Чтение онлайн

Эта идея не только превращает мою кровь в ракетное топливо, но и чиркает спичкой, воспламеняя его! Я вскакиваю так резко, что кресло отлетает назад. Дышу тяжело, как после хорошего кардио, щеки пылают, а мозг бешено искрит, генерируя одну идею за другой.

Дверь распахивается, и я резко оборачиваюсь, все еще держа судьбоносную книжку в руке. На пороге стоит отец. Вид у него очень усталый - должно быть, обход был не из легких.

– Хорошо справилась!
– бросает он своим хорошо поставленным, командным голосом без всяких там приветствий и прочей шелухи.

Держу пари, что если б он не попал в медицину, пошел бы в армию, где заставлял бы солдатиков перекрашивать траву.

– Знаю, - отвечаю я в тон, чтоб наши пикировки сочетались идеально как сумочка и туфли.

– Умеешь когда хочешь!
– горит он с особым видом упрёка и бросает мне злаковый батончик.

Ловлю его и сую в карман. Решил помочь мне восстановить потерянные во время мойки операционной калории. Папаша года, ничего не скажешь.

– Если очень захотеть, можно в космос полететь, - язвлю я, а сама думаю, что мое желание и впрямь может свернуть горы.

– Не паясничай!
– прикрикивает он, в момент натянув поводок.
– Я сегодня узнавал как у тебя дела в универе. Ты подтянула все хвосты. Похвально.

Опять плюхаюсь в кресло. Как я уже говорила, я могу снести все опоры и пуститься в свободное плаванье, но что-то всегда заставляет примиряться с ним и сохранять наши отношения на определенном уровне - немного выше дна. Вот и сейчас я натянула на себя маску пай-девочки и сделала в его сторону пару реверансов.

Садится напротив - плечи расправлены; спина пряма как палка; взгляд сканирующий. Включил режим детектора лжи. Прощупывает меня, пытается понять, что я задумала.

С минуту мы просто смотрим друг на друга. Поединок воли. Улыбаюсь своей самой хулиганской улыбкой, и он расслабляется, не заметив во мне ничего подозрительного.

– Хорошо, что хоть ты за ум взялась, а то хватает проблем!
– неожиданно выдает он.

– А что такое?
– делаю вид, что мне не все равно.

– Одна из медсестер забыла в ране кусок марли, и у пациента начался перитонит. Еле откачали. Теперь он судится с больницей!

– И что стало с той медсестрой?
– ухмыляюсь я. - Она выжила?

Кивает, попытавшись наморщить почти гранитный лоб. Попытки задействовать мимику тщетны.

– Отделалась легким испугом и пожизненным отлучением от медицины.

Папочка суров и скор на расправу. Но это не значит, что на заре своей карьеры он и сам не косячил. Впрочем, сейчас он бог операционной, а богов и победителей не судят.

– Так выплатите компенсацию!
– отмахиваюсь я, не в полной мере понимая чего вдруг он так расстроился из-за неприятной, но достаточно рядовой проблемы.

– Он принципиальный, так еще и чиновник средней руки, - объясняет папочка, а потом делает жест в стиле: все, хватит!
– У меня есть к тебе просьба.

– Какая же?
– настораживаю я ушки. Слово «просьба» он использует нечасто. Скорее в ход идут «приказание» или «поручение».

– Я вчера получил ключи от новой квартиры.

– Той на выселках?
– уточняю я только чтоб его позлить.

– На тех выселках очень хочет жить твоя бабушка!
– Мой даже притворный снобизм всегда отменно его бесит.

– И?
– Отталкиваюсь ногой от пола и делаю пару оборотов вокруг своей оси.

– Хочу, чтоб ты занялась ремонтом. Побыла проводником между мастерами и бабушкой. Ты же знаешь, что я с ума сойду, если буду подбирать вместе с ней обои.

Знаю, знаю. Папа безумно любит свою мать, и она с него пылинки сдувает, но в бытовых вопросах они предпочитают не схлестываться. Может, начаться знатная баталия, где непонятно, чей кораблик потонет.

– Займусь!
– соглашаюсь я.

– Пойдем! На проходной отдам тебе ключи!

Ключи от квартиры на выселках, которую я могу кастомизировать как пожелаю. И бабушке пока необязательно знать, что в ее квартире идет ремонт. Вот она — возможность создать идеальные условия для нашей с Димой взаимной любви.

– Девушка, где кровать собирать будем?
– спрашивает меня неказистый мужичок в перепачканной рабочей одежде.

– В маленькой комнате!
– бросаю я.

Иду первая, показывая работягам дорогу, хотя в небольшой двушке не заблудишься. Ладно, мне все равно нужно дать им ценные указания: двуспальную кровать нужно не только собрать, но и хорошенько прикрутить к стене. Так крепко, чтоб и сам Халк не сдвинул.

– Это у вас входная дверь вместо межкомнатной?
– спрашивает второй, молодой и наглый выходец из бывшей союзной республики, трогая грязным пальцем добротную дверь, которая превращает эту маленькую комнату в импровизированный сейф.

– Ага, - киваю я, не вдаваясь в объяснения.

Ну нет у меня пещеры, выдолбленной в камне, где можно качественно кого-то заточить. Пришлось крутиться - стальная дверь, решетки на окнах и глухие жалюзи. Вот и все!

Ах да! Еще присутствует особая отделка стен. Они покрыты рифленым шумоизоляционным поролоном графитового цвета. Получилась этакая палата в психушке, но люксовая. Хотя подобный антураж подойдет и для БДСМ-оргий.

– На гитаре играете или на барабанах?
– предполагает тот, что постарше и со славянской наружностью.

Играю я только на нервах. Интересно, как он объяснил для себя наличие массивного металлического поручня, намертво вмонтированного в стену над кроватью? Тренажер у меня такой? Мир стал таким странным - абсолютно все можно объяснить наличием экзотического хобби или сексуальными предпочтениями того же градуса извращенности.

Кстати! Заложников лучше держать на шелковых простынях или подстилать под них что-то более практичное, типа прорезиненных спецпростыней? Стоп. Мы же хотим приятно провести время, не так ли? Уже через сутки нашего близкого знакомства Димочка будет у меня с рук есть! Ему в любом случае придется это делать, но сейчас я имею в виду фигуральное значение этой фразы.

Думала ли я, как все это выглядит с моральной точки зрения? Само собой! Мы всегда обдумываем что-то важное, особенно если оно кажется нам судьбоносным, даже если сами этого не замечаем. Но на самом деле эта ментальная жвачка бессмысленна, ведь решение принимается гораздо раньше, чем наш мозг успевает что-то там обдумать. В первые секунды принимается. А все эти натужные обдумывания нужны только, чтоб оправдать импульс, у которого мы пошли на поводу.

Так вот, это не преступление и не садизм. Я просто действую ему во благо. Я его благо. Ведь вы повернете голову эпилептику, который бьется в приступе и рискует захлебнуться пеной, которая валит изо рта, и это не будет считаться насилием.