Чтение онлайн

Иустина Бонацкая, работавшая в годы войны сестрой-хозяйкой венерологического отделения Славутской больницы, провернула «медицинскую» операцию в январе 1942 г. Рядом с городской больницей располагались ремесленные мастерские, где работали и жили немецкие солдаты. «Федор Михайлович берет, коробочку с вшами и дает ее мне, говоря: “В этой коробочке тифозные вши, собранные с белья тифозных больных. На тебе ее, и пойди разбросай вши по немецким постелям. Немцев отсюда нужно выжить, чтобы они нам не мешали”» [867] .

С просьбой сделать скалку и отремонтировать туфли Бонацкая появилась на объекте: «Постучала, захожу. Они встретили меня весело с возгласами: “Фрау, фрау пришла.” В комнате у них стояло 4 кровати, посредине — верстак. Я присела на кровать и стала им рассказывать мимикой, зачем я к ним пришла, что мне, мол, нужна качалка тесто качать. Я вынула коробочку из ваты [в кармане] и держу ее в руках. Продолжаю с ними смеяться, говорю с ними, и одновременно приоткрыла немножко коробочку и выпустила не знаю сколько вшей, на рядом лежавшую со мной на кровати шубу. А сама боюсь, чтобы они не заметили. Закрыла коробочку и снова спрятала в карман» [868] .

На следующий день Бонацкая вновь пришла к доверчивым столярам и сапожникам и под предлогом осмотра их семейных фотографий проникла в спальню: «Обернулась — не видно ли им, что я делаю, и быстро раскрыв коробочку с вшами, я раструсила все их по одежде, которая висела на вешалке. Потом выхожу, а они говорят: “Гут, гут, фрау”. Говорили также, чтобы я взяла крем [для лица] себе. Потом я поблагодарила, и, взяв туфли, ушла».

Через несколько дней Федор Михайлов поблагодарил агента: «Молодец! Немцы от нас вчера вечером уехали, доктор Козийчук обнаружил у них случай заболевания тифом» [869] .

После войны Одуха свидетельствовал, что аналогичную задачу он получил через две недели после описанных Бонацкой событий, т. е. в конце февраля 1942 г.: «Заражение тифозными вшами и отравление немецких летчиков-офицеров и изменников родины. Тифозных вшей собирали в пробирки в лагерях военнопленных (вероятно, в Шепетовском лагере. — А. Г.) и через медицинский персонал и других передавали по назначению. Я тоже получил 4 пробирки вшей, цианистого калия, сулемы в пилюлях, морфия и другие отравляющие вещества» [870] .

В автобиографии Одуха с гордостью сообщал о выполнении поручения: «Группа под моим личным руководством до апреля месяца 1942 г. занималась диверсией по немецким гарнизонам, т. е. индивидуальный террор (в данном случае биотерроризм. — А. Г.) на немецких офицеров и солдат немцев, заражали тифом немцев путем пуска тифозных вшей» [871] .

Кроме того, дочь Иустины Бонацкой Лидия Щербакова (1924 г. р.), свидетельствовала, что весной 1942 г. завхоз славутской больницы также снабдил ее тайным оружием: «Дядя мой — Бонацкий Роман, поручал мне “кое-что” делать. Один раз дядя принес какой-то стеклянный тюбик.: “Это вши тифозные. Вот ты собираешься на танцы, возьми и повтыкай их немцам на танцах”.

Я шла на танцы с Галей Лыс. Мы разложили вши в бумажечки по одной-по две в каждую, помногу в бумажечки жалели класть, чтобы побольше хватило для фрицев, и во время танцев и в перерыв там, где было больше немцев, старались вложить бумажечку со вшами в карман или на ворот и так их и пораскидали. Это было весной 1942 г.» [872]

Игнат Кузовков, сидевший в 1941–1942 гг. в славутском лагере, вспоминал об исполнении приказаний: «Я подобрал группу надежных товарищей и через них проводил работу по подготовке к выводу всего состава лагеря, а также по заражению тифом немецкого гарнизона. Первую задачу выполнить не удалось. А вторая была выполнена неплохо с помощью тифозных вшей, доставлявшихся в ампулах из Славутской больницы. Таким образом, был уничтожен один фельдфебель, два унтер-офицера и 9 солдат» [873] .

Помимо этого, по словам Одухи, «Славутской группой было отравлено несколько предателей Родины — служак немцев. Заражены тифом 16 немецких летчиков.» [874]

Прецедент использования сыпняка против оккупантов подтвердила в телефонном интервью и бывшая подпольщица, находившаяся под началом Ф. Михайлова и лично знавшая его еще до войны, врач-уролог Галина Войцешук [875] .

В справке ЦК КП(б)У о руководителе Славутскоо межрайонного подпольного комитета приводится результат его «спецопераций»: «Организовал физическое истребление немцев и изменников Родины путем культивирования “сыпного тифа и специальными методами лечения”. Таким образом уничтожено свыше сотни врагов» [876] .

Более того, существуют косвенные указания на то, что группа Михайлова, чтобы вызвать эпидемию, проводила заражение советских военнопленных в славутском лагере. Похоже, что тем самым достигалось сразу несколько целей. С одной стороны, в глазах немецкого начальства повышалась значимость врачей группы Михайлова, как возможных борцов с напастью, угрожавшей окрестному населению и даже самим оккупантам. С другой стороны, у подпольщиков появлялась возможность среди заболевших выявить «полезных» и лояльных им людей, прежде всего все тех же врачей, и либо перевести их на бесконвойный режим, либо под видом «умерших» переправить в лес.

В опубликованном в Москве в 1969 г. М. Кузьминым сборнике «Медики — герои Советского Союза» эта версия подкрепляется следующей недвусмысленной фразой: «Ф. М. Михайлов поддерживал связь с “гросслазаретом” (славутским лагерем. — А. Г.), в результате чего среди военнопленных стали часто возникать заразные заболевания. Инфекционных больных из лагеря направляли в стационар к Ф. М. Михайлову, где большинство из них “умирало”, т. е. уходило в партизанский отряд» [877] .

После войны подпольщики по понятным причинам не хвастались такими «проказами», однако их показания, в общем, подтверждают правоту М. Кузьмина.

Во всех приведенных выше свидетельствах указывается, что вши доставлялись из Славуты в славутский лагерь военнопленных, где использовались для того, чтобы заражать охрану, т. е. сыпного тифа изначально в лагере не было, иначе было бы проще и, самое главное, безопаснее, собрать насекомых на месте.

Также Одуха сообщал, что «при славутской поликлинике инфекционное отделение было разделено на два отделения — одно отделение, где были инфекционные больные, и другое отделение, где скрывались наши работники под видом инфекционных больных, скрывались наши подпольщики. (…) Доктор Михайлов. большую работу провел по организации и пополнению партизанских групп, находящихся в лесу, за счет людей, выведенных из больницы и из лагерей» [878] .

Одним из таких людей стал военврач Ибрагим Друян, оставивший после войны мемуары с патетическим названием «Клятву сдержали», имея в виду клятву Гиппократа. По свидетельству Друяна, эпидемия сыпного тифа началась не ранее середины февраля 1942 г. Это совпадает по времени с проведением второго расширенного заседания межрайонного подпольного комитета Михайлова [879] , где, помимо него самого, присутствовало еще трое врачей, двоих из которых ему ранее удалось вытащить из слаувутского лагеря военнопленных. На этом совещании Одуха впервые узнал о начале «бактериологической войны» и получил свое первое, описанное выше, «медицинское» задание.