Чтение онлайн

Терпению немцев пришел конец, и с 29 по 31 октября 1943 г. полиция, силы которой, по сведениям бандеровцев, насчитывали до 2 тыс. человек (включая конницу), вооруженных, среди прочего, бронеавтомобилями и артиллерией, приступила к ликвидации своеобразного вооруженного формирования. Очевидно, что атаман был не профессионалом военного дела, а уголовником: «Немцам удалось подойти неожиданно под сам лагерь Бабия, вследствие чего в их руки попало ок[оло] 150 человек. Немцы потеряли 1 убитыми и 8 ранеными. Остаток банды и сам Бабий спаслись бегством» [1050] .

Леса были прочесаны, банда рассеяна, т. е. в целом ликвидирована, после чего в городке Долина состоялся показательный суд как над членами формирования Бабия, так и над их «партнерами», выявленными среди мирного населения. Часть пойманных (преимущественно старые и больные) была отпущена, часть отправилась в заключение, а десятки людей — в том числе украинцы, поляки и евреи — прилюдно расстреляны: «Также на приготовленных виселицах повесили 6 татар, которые при повешении кричали: “Сталин — ура!”» [1051] .

С самого начала войны правителям СССР из разных источников потоком поступали сведения о полном истреблении евреев. Однако никакого особенного внимания к «еврейскому вопросу» — в отличие от «польского вопроса» — зафронтовыми органами управления украинскими партизанами Украины не зафирсировано. Вероятно, поскольку каких-то далеко идущих политических планов по отношению к евреям у правителей УССР не было, то и судьба еврейского меньшинства их интересовала мало.

С другой стороны, отношение населения Украины к евреям в 1930-1940-е гг. было недоверчивым. Особенно антисемитские настроения были распространены среди украинцев. При этом неприязнь украинцев и евреев не достигала того накала, как украинско-польское противостояние в западных областях УССР. Сдержанно-негативное отношение к евреям не исключало вспышек насилия, в частности, летом 1941 г. на территории Западной Украины прошли еврейские погромы [1052] . Но встречались и, наоборот, случаи помощи евреям со стороны украинцев, укрывавших своих соседей в годы Холокоста [1053] . При этом на отрицательное отношение большинства славян УССР к евреям указывали различные немецкие органы. Украинский писатель Николай Шеремет в своем послании Хрущеву заявил о том, что немцы привлекли к себе часть украинского крестьянства в том числе и «антисемитизмом, видимостью национальной политики» [1054] .

Как свидетельствовал секретарь подпольного Каменец-Подоль-ского обкома КП(б)У Степан Олексенко, антиеврейские настроения разжигали нацистские агитаторы, стремясь заразить юдофобией как можно больше народа: «В каждом городе издают газету на украинском языке… Выпускают много воззваний, листовок и красочных плакатов. Во всех изданиях помешались на жидо-большевизме. Любая тема — все виноваты жидо-большевики» [1055] .

Присутствовало неделикатное отношение к евреям и в советских отрядах, в том числе на уровне обвинений в бытовом фатализме.

Упомянутый врач Альберт Цессарский, издали наблюдавший массовый расстрел, в интервью спустя много лет полувозмущенно удивлялся «безмолвию» [1056] жертв.

Согласно воспоминаниям бежавшего из гетто Льва Додика, при приеме в партизанскую кавалерийскую бригаду им. Ленина его «проинструктировали»: евреи «шли на убой, как стадо баранов», и Додик не должен быть таким же трусом [1057] .

Антон Бринский вспоминал, что под его началом оказался бывший варшавский предприниматель Гараскин, явно потерявший рассудок из-за пребывания в гетто и смертельной опасности. Он подбивал Н. Конищука бежать в Америку, использовав якобы припрятанные драгоценности. Партизаны были раздражены «антисоветскими разговорами» умалишенного, не смогли добиться от него раскрытия места расположения мифического клада: «Пришлось нам избавиться от варшавского капиталиста. А золото его так и лежит, наверное, до сих пор зарытое где-то в Волынских лесах» [1058] .

Более того, командир одного из отрядов, подчиненных Бринско-му — И. Насекин, вообще хотел совершить разбойное нападение на еврейский лагерь Н. Конищука, в том числе захватить там оружие. Впрочем, за недисциплинированность и иные проступки И. Насекин был расстрелян своим же командованием [1059] .

Дмитрий Медведев, в самом начале сентября 1942 г. запросил по рации своего руководителя — начальника 4-го управления НКВД СССР Павла Судоплатова о том, что делать с группами выживания: «Вокруг нас встречаются группы евреев, по 10–20 человек, которые сбежали из-под расстрела. Их жены и дети расстреляны. Они жаждут мести. Можно создать партизанский отряд. Необходимо оружие и боеприпасы» [1060] . Судоплатов решил передать возникший «мобилизационный резерв» в другое ведомство, и передал сообщение в Центральный штаб партизанского движения. Пономаренко 7 сентября

1942 г. сделал пометку на сообщении коллеги: «Майору (слово неразборчиво). Установить связь с этими людьми, создать самостоятельный отряд». Однако отряду не суждено было возникнуть. Медведев, очевидно, получив от Судоплатова соответствующее распоряжение, решил послать евреев в Белоруссию в сопровождении группы бойцов. По свидетельству Альберта Цессарского, партизаны вместе со своими подопечными, немного отойдя от основной стоянки «Победителей», решили встать на отдых. Евреи отказались рыть канавы для обустройства стоянки, что вызвало недовольство конвоя. По словам ветерана, в походе вдруг выяснилось, что покидать Волынь эта группа также не захотела, т. к. не хотела оставлять припрятанное золо-то [1061] . Рассказ врача выглядит сомнительным, особенно если учитывать, что евреи в большинстве своем по роду предвоенных занятий не были приспособлены к физическому труду, а также психологически травмированы нацистскими репрессиями. Именно это могло стать причиной отказа заниматься земляными работами. Так или иначе, по воспоминаниям Цессарского, партизаны, не дойдя до Белоруссии, отпустили евреев, что называется, «на все четыре стороны» и вернулись на базу.

Хотя с антисемитизмом командование соединений с большей или меньшей интенсивностью боролось. Например, по свидетельству капитана ГБ Короткова, 23 марта 1943 г. в 6-й роте Путивльского отряда Сумского соединения боец роты назвал женщину-бойца, еврейку по национальности, «жидовкой», после чего она пожаловалась комиссару соединения Семену Рудневу:

Украинский ученый Стер Елисаветский описал историю освобождения ковпаковцами на Тернопольщине Скалатского гетто, по какой-то причине взяв данные из советских мемуаров Вершигоры [1063] . Якобы Ковпак предложил группе евреев добровольный выбор: кто хочет — идти с отрядом, а остальным — оставаться среди местного населения. По воспоминаниям Вершигоры, за ковпаковцами пошла только часть освобожденных. При этом здравый смысл подсказывает, что в июле

1943 г. любой узник гетто, поставленный перед таким выбором, заявил бы о собственной прирожденной пригодности к строевой службе и природной склонности к партизанской борьбе. Вероятно, сами ков-паковцы, не желая обременять отряд женщинами и детьми, произвели соответствующий отбор. Разведсводка АК говорила об отношении партизан Сумского соединения к евреям: «Встреченные еврейские лагеря распускают, однако относятся к ним [евреям] недоброжелательно и не забирают с собой» [1064] . Далее, по сообщению информатора «Загорского», в соединении Ковпака в ходе похода в Карпаты утомленность вызвала обострение межнациональных отношений: «Некоторые партизаны желают скорого окончания войны. Очень не хотят нести службу евреи (возможно, как раз изможденные жители Ска-латского гетто. — А. Г.), за что их ругают партизаны. Дисциплина в отряде заметно пала, объясняется это усталостью в рейде» [1065] . Неодобрительное отношение ковпаковцев к евреям отметили составители бандеровского разведсообщения от 23 июля 1943 г.: «Своих убитых партизаны хоронят, только евреев оставляют, не закапывая» [1066] . Спустя две недели националисты обратили внимание на усталость партизан, внутренние неурядицы: «…(антисемитизм, напр[имер], не дают евреям (слово неразборчиво, возможно — «[ес]ть». — А. Г.), стреляют друг в друга)» [1067] .

В Черниговско-Волынском соединении проявлений юдофобии было куда меньше. Федоровцы часто оказывали помощь еврейским группам выживания. Например, в дневнике отряда им. Калинина есть запись: «28.8.42. В Парчевском лесу немцы совершили налет на евреев. Группы партизан в количестве 75 чел. пошли на помощь евреям. В результате боя убито 7 немцев, ранено 5 немцев. Отличились Колубснов, Бойченко» [1068] . В конце октября 1943 г. на Волыни в отряд им. Сталина просилась группа евреев с семьями, на переговоры к ним выехал командир Григорий Балицкий, после беседы иронически-сочувственно записавший в дневнике: «Нужно сказать, что воины из них очень храбрые — один кривой, другой слепой, а третий — так и черту негодный. Ну, что же, нужно помочь. Только подумать — 13 месяцев они людей в глаза не видели, как дикари жили в кустах» [1069] .

Далеко не всегда отношение красных партизан к еврейским группам выживания было дружественным. Часто прятавшихся в лесах евреев разоружали без включения в советские отряды и оставляли беззащитными в лесу [1070] . Вероятно, в первую очередь красные партизаны руководствовались личными интересами и императивом оперативной целесообразности, стремясь обеспечить собственный отряд и не обременять его какими бы то ни было семьями. Но и ксенофобские чувства в таких действиях играли определенную роль.