Чтение онлайн

Кроме того, я оставляю тебе лишь один завет: будь счастлива, моя дорогая девочка, и всегда помни, что я любил тебя больше всех на свете».

Вот и всё. Маршал Пиллар не был любителем сочинять длинные эпистолы.

Внизу письма была указана дата, и Юнис сообразила, что послание написано вскоре после злосчастной ссоры графа с молодым королём. А ещё ниже стояла витиеватая подпись Честона Пиллара. Её отца.

Слёзы навернулись на глаза девушки. Юнис вдруг невыразимо остро осознала, как сильно ей хотелось назвать графа отцом вместо холодного казённого слова «опекун». Предательская капля упала на лист, заставив подпись немного расплыться. Юнис торопливо достала платок и вытерла слёзы, ещё не хватало расплакаться сейчас, когда госпожа Венадио всё ещё здесь. Но выходит, старая герцогиня вовсе не злая колдунья, а, напротив, — добрая фея. Интересно, что связывало её с отцом, и почему он решил передать свой последний подарок через эту женщину? Как бы то ни было, она принесла не проклятье, а настоящий дар. Или нет… Кажется, что-что тревожное было в послании, нечто важное, что ускользнуло от внимания девушки в первый раз. В полном соответствии с указаниями герцогини, Юнис перечитала письмо снова. Слова отца о горячей любви к ней тронули сердце девушки, но вот когда речь зашла об этой неведомой Айстэ, Юнис неожиданно почувствовала укол раздражения. Она ничего не знала о той, давно умершей женщине, язык не поворачивался назвать её матерью. А вот мысль о том, что отец предпочел Айстэ графине Соланж, своей законной жене, оказалась для девушки неприятной. Ей-то всегда казалось, что в семье графов Пиллар царят настоящие любовь и гармония.

Вдруг взгляд Юнис наткнулся на не совсем понятный момент в послании. «Она была клеймёной,» — что бы это значило? Память подсовывала какие-то смутные ассоциации, но ни одна из них не давала удовлетворительного ответа. Девушка в растерянности оглянулась на её светлость. Та словно предвидела, что Юнис не поймёт чего-то из слов отца.

— Так что же, хочешь ли ты о чём-нибудь спросить? — подтолкнула её герцогиня.

Юнис замялась.

— Мне так стыдно, что я этого не знаю, но я не помню, чтобы у нас в доме когда-нибудь о таком говорили. Вы не могли бы объяснить, кто такие клеймёные?

— Должно быть, ты видела клеймёных, просто никогда не обращала внимания, а между тем, в столице их довольно много. Речь идёт о людях, которые не принадлежат себе, но являются собственностью короны. Формально в нашей стране они ниже по положению, чем даже последний нищий. Как правило, их можно узнать по клейму, выжженному на левой руке. Они живут за казённый счёт и выполняют разные полезные обществу работы, а все их заработки пополняют казну, — пояснила герцогиня и, усмехнувшись, добавила, — не считая, конечно, того, что оседает в карманах нечистых на руку чиновников.

— Должно быть, это самые несчастные люди на свете! — воскликнула Юнис.

— Не стоит судить так однозначно, девочка. Кто-то, наверняка, вполне доволен своей судьбой. Как минимум, у них всегда есть кусок хлеба и крыша над головой. Многим крестьянам в неурожайный год или ремесленникам, оказавшимся без заказов, приходится гораздо хуже.

— И всё равно многие, наверное, не хотят терпеть такую жизнь и убегают? — предположила Юнис.

— Нет, милая моя. Побег для них совершенно невозможен. Клеймо, которое им ставят, имеет магическое происхождение. Это своего рода заклинание. Любой, кто в чём-либо провинится, может быть подвергнут суровому наказанию, даже сумей он убежать далеко от своих хозяев. Потому-то к услугам этих людей так охотно прибегают многие из нас, аристократов: всегда можно быть уверенным в лояльности слуги, или, по крайней мере, в неотвратимости наказания за проступок. А ещё потому, что среди них порой встречаются выдающиеся мастера своего дела.

— Но как становятся клеймёными?

— Получить клеймо можно в двух случаях. Во-первых, это суровое наказание, которое суд может назначить за тяжкие преступления. И в то же время, это обычная участь для ребёнка клеймёных родителей. По закону, если у такой женщины рождается дитя, его положение должно быть таким же, как у матери.

Услышав последние слова, Юнис застыла, как громом пораженная. На языке у девушки вертелся вопрос, который обязательно следовало задать, вот только было слишком страшно узнать ответ.

— Я знаю, о чём говорится в том письме, — спокойно сказала герцогиня, — и знаю, о чём ты сейчас думаешь. Твоя настоящая мать была одной из них.

— Это значит, что и меня теперь клеймят? — в ужасе спросила Юнис.

— Ну вот ещё глупости, — отрезала вдова маршала Венадио, — конечно же, нет. Не думаю, что кто-то в курсе тайны твоего происхождения, но даже если бы это и выплыло на поверхность — представляю, какой бы случился скандал, если бы какому-нибудь идиоту пришло в голову так с тобой поступить. Нет, это решительно невозможно! И, тем не менее, историю твоего появления на свет следует держать в секрете. На мой счёт можешь не беспокоиться, я обещаю и дальше беречь эту тайну. Кстати, если пожелаешь, твоё наследство может по-прежнему оставаться у меня, может статься, так оно будет сохраннее.

— Нет-нет, — торопливо воскликнула Юнис. — Если вы не возражаете, я заберу и шпагу, и письмо.

— Ну разумеется, это твоё право, — проворчала герцогиня. — Только будь добра потрудись беречь свои сокровища от глаз тех, кому нельзя доверять. В этом мире всегда можно быть уверенным лишь в одном: есть много людей, которые желают нам зла. Порой беда приходит откуда не ждёшь и врагом оказывается тот, кого ты считаешь своим другом. Нам, женщинам, следует особенно опасаться. Так что я призываю тебя быть крайне осторожной с той информацией, которая теперь тебе известна, и с тем, кому ты её доверишь.

Юнис молчала.

— Но кто может желать мне зла? — наконец спросила она. — Я не думаю, чтобы у меня были враги.

— Любой, кто захочет выгадать что-нибудь для себя, пользуясь твоим затруднительным положением, девочка. И потом, смерть твоего отца ведь была довольно странной, правда? Подумай об этом.

Юнис стало страшно. Ей уже не раз приходилось слышать нечто в таком роде. Разумеется, те слова не были предназначены ей лично, но порой друзья графа Пиллара, окрестные дворяне, даже некоторые из слуг в доме, перешёптывались о чём-то подобном, и эти домыслы нет-нет да и достигали её ушей.

— Держу пари, я совсем тебя запугала, — усмехнулась старая женщина. — Но это и хорошо, ведь теперь ты, смею надеяться, станешь держать ухо востро и получше обдумывать свои действия. Ну а если так случится, что твоё положение совсем ухудшится, знай, что ты можешь рассчитывать на мою помощь.

— Спасибо вам за ваше участие, — неловко поблагодарила Юнис.

Ей всё ещё нелегко было увидеть в старой герцогине добрую фею.

— Не стоит, милочка. Поверь, для моего интереса в этом деле есть веские причины.

Юнис не нашлась, что ответить, и в комнате повисло молчание.

— Может, ты ещё о чём-то хочешь меня спросить? — поинтересовалась через некоторое время герцогиня Эличе. — Если так, то не стесняйся, сделай милость.

Юнис почудилось, будто бы он неё ждут чего-то определённого, словно она забыла спросить что-то очень важное, по мнению её собеседницы. Но что именно это может быть, оставалось неясным.

Не в силах найти ответ, Юнис помотала головой.

— Я полагаю, у меня больше нет вопросов, ваша светлость. Мне сейчас, наверное, нужно побыть одной и как следует подумать надо всем, что я сегодня узнала.

— Ну коли так, можешь идти, — разрешила госпожа Венадио.

— Ещё раз благодарю за вашу доброту ко мне, — проговорила Юнис и почти бегом выскочила из комнаты, прижимая к груди драгоценные футляр и письмо.

***

Герцогиня вместе со своей свитой уехала вскоре после разговора.

Юнис же спряталась от любопытных взглядов в своей комнате и, как и обещала, принялась обдумывать всё, о чём ей только что стало известно. Всё, что она узнала, казалось слишком сложным, слишком ошеломляющим, чтобы держать правду в себе и не поделиться ни с одной живой душой. Вот только подходящих кандидатур на роль конфидента в таком вопросе Юнис придумать не смогла: близких подруг, а тем более друзей у девушки никогда не было. Нет, конечно, она водила знакомство со сверстниками — от отпрысков аристократов из круга общения графа Честона, до деревенских девушек, которых приставляли к ней в детстве для совместных игр. Но всё это были в лучшем случае приятельские отношения, а никак не тесная дружба. Оставалось только поделиться с графиней Соланж, правда, решиться на это было страшно. Речь ведь шла о таких вещах, которые могли совсем не понравиться приёмной матери Юнис. И всё же другого выхода не оставалось.