Чтение онлайн

— В любом случае, на всё воля его величества, — осторожно сказала она.

— Молодой король Скоугар многим не по нутру, — напористо продолжала Эличе. — Честон отнюдь не единственный, с кем он ухитрился поссориться. К тому же, наш монарх, увы, не проявляет вкуса к государственным делам, предпочитая попросту закрывать на них глаза. Авторитет Адальберга II был непоколебим, и его власть никто не рискнул бы оспаривать, но непутёвый сын вряд ли может рассчитывать на такой же удачный расклад для себя.

— Я бы хотела остаться в стороне от всего этого, — вздохнула Соланж. — Возможно, вы правы, но это не моё дело. Я всего лишь слабая женщина.

— Поверьте мне, милочка, мы можем себе позволить быть слабыми, пока живы наши мужья. Стоит овдоветь, и приходится так или иначе изыскивать силы. Уж мне-то это доподлинно известно.

— Наши ситуации существенно разнятся, — возразила Соланж. — Вы — мать сыновей, вам, без сомнения, следовало быть сильной в том смысле, который вы имеете в виду, хотя бы ради будущего ваших детей. Я же вижу перед собой совсем другие задачи. Всё, к чему я стремлюсь, — это наилучшим образом устроить судьбу приёмной дочери. Я не готова заботиться о судьбах графства Пиллар, а тем паче всего Броктона.

— В какой-то момент, дорогая моя, события могут пойти так, что ваши желания и готовность не будут иметь никакого значения.

— Но что, по-вашему, я могу предпринять в таком случае?

— Не боясь повториться, скажу, что мы — владетельные дворяне — имеем со своими подданными особую связь. Древние традиции — не пустые слова даже в наше тревожное время. Люди Пиллара по-прежнему верны графу Честону и его семье. То есть вам. Новый владелец домена, кто бы он ни был, станет, разумеется, действовать исходя из своих собственных интересов. Не ваших. Посему, я бы не рекомендовала торопиться с замужествами. Ни вашим собственным, ни, если уж на то пошло, девицы Юнис. Тогда, коль скоро грянет политический кризис, солдаты графства будут подчиняться вам и только вам. Если обстоятельства того потребуют, вы сможете собрать целую армию, помните об этом. И эта армия без колебаний станет сражаться за вас обеих.

— Помилуйте, Эличе, о чём вы говорите! Армии, сражения, вооружённые люди. Этим жил мой муж, но я не хочу ничего подобного для себя. С меня довольно обычных женских хлопот. Если его величеству будет угодно сделать хозяином Пиллара того, кто не имеет ни малейшего отношения к этой фамилии, или вовсе упразднить титул, я не стану тому противиться.

— Что ж, вы в своём праве, — согласилась вдовствующая герцогиня. — В таком случае, я полагаю, наш разговор можно считать законченным. Но у меня осталось ещё дело к малышке Юнис. Будьте так добры, пришлите ко мне девочку, скажем, через полчаса.

— Вы не считаете нужным сообщить мне, о чём собираетесь с ней говорить? — поинтересовалась Соланж.

— Простите, дорогая, но это не моя тайна. Пусть Юнис сама вам расскажет, если захочет.

***

Юнис почувствовала необычный для себя трепет, когда вошла в Зелёную гостиную, где её ждала вдовствующая герцогиня. Девушке была прекрасно знакома эта уютная, милая комната, располагающая к лёгкой беседе и приятным занятиям, одна из самых любимых в доме, где выросла Юнис. Здесь она проводила немало времени и никогда не испытывала неловкости. Но сейчас, когда на нарядном диване в цветочек расположилась старая карга, сама гостиная казалась какой-то чужой и незнакомой, как будто уже не принадлежала этому дому. Возможно, дело было в манере герцогини распространять вокруг себя незримый шлейф собственной власти, неоспоримой и не терпящей возражений. Даже на чужой территории она чувствовала себя в своём праве, и в каждый момент делала это право кристально ясным для окружающих.

— Вы хотели видеть меня, ваша светлость? — несмело спросила девушка, присев в глубоком реверансе, едва дойдя до середины комнаты.

Лакей, открывший перед ней дверь, безмолвно поклонился и вышел, повинуясь небрежному жесту владетельной герцогини.

— Определённо так, девочка. Более того, в первую очередь за этим я сюда и приехала, — слова вдовы маршала Венадио звучали отнюдь не ободряюще, и Юнис всё не решалась приблизиться.

Старая герцогиня в своём строгом платье в этот миг казалась графской воспитаннице злой ведьмой из сказки, колдуньей, из тех, что всячески пакостят юным девушкам, завидуя их молодости и красоте. Знать бы, какое колдовство хочет она сотворить?

— Подойди ко мне, — между тем скомандовала старуха, — у меня есть кое-что для тебя, вот тут. — Она указала на длинный деревянный футляр, лежащий перед ней на сервировочном столике.

Юнис медленно приблизилась к ящичку, отодвинула защёлку и замешкалась прежде, чем приподнять крышку. Всем известно, что с подарками ведьм нужно быть очень и очень осторожным, ничего хорошего от них ждать не приходится.

— Ну же, открывай, — поторопила девушку её светлость.

Юнис сбросила с себя оцепенение — ну что такое, в самом деле, она ведь уже не маленькая девочка, чтобы верить в глупые сказки — и решительно откинула крышку футляра. Внутри оказалась шпага, на взгляд Юнис довольно невзрачная по сравнению с теми великолепными, украшенными камнями и гравировками, что в изобилии имелись в оружейной комнате поместья.

— Это шпага? — графская воспитанница подняла удивлённый взгляд на свою визави, ожидая объяснений.

— Ну, уж, наверное, не палаш, — саркастически ответствовала герцогиня. Её цепкий взгляд пронзал Юнис, словно бы Эличе Венадио ожидала от девушки какой-то определённой реакции.

— Но для чего? Простите, я не понимаю, что всё это значит.

— Честон Пиллар оставил мне эту вещь некоторое время назад, — снизошла до объяснений её светлость. — Владетельный граф хотел, чтобы я передала её тебе в должный момент в случае, если он сам не сможет этого сделать. Полагаю, этот момент настал. Кроме того, девочка, — продолжала она, — твой опекун оставил вот это письмо, которое, я полагаю, многое тебе объяснит. Открой его и прочитай вон там, у окна. Будь внимательна, перечти столько раз, сколько потребуется и подумай хорошенько обо всём, что там сказано. Я подожду здесь, пока ты закончишь, и попробую ответить на все вопросы, что придут тебе в голову.

Донельзя удивлённая и взволнованная, Юнис приняла из рук старухи запечатанный конверт, надписанный столь хорошо знакомым ей почерком. Повинуясь указаниям Эличе Венадио, она отошла к окну и вскрыла письмо. Ей не потребовалось много времени, чтобы прочесть одну-единственную страницу, что лежала внутри конверта.

«Милая моя Юнис,

Если ты читаешь это послание, значит тому необычайно серьёзному разговору, что я откладывал до твоего совершеннолетия, уже никогда не суждено состояться. Что ж, в этом письме я постараюсь рассказать тебе всё самое важное, чего не успел поведать лично.

Первое: я очень люблю тебя. Надеюсь, за все те годы, что мы прожили вместе, у тебя не нашлось ни малейшего повода в этом усомниться.

Второе: моя любовь к тебе нисколько не удивительна, ведь ты — моя плоть от плоти, моё дитя. Да, глаза не обманывают тебя, я, Честон Пиллар — твой любящий отец и хочу, чтобы ты, наконец, об этом узнала.

Ты можешь спросить, как же мои рассказы будто ты — дочь моего боевого товарища? Поверь, в тех словах нет ни единой капли неправды.

Женщину, которая тебя родила, звали Айстэ. Она была самой доброй и отважной среди всех, кого я знал. Благодаря своей храбрости и воинским умениям, Айстэ по праву стала лучшей среди моих сержантов. Я знаю, она добилась бы много большего, если бы не происхождение: по злой прихоти судьбы она была клеймёной. Несмотря на это, я любил Айстэ всем сердцем, и когда у нас родилась ты, моей радости не было предела. Увы, счастье оказалось недолговечным: твоя мать погибла, когда тебе не исполнилось ещё и четырёх. Даже сейчас, по прошествии многих лет, когда я пишу эти строки, мне больно вспоминать о ней и о том, что я потерял с её уходом.

В память о моей Айстэ я сохранил её шпагу и теперь передаю это оружие тебе. Это весьма ценная вещь, но я хочу, чтобы она стала для тебя в первую очередь символом, напоминанием о твоих родителях, которое всегда будет с тобою.

Я хотел бы оставить тебе много больше: свой титул и вместе с ним весь домен Пиллар. Если бы только это было в моей власти, я, не колеблясь ни минуты, сделал бы тебя своей наследницей. Видят боги, я предпринял все мыслимые усилия, но, увы, это оказалось совершенно невозможно. Более того, само твоё происхождение должно оставаться тайной. Мне остаётся утешаться только тем, что средств, которые я завещал тебе, будет достаточно, чтобы ты ни в чём не знала нужды.