Чтение онлайн

Эличе Венадио не числилась среди особ, близких к графам Пиллар. Нет, разумеется, представители обоих семейств были прекрасно знакомы, как и положено владетельным дворянам. В долгой истории отношений двух фамилий, ведущих свою родословную ещё со времён Обретения, случались как счастливые браки, так и кровавые распри, но в настоящий момент, насколько могла судить Соланж, особых связей между двумя семьями не прослеживалось. Супруг Эличе, герцог Фальер Венадио, достиг вершин военной карьеры и удостоился маршальского жезла ещё в те времена, когда Честон Пиллар был молодым, подающим надежды офицером. Их отношения имели скорее характер наставничества, чем тесной дружбы. То же самое можно было сказать и о супругах аристократов: общение герцогини Эличе и графини Соланж никогда не выходило за рамки обыкновенно принятого в свете.

Поздно женившийся герцог Фальер умер прежде, чем старший из двух его сыновей достиг совершеннолетия, что оставляло некоторые вопросы о дальнейшей судьбе домена. Эличе, урожденная Лассель, как и сама Соланж происходила из рода древнего и знатного, но всё-таки значительно уступавшего семье мужа. Несмотря на это обстоятельство, вдова владетельного герцога не только сумела стать регентом при юном наследнике, невзирая на отчаянное противодействие со стороны могущественной родни её супруга, но и впоследствиисохранила непоколебимое влияние на ставших уже взрослыми сыновей. Ныне, когда её светлость неумолимо приближалась к шестидесятилетию, а наследника маршала уже давно перестали величать молодым герцогом Венадио, власть в семье по-прежнему безраздельно принадлежала госпоже Эличе. Впрочем, не только в семье. Герцогиня старалась, что называется, держать руку на пульсе и всегда числилась среди если и не самых активных, то более чем влиятельных фигур на политической арене королевства. Учитывая сей факт, намерение владетельной особы переговорить с вдовой графа Пиллара нельзя было назвать совсем уж удивительным. Вот только при чём здесь Юнис?

По воспоминаниям Соланж, герцогиня Венадио прежде лишь однажды видела девочку, которой тогда не было ещё и шести. То был первый год, когда Юнис взяли на сезон в столицу, и Честон Пиллар нарочно наносил визиты знакомым аристократам с целью продемонстрировать свою воспитанницу свету. Разумеется, нельзя было исключать возможности случайных встреч на каком-нибудь многолюдном мероприятии, но в целом Соланж не могла припомнить, чтобы её приёмная дочь и вдовствующая герцогиня сколь-нибудь активно общались прежде.

И вот неожиданно эта могущественная женщина чего-то хочет от Юнис, не делая при том ни малейших намёков, что это может быть за дело. Графиня перебирала в памяти всё, что знала о нежданной гостье, надеясь хоть как-то прояснить эту загадку, но тщетно. Снедаемая одновременно любопытством и тревогой, Соланж принялась готовиться к прибытию важной особы. О том, чтобы под тем или иным предлогом отказать Эличе Венадио в приёме, не могло быть и речи.

Герцогиня прибыла в карете, запряжённой шестёркой великолепных лошадей. Помимо одетых в нарядные ливреи кучера, форейтора и двух лакеев на запятках, экипаж сопровождал отряд из нескольких всадников. Это были не просто вооружённые слуги, но бравые кавалеристы из гусарского полка герцога Венадио. В подобном эскорте отнюдь не было нужды, ведь дороги в этой части Броктона считались абсолютно безопасными, и, тем не менее, Эличе Венадио обыкновенно пользовалась случаем напомнить окружающим о своих привилегиях. Графы Пиллар, как правило, формировали собственный полк только в случае военной нужды, а в остальное время позволяли своим людям заниматься мирным крестьянским трудом. Венадио, напротив, пользовались правом владетельных дворян постоянно содержать армейские подразделения, набранные из жителей своих доменов. Эта привычка, безусловно, весьма дорогостоящая, заодно служила лишней демонстрацией богатства герцогской фамилии.

В Ажурном доме всё было готово к тому, чтобы принять гостью по высшему разряду. В стенах поместья Пилларов доводилось бывать самым блестящим аристократам королевства, и Соланж не ударила в грязь лицом, несмотря на прискорбно короткий срок, отведённый на подготовку. Впрочем, торжественный обед по случаю визита знатной особы, при всём своём великолепии, производил, пожалуй, несколько странное впечатление. Присутствие за столом одних лишь женщин наложило отпечаток определённой скромности на всё застолье. Вино здесь отнюдь не лилось рекой, а большинству из отменно приготовленных блюд суждено было остаться почти нетронутыми, поскольку прекрасному полу пристала известная умеренность в еде.

После обеда герцогиня возжелала немного пройтись по Ажурному дому в сопровождении его хозяйки, и, разумеется, Соланж поспешила удовлетворить её просьбу. Женщины неспешно прогуливались, любуясь внутренним убранством поместья, до поры до времени разговор шёл о разных малозначащих пустяках. После того, как были осмотрены две гостиные, музыкальный салон, чайная и ещё несколько комнат, собеседницы оказались в фамильной портретной галерее. Именитые представители семейства Пиллар в причудливых старинных одеждах строго глядели со своих полотен на двух дефилирующих дам. Внезапно герцогиня Венадио остановилась перед одной из картин: конным портретом молодого человека, облачённого в рыцарские доспехи.

— Напомните мне, дорогая, кто здесь изображён, — попросила герцогиня. — Если я не ошибаюсь, с этим юношей связана какая-то любопытная история.

По её тону Соланж заключила, что время светских бесед закончилось и настал черёд серьёзного разговора о делах. Графиня напрягла память, вспоминая жизнеописание молодого рыцаря. После замужества она приложила немало стараний к изучению родословной мужа, но это было четверть века назад, и многие факты с тех пор забылись за ненадобностью. А ведь Эличе Венадио, несомненно, хотела что-то показать своим интересом именно к этому портрету, и было бы совсем некстати неверно понять этот намёк.

— Это Хален, прозванный Знаменосцем, второй сын Эгдена Пиллара, — отвечала Соланж, восстановив в памяти детали давней истории. — Старый граф Эгден был уже совсем немощен, когда Броктон оказался втянут в конфликт, известный как Война алхимиков, поэтому вести войско Пилларов надлежало его старшему сыну Хакету. Последний, однако, хитростью сделал так, чтобы вместо него на войну отправился младший из братьев. Несмотря на свои юные годы, Хален не только с честью выполнил свой долг, но снискал славу доблестного воина и умелого полководца. Между тем, пока длились боевые действия, престарелый граф скончался и старший сын, как положено, унаследовал его титул. Но власть его продлилась недолго. Вскоре война кончилась, и Хален вернулся в отчий дом во главе войска Пилларов. Солдаты, верные командиру, который проливал вместе с ними кровь, отказались подчиняться новому графу, которого все считали презренным трусом. Народ Пиллара взбунтовался, требуя, чтобы их правителем был признан Хален, и царствовавший в то время король Адальберг I согласился с тем, что титул должен принадлежать достойнейшему. Хакета с позором изгнали, а его младший брат стал графом Пилларом.

— Какая восхитительная история, — заметила Эличе. — Воистину замечательные были времена, не правда ли? Настоящий расцвет владетельного дворянства и всех тех ценностей, что подразумеваются под этими громкими словами. Жаль, право, что на нашу с вами долю, по всей вероятности, достался закат.

— Как бы то ни было, нам не дано выбирать время, в котором жить, — философски отвечала Соланж.

— Но, к счастью, в нашей власти хотя бы до некоторой степени менять свою эпоху по собственному вкусу, — заявила герцогиня. — Я решила, моя дорогая Соланж, что нам с вами стоит побеседовать до того, как начнётся сезон и вы окажетесь в столице. Вы ведь наверняка уже успели задуматься о том, что будет в дальнейшем с доменом Пиллар, и даже сделать какие-нибудь выводы.

— Вы же знаете, у нас с мужем нет детей. Близкой родни у Честона тоже не осталось. В таких обстоятельствах судьбу домена должен решить его величество. Я же не стану даже пытаться предвосхитить его волю.

— Как угодно, тогда, позвольте, я сама перечислю возможности. Итак, лично я вижу четыре варианта. Первый — домен переходит казне, а титул попросту упраздняют. Вместо шести владетельных семейств в Броктоне остаётся пять. Подобное случалось в прошлом, но я сомневаюсь, что Скоугар пойдёт на столь смелый шаг. Такое решение, без сомнения, вызовет гнев многих могущественных людей, в первую очередь, других владетельных дворян. Возможно, оно и привлечёт умеренную поддержку со стороны тех, кто давно мечтал вовсе избавиться от нас, как значимого явления в королевстве, но вряд ли добавит королю надёжных и рьяных сторонников. Посему есть второй вариант: титул получает некий ставленник его величества, желательно, способный и не лишённый влияния. Можно надеяться, что, получив столь ценный приз, этот человек станет оказывать молодому королю всемерную поддержку в полном соответствии со своим новым девизом, который, сколь я помню, звучит как «Служу опорой». Одна беда: жители Пиллара отнюдь не забитые крестьяне, которые стерпят любого господина. Они гордятся своим героическим прошлым, славными традициями, многие из них — ветераны, прошедшие Большую войну под знамёнами Честона Пиллара. История учит нас, что эти люди вряд ли пожелают служить чужаку, появившемуся невесть откуда. Тут-то и вырисовываются третий и четвёртый варианты. Либо вы сами повторно выходите замуж, и титул графа Пиллара получает ваш новый муж. Либо тот же самый титул достаётся будущему супругу малютки Юнис. При этом остаётся хоть какая-то видимость наследования, людям можно показать, что власть всё ещё принадлежит той семье, к которой они привыкли. Как полагаете, какое из этих решений выберет Скоугар?

— Не берусь судить, но, как минимум, я намерена выдержать положенный траур и выдать замуж приёмную дочь прежде, чем стану думать о собственном повторном браке. А какой вариант, если уж на то пошло, предпочли бы вы?

— Полагаю, в этом вопросе я могу не только говорить за себя лично, но и высказать мнение любого из владетельных дворян. Мы все, без всякого сомнения, предпочли бы видеть хозяином Пиллара того, в чьих жилах течёт кровь именно этого рода.

Намёк был весьма недвусмысленным, и Соланж даже не стала делать вид, будто не поняла его.