Чтение онлайн

Его прикосновения, в реальности которых я теперь не сомневаюсь, подейственнее любой терапии будут. Я сворачиваюсь в его руках клубочком и максимально замедляю дыхание, чтоб слышать только медитативный стук его сердца, ритм которого заметно ускоряется, когда мы кожа к коже.

Все идеально, за исключением одного - наши два дня уже на исходе и завтра он соберёт свои вещи, которые разбросаны по всей квартире, и вернётся к жене. Мне грустно думать о том, что моя зубная щётка вновь будет томиться в стаканчике в одиночестве, и я больше не смогу рассекать по квартире в его футболках и рубашках. Впрочем, могу попросить его остаться насовсем, но осмелюсь спросить только рубашку, чтоб заворачиваться в нее и вдыхать его запах, когда будет совсем худо.

– Почему ты живёшь в такой дыре? Давай сниму тебе нормальное жилье?
– предлагает Марк между поцелуями, посчитав, что у бедной спятившей девочки нет денег на нормальные апартаменты. Впрочем, он не сильно ошибается.

– Мне и тут нормально. Я лучшего не заслуживаю. Поверь мне, мой внутренний мир ещё гнилее здешних стен, - говорю я честно, чтоб он понимал, с кем связался.

– Ты очень строга к себе. Я не знаю, какой ты была в прошлом, но вижу, как ты стараешься быть лучше сейчас. Может, уже простишь себя?

– Не могу, Марк. Ты и так уже большое послабление.

– А ты моё большое послабление!

– Тебе стоило бы больше ценить, что имеешь!
– пытаюсь я вновь спасти его душу, и, возможно, жизнь.

– То, что у меня есть, мне не принадлежит! Я же хотел другого, да и Света заслуживает того, кто ее действительно полюбит, а не просто будет изображать чувства.

– Ты говорил, что любишь её, - напоминаю я, опутав его пальцы своими.

– Я был тогда слишком труслив, чтоб признаться, что женился из-за крепкого чувства вины. Я ведь не спас её сестру.

– Ты слишком хороший, Марк.

– Нет, неправда. Я трус, Маш! Был трусом, но больше им быть не хочу и не буду! Я расскажу все Свете, мы разведемся, и я буду с тобой по-честному, без всего этого обмана, который растет как снежный ком.

Я шарахаюсь в сторону как ошпаренная. Я вовсе этого не хочу. Марк настолько светлый и хороший, что я просто не могу загасить своей тьмой его солнце. Два дня и все! А потом надо разжать пальцы и отпустить.

– Марк, не надо с ней разводиться. Она славная, адекватная и любит тебя!

– Все так и есть, - шепчет он, мило улыбается и снова целует мои уже онемевшие и припухшие губы.

– Так нельзя!
–  продолжаю протестовать я, вдоволь насладившись его губами.

– Я тебя люблю! Жить без тебя не могу. Будешь гнать, все равно не уйду! И со Светой разведусь в любом случае, потому что нехорошо это по отношению к ней.

– Марк, - начинаю я, но меня отвлекает телефон, из которого льётся проигрыш песни «Чудеса».

Мы синхронно бросаем взгляд на дисплей: Старая Грымза.

– Маш, это кто? Она второй день телефон тебе обрывает. Клиентка какая?

– Это мой мозгоправ. Я же чокнутая, - морщусь я, представив, как делаю ей ноготочки.

– И как? Помогает терапия?

– Неа!
– мотаю головой в знак отрицания так интенсивно, что волосы плётками хлещут по шее.

– Тогда, может, тебе дать ей отставку?

– Я бы рада, да не могу. Суд навязал. Если буду пропускать сессии, имею все шансы вернуться в мягкие стены.

– И сколько уже пропустила?

– Не помню.

– Маш, так нельзя! Возьми трубку.

– Не буду!
– упрямлюсь я, обхватив руками колени.

Он качает головой, принимает вызов сам, ставит на громкую и суёт мне телефон. Выбора не осталось. Я-то думала два дня, а там пусть хоть трава не расти, а Марк теперь заставляет меня подумать о будущем.

– Да, - говорю я бодрым голосом, пока Марк, стараясь не скрипеть матрасом, беззвучно целует моё плечо. Мне щекотно и потому я с трудом сдерживаю смешки.

– Мария, почему вы не берёте трубку уже пять дней и пропускаете сессии?
– Она не то чтобы срывается на крик, скорее на визг.

– Простите, работы был просто завал. Спины не разгибала, головы от пиления ногтей не поднимала, спала по четыре часа, - складно заливаю я.

– Если прямо сейчас не увижу вас в «Зуме», я сообщу, что вы самовольно прекратили терапию, и тогда придётся определить вас на амбулаторное лечение.

У меня пересыхает во рту, а Марк замирает и недовольно сводит брови у переносицы.

– Не надо! Буду в сети через пять минут!
– спешно уверяю я психопатологиню и сбрасываю вызов.

– Маша, зачем ты так?
– спрашивает Марк недовольно.

–  Она запретит мне тебя, - жалуюсь я.

– Никто тебе меня не запретит. Думай обо мне во время конференции, и все будет хорошо!
– Чмокает меня в щеку.
– Я буду на кухне, разгоню заодно твоих фанатов.

Ха, ха, тараканы - это мое всё. Что в голове, что в жизни.

Впервые за сутки остаюсь в комнате одна и уже почти начинаю умирать от тоски. Как же я отпущу его завтра? Должна отпустить. Пожертвовать собой, войти в огонь, напиться слёз, но спасти.

Застёгиваю на себе его рубашку и вхожу в конференцию. Верочка смотрит на меня, насупившись, а я мило улыбаюсь.

– Мария, вы сорвались?

– Нет, просто занята была.

– Мария, не врите!
– прикрикивает она на меня, хотя на психов голос повышать нельзя.

– Да, сорвалась, но приняла меры!
– признаюсь я.

– Начали курс препарата?

– Да, несколько дней назад.

– Галлюцинации прошли?

– В течение часа.

– Эпизоды членовредительства были?

– Нет, - вру я, вспомнив о бритвах «Спутник», которые так и валяются в ванной.

– Выглядите хорошо, - смягчается она.
– Но что это на вас? Мужская рубашка?

– Нет, она женская, просто размера моего не было.

– Мария, смею напомнить, что вам нельзя заводить отношений, особенно сексуальных.

За спиной я прячу руку с оттопыренным средним пальцем. Кажется, эта стерва специально поставила запрет на отношения с мужчинами. Сама «синий чулок» и меня хочет сделать такой же.

– Я же говорю вам, что езжу целыми днями по клиенткам, а в свободное время сижу здесь и закидываюсь «колёсами». И единственные мои кавалеры - это тараканы.

– Что вызвало обострение?