Чтение онлайн

А ведь всё лежало на поверхности. Пожалуй, за своё прозрение мне стоит благодарить виконта Поаля. Провидение лишний раз напомнило мне, что иногда и от самого последнего тупицы бывает неожиданный толк. Но, право, как же это утомительно — окружать себя подобными болванами, с тем чтобы по крупице, по зёрнышку вытягивать из них ту малую толику пользы, какую они способны принести при благоприятных обстоятельствах. Итак, наш дурачок Поаль, который всё время, что не волочится за юбками, проводит за карточным столом, резво спуская на ветер состояние покойного батюшки, надумал на сей раз сыграть партию с бароном Ингвалем, хорошим приятелем и конфидентом приснопамятного маркиза-осла. Барон, хоть сам и не присутствовал при поединке, надо полагать, имел возможность выяснить все подробности из самых что ни на есть первых рук и напропалую пользовался своей осведомлённостью, чтобы заговаривать зубы партнерам по игре. Ну а Поаль, развесивший, как всегда, уши и профукавший в тот вечер не меньше дюжины золотых, не преминул пересказать услышанное в моём собственном доме.

И тут меня словно ледяной водой окатило. Надо же было так долго упускать из виду деталь, о которой в один голос говорили все свидетели. Конечно, я тут же решила переговорить с самим Овери, раз уж на то пошло. Не буду говорить, чего мне стоило создать подходящие обстоятельства для встречи в такой неудачный момент — ведь наше знакомство имеет весьма поверхностный характер (по крайней мере, так это видит сам Игис), а маркиз как раз сейчас меньше всего расположен общаться с малознакомыми людьми. И всё же я добилась этой встречи.

Маркиз, вызванный мной на откровенность, был до ужаса жалок в своих оправданиях. Может я и переборщила немного, ломая тараном стены его гордости, заставляя забыть о правилах приличия в общении с посторонними людьми и вывернуть передо мной душу наизнанку, но у меня попросту не было времени сделать всё аккуратнее. Порой я всей душой ненавижу эту свою способность: заставлять людей открывать мне их самые потаённые мысли — слишком много всего отвратительного зачастую удаётся узнать. О чем-то из этого сразу хочется забыть, как о страшном сне, но нет, сейчас я не могу себе позволить такой роскоши. Счастье ещё, что человеческие желания, невзгоды и сокровенные тайны давным-давно перестали меня хоть как-то трогать, иначе мне, пожалуй, и не вынести бремени этого знания.

В общем, маркиз был отвратителен в своей жалости к себе. У этого слизняка решительно не хватает мужества с достоинством признать своё поражение, пусть и от руки девицы. Вместо этого он раз за разом повторяет, что ни при каких обстоятельствах не должен был проиграть. Что тот самый судьбоносный последний удар ни в коем случае не мог его достать, ведь он, опытный боец, видел опасность и сделал всё, чтобы с лёгкостью избежать клинка своей соперницы, и одним богам ведомо, как же так сталось, что он всё-таки получил тяжёлую рану. Казалось бы, какие нелепые оправдания из уст взрослого мужа благородных кровей. Его светлости следовало бы иметь смелость и с честью принять собственный позор. Но маркиз так сосредоточен на этой сказочной истории, что, наверное, и на смертном одре будет без конца повторять собравшимся наследникам своё неизменное: «Так не могло быть, она не попадала, слышите, эта девчонка просто не могла меня достать». А те, уже полные мечтаний о том, как станут делить состояние старого маразматика, стоит ему только преставиться, благоразумно спишут эти слова на предсмертную горячку. И, как я теперь почти уверена, будут неправы.

Айстэ, дорогая моя подруга, интересно, тебе пришлось бы по нраву, что твоя дочь в определённом смысле настолько похожа на тебя?

Что ж, из-за собственной слепоты, я теперь в изрядном цейтноте, ведь до лета следует непременно разобраться с нашей маленькой загадкой. Подозрения подозрениями, но хотелось бы найти способ получить более веские доказательства. В большей степени для других, нежели для меня самой. Я-то в глубине души уверена в своей правоте. Так, как бываю уверена в истинных намерениях какого-нибудь человека, как он ни старается скрыть свои мысли. Так, как знаю, что именно нужно сказать, чтобы пробудить в сердцах моих слушателей те самые чувства, которые мне от них требуются в данный момент. Это глубинное знание, и оно редко меня подводит. Да, я убеждена теперь, что в нашей невзрачной девочке спрятано великое сокровище.

Пока что я открыла свои предположения одному лишь Кайлу. Само собой, он не смог мне ответить ничего определённого. Как обычно, мой друг до крайности осторожен как в делах, так и в суждениях. Но будем надеяться, он сможет сделать какие-нибудь выводы, коль скоро увидится с самой Юнис.

Если девочка и вправду проявит свой дар — сложно будет переоценить важность этого события для нашего дела. Могу себе представить, сколько всего мне предстоит заново обдумать, переосмыслить, запланировать иным образом, в связи с одним маленьким нюансом. Конечно, планы насчёт самой Юнис тоже, скорее всего, понадобится пересмотреть. Надо сказать, к нынешнему моменту у меня уже сформировалось несколько неплохих идей насчёт того, как именно разыграть карту графской сиротки, но теперь их, вероятно, придётся отбросить. И я с лёгким сердцем сделаю это, ведь в своём новом качестве девочка для нас стократ важнее, чем прежде. И как же удачно вышло, что вся эта история завертелась как раз сейчас, когда ещё не поздно должным образом отреагировать на неожиданные факторы.

Кстати, очень вовремя появился на сцене и ещё один персонаж: этот маг, любитель чужих секретов, который теперь постоянно вертится вокруг моей Юнис. От него, пожалуй, следует ждать проблем когда-нибудь в будущем. Он уже и сейчас знает до неприличия много, а в скором времени, несомненно, получит ещё больше информации. Откровенно говоря, по здравому размышлению, я не стану этому препятствовать. Во-первых, графская дочка хранит свои тайны ещё похуже собственного батюшки, а у её нового приятеля, сдаётся мне, нюх на всевозможные загадки. Право слово, глупо было бы надеяться, что она сможет скрыть от нашего проницательного друга хоть что-то для себя важное. А во-вторых, и это главное, дражайший магистр Терес может нам весьма пригодиться в профессиональном плане. Квалифицированный, если можно так выразиться, чистопородный маг с хорошими связями в своей среде, к тому же — весьма заинтересованный в вопросе, такого, знаете ли, ещё поискать. И вдобавок, судя по всему, он беззаветно предан дочке Пиллара. Честно говоря, источник этой преданности для меня до сих пор является загадкой, ну не влюбился же наш волшебник в эту взбалмошную девицу, в конце-то концов. Как бы то ни было, прямо сейчас мне были бы весьма интересны его компетентные суждения и смелые теории, а значит следует всячески подогревать его и без того весьма неуёмное любопытство. Некоторые люди горы способны свернуть, когда им что-то втемяшится в голову, и этот юноша, пожалуй, как раз их таких. Посему, не следует пока разлучать эту замечательную парочку.

Что ж, пожалуй, мне следует поторопиться нанести ещё один визит моей маленькой Юнис. Если нам повезёт, смею надеяться, вскоре девочку ждут в высшей степени любопытные открытия.

Когда в один из приятных весенних дней Ансель, по установившемуся уже обыкновению, в районе полудня заглянул в особняк на Интендантской улице, Юнис встречала его прямо у дверей, высмотрев в окно, как её друг высаживается из экипажа. Девушка всё ещё оставалась затворницей, ей пока разрешались только короткие прогулки в крохотном саду, хотя сама Юнис настаивала, что уже полностью оправилась от ран. Всё непременно должно измениться на следующей неделе, когда начнётся Королевский турнир и ей, наконец, можно будет выходить из дома. Сразу с порога Юнис потащила мага в дальнюю гостиную, довольно укромное место, куда редко заходил кто-то из слуг. От мага не укрылось крайнее волнение, написанное на лице девушки.

— Эй, что-то стряслось? — поинтересовался он, когда Юнис затворила за ними дверь гостиной.

— Ничего страшного не произошло, — отвечала девушка, — я просто хотела с тобой поговорить. — И добавила, понизив голос: — Не мог бы ты наколдовать своё заклинание от подслушивания? То самое, которое использовал в прошлый раз.

— Хорошо, — кивнул Ансель и принялся рыться в своей неизменной сумке в поисках гримуара, — только мне сперва понадобится его повторить, это займёт примерно четверть часа. А ты, между тем, могла бы позаботиться о кофе и пирожных, раз уж предстоит долгий разговор.

— О, боги, я совсем забыла, какой ты сладкоежка, — рассмеялась Юнис, при этом напряжение немного отпустило девушку. — Но тебе повезло, со вчерашнего дня у нас как раз осталось несколько кусочков торта.

Спустя пятнадцать минут все необходимые приготовления были закончены, Ансель позаботился о приватности беседы и в награду получил в своё полное распоряжение примерно четверть огромного шоколадного торта. Юнис наконец смогла перейти к сути разговора.

— Мне вскоре потребуется твоя помощь в одном очень важном деле, — начала она без обиняков. — Впрочем, уверена, тебе и самому будет интересно, ты ведь ужасно любишь такие истории. Речь в некотором роде идёт о вещах, связанных с моим происхождением и об этом твоём артефакте — Букваре Ардоса.

— Продолжай, я заинтригован, — благосклонно подбодрил её Ансель.

— Я, пожалуй, начну издалека. Вчера мы снова виделись с госпожой Тасталай, и она поведала мне удивительнейшие вещи. Держу пари, ты себе и представить такого не можешь.

— Это вряд ли, у меня богатая фантазия, — заверил её Ансель.

— Так вот, тебе должно быть известно, что госпожа Тасталай тоже одна из клеймёных, как и моя родная мать.

— Да, и как по мне, это просто презабавнейший курьёз. Должно быть, очень любопытно наблюдать, как напыщенные аристократы церемонно целуют ручку той, кто по формальному положению стоит ниже последнего нищего. То-то их должно быть перекашивает. Интересно, а ты именно поэтому так к ней прилипла?