К началу ноября в подчинении у Солдатенко находилось девять обычных советских людей. Командира сопровождала «ППЖ» — Елена Малицкая (комсомолка с 1935 г.), которая до войны была бухгалтером «Госдоходов». Сохранились и сведения о главном кондукторе станции «Одесса товарная» Афанасии Колосе (1914 г. р., комсомолец с 1935 г.), председателе колхоза им. Хрущева Михаиле Быстрицком (1909 г. р., член КП(б)У с 1939 г.), комсомольце Петре Драчуке (1918 г. р.), до войны работавшем стрелочником на железной дороге, а также беспартийном слесаре Иване Мельникове (1907 г. р.) [784] . К сожалению, пока не удалось установить биографические данные еще четверых бойцов: Михаила Богушевского, Леонида Черного, Леонтия Буряка и В. Николенко.

Выявив группу, румыны замуровали часть выходов из катакомб, а у остальных поставили охрану.

Отряд обладал солидным количеством вооружения, а вот шанцевый инструмент отсутствовал, как, впрочем, и достаточные запасы продовольствия.

Положение становилось критическим, но Солдатенко за предложение сдаться расстрелял Николенко. Позже командиром был отдан приказ и об уничтожении прибившихся к отряду беженцев — Бялика и его жены Евгении. Судя по фамилии жертв, они спасались в катакомбах от антисемитского террора. Оперативники Сигуранцы в конфиденциальном документе на имя Антонеску писали, что решение «было принято Солдатенко на основании специфического большевистского критерия. Бялик и его жена не были членами этой группы и не были членами коммунистической партии». Тела несчастных «были разрезаны на куски, положены в бочки и засолены. Это продовольствие потреблялось некоторое время…» [785]

Потом каждый из партизан начал гадать: кто пойдет под нож следующим? Четверо бойцов сумели бежать (впрочем, минимум троих из них из-за неестественно белого цвета кожи соседи сдали полиции, след Михаила Быстрицкого затерялся). Через некоторое время еще трое жителей подземелья решили последовать примеру коллег, и для надежности умертвили командира и его подругу. Сразу выйти на поверхность не удалось — помешали клубы дыма, с помощью которых румыны пытались выкурить группу. За ожиданием, когда смог спадет, партизаны частично съели трупы Солдатенко и Балицкой. Когда выжившие таким образом бойцы все же пробрались на поверхность, они оказались в руках властей и после допроса и фотосессии [786] вместе с тремя своими бывшими соратниками были казнены.

Условия и обстоятельства самоликвидации этой группы ликвидаторов заставляют вспомнить о временах первобытной дикости. В данном случае не является пропагандистским штампом выражение «пещерный сталинизм». Эта чудовищная история стала следствием приказа о запрете сдаваться в плен. В вооруженных силах любого нормального государства командир подразделения при исчерпании возможностей сопротивления обязан был сложить оружие и выслать к противнику парламентеров с белым флагом. Учтем также, что румыны относились к населению и бывшим противникам гуманнее, чем немцы. Но в Советском Союзе действовало правило: «У нас военнопленных нет, у нас есть предатели». Людоедская по своей сути система в очередной раз породила каннибализм.

«Боевой путь» другой спецгруппы, высланной чуть позже в Xарьков, свидетельствует о тогдашнем уровне подготовки «специалистов по “Т”». Два человека, Иван Зень и Николай Проценко 22 ноября 1941 г. отправились на Xарьковщину. Рабочий Проценко, по всей видимости, не обладал никаким военным опытом. Председатель колхоза Зень в 1919–1921 гг. партизанил за красных. В качестве оружия и спецтехники они получили 1 револьвер системы «Наган» и 14 патронов, «на карманные расходы» — 1000 рублей (по легенде, оба были профессиональными нищими). Обоих послали, что называется, «наобум», поскольку чекисты явно не знали, что творится на оккупированной территории: «В г. Xарькове через своих знакомых и преданных людей Советской власти выявить лиц, продавшихся немецким фашистам и занявших руководящие посты в местном управлении в г. Xарькове„»

Соответственно, и спектр задач был весьма широким: «После изучения лиц и подходов к зданию по своему усмотрению подготовить террористические акты и уничтожить всех предателей, находящихся на основных руководящих постах, в частности, председателя местного управления, его заместителя и других лиц. В селах и местечках Чугуевского и Харьковского районов производить террористические акты над комендантами и старостами местных властей».

Вдобавок к этому приказывалось устраивать диверсии, к организации которых привлекать лиц, обиженных немцами: «Вооружение, боеприпасы и взрывчатые вещества приобретать за счет противника, а также за счет имеющихся укрытых баз, ранее принадлежавших Чугуевскому партизанскому отряду» [787] . Судя по отсутствию дальнейшего архивного следа, группа растворилась в тумане неизвестности.

Для засылки в немецкий тыл использовалась и довоенная агентура. Из тыла противника под Новый год вернулась тергруппа в составе «осведомителей “Бутылкина”, “Катушкина” и “Летучего”». Из их отчета следует, что никаких особых успехов они не достигли, разве что в Прохоровском районе (сейчас — Белгородская область РФ) 18 декабря «в деревне Белеховка, где были расположены немцы, зажгли три хаты» [788] . Сразу же по возвращении для них была намечена новая цель — населенные пункты рядом с шоссе Обоянь — Белград: «2) Располагая данными о расположении штабов, расквартировании немцев по селам совершаете террористические задания путем бомбежки помещений, где находятся немцы. 3) Совершить поджоги населенных пунктов, в которых есть большое скопление вражеских войск» [789] . По всей видимости, второй раз задачу выполнить не удалось.

Похожая история произошла с другим «подразделением»: «осведомители “Мамонтов” и “Гречко”» 6 января 1942 г. были переброшены в тыл противника в район Яковлева (сейчас — Белгородская область РФ), видимо, из оружия получив только 4 ручные гранаты: «Произведя разведку расположения немецкого штаба, после тщательного изучения ходов (так в тексте. — А. Г.) и выходов помещения штаба — приступайте к совершению террористического акта путем метания ручных гранат в штаб вражеских войск» [790] . Никаких дальнейших данных об этих боевиках соответствующее архивное дело не содержит.