Чтение онлайн

Через некоторое время меня соединили с Феликсом Эдмундовичем. Мы поговорили по поводу заговора и договорились, что он будет держать меня в курсе дела. На вопрос Железного Феликса, — кто такая Любовь Кудрявцева? — я ответил, что это молодая, заслуживающая доверия революционерка, которая, осознав значимость происходящего, по собственному почину выдала заговорщиков, поэтому я взял ее на работу к себе, стенографисткой, так как она опасается мести со стороны кадетов.

— Хорошо, Лев Давидович. Пускай она у тебя в поезде поработает. Все под присмотром будет, — Дзержинский, если и подумал о чем-то, то мысли свои оставил при себе.

— Еще один момент, Феликс Эдмундович.

— Слушаю, Лев Давидович.

— Я думаю, что кадеты своей сетью опутали не только Москву, как указала Кудрявцева, но и Питер. Думаю, что в Петрограде просто обязана быть организация заговорщиков, связанная с московскими кадетами. Феликс Эдмундович, извини, что лезу в твою епархию, но момент очень важный и ответственный.

— Нормально, Лев Давидович. Всегда готов тебя выслушать и принять твой совет. Есть еще мысли по этому поводу?

— Мысли-то есть. Считаю, что, возможно, не обошлось без английской или французской разведок. Немцам сейчас не до того, а эти затихли, что странно — английский флот сейчас на Балтике, а чехи — часть французской армии.

— Вполне возможно, Лев Давидович, мы их просто не видим. Это не означает, что англичан или французов нет. Спасибо за твои мысли, и Кудрявцевой своей передай революционную благодарность от председателя ВЧК. Будем работать.

На том мы распрощались с Железным Феликсом.

Любаша ждала моего возвращения и результатов разговора с Дзержинским. Когда я вошел, она поднялась из кресла. На ее лице опять слезы.

— Лев Давидович, что же теперь со всеми с ними будет?

— Товарищ Дзержинский разберется в ситуации и отделит настоящих врагов от запутавшихся. Думаю, скоро все закончится. Ничего такого уж страшного не случится. Как в Писании сказано — каждому воздастся по делам его, так и ВЧК отделит зерна от плевел.

— А что же будет теперь со мной? Я же предала Дело Революции. Меня расстреляют?

— Любушка, ну что вы, право слово? Ничего дурного с вами не произойдет. Я поговорил с Феликсом Эдмундовичем, и он согласился со мной, что для вас будет лучше остаться работать в этом поезде. Опасаться мести со стороны заговорщиков тоже надо. Дзержинский как председатель ВЧК просил передать вам благодарность.

Любаша, вы так помогли нам всем. И потом я же не могу вас просто выбросить на первом перроне, как нашкодившего котенка. Тем более вы такая умная и невероятно красивая девушка. У вас прекрасная чистая душа. Вы ни в чем не виноваты. Вас просто сбили с пути.

Девушка опять заплакала.

Я принялся ее успокаивать…

Успокоил только под утро. Уже засыпая, подумал: «Точно пора разводиться с женой Троцкого. Теперь можно».

Распогодилось. Солнце, ярко сияющее в пронзительно голубом небе, играло и переливалось на блестящем снегу. Эшелон стоял на небольшой станции. Я маялся и волновался с самого утра, так как под Челябинском шли серьезные бои. Периодически до моего слуха долетали звуки далекой артиллерийской канонады. Вернувшись в вагон после очередной проверки готовности Омской группы, я перекусил и некоторое время сидел, просто пялясь в окно. Для рывка на Омск все готово. Единственным изменением в составе группы стал еще один включенный в нее эшелон — путеукладчик с ремонтниками и три платформы с рельсами и краном к первому составу с бронедрезинами. Это предложил Сталин, отметивший, что непростительной ошибкой станет отсутствие ремонтников. Абсолютно реально остановиться по дороге из-за разобранного пути и думать, где найти ремонтную бригаду и пару рельсов. Я согласился, а еще несколько таких поездов были предоставлены в распоряжение Южной ударной группы.

Все чекисты Дзержинского уже собрались и усиленно готовились к акции. Тер-Петросян еще 6 января прибыл вместе с последними товарищами из Москвы. Он очень быстро вник в суть предстоящей операции и последнюю неделю сидел вместе с командирами отрядов над планами и схемами Омска, внося какие-то коррективы. «Старому» экспроприатору виднее, что и как делать, поэтому я не вмешивался, но попросил ознакомить меня с окончательным вариантом. Вся компания не спеша продвигалась к Челябинску следом за частями Четвертой армии. Экономя ресурс паровозов, эшелоны тянули старые добрые «овечки».

Каменев уже доложил о боях на окраинах и в самом городе. Командующий фронтом, так же, как и Фрунзе, постоянно держал меня в курсе происходящего. Телеграммы на мое имя приходили каждые полчаса.

Оказалось, что у колчаковцев на челябинском направлении после Златоуста вообще нет каких-либо оборонительных позиций. Боеспособных частей на пространстве между этими городами тоже не осталось. Противник собрал все, что возможно для удержания Челябинска, где располагались тыловые учреждения Западной армии — склады, мастерские, запасные части, все собственное армейское хозяйство. Колчаковцы сосредоточили в городе большое количество продовольствия, оружия, боеприпасов, паровозов и подвижного состава. В самом Челябинске на стадии формирования находились две дивизии для Западной армии. Кроме того, белогвардейцы мобилизовали и поставили в строй всех, кого только смогли найти, включая легкораненых и больных. Насколько смогли, укрепили город и создали оборонительные позиции. В Челябинск стекались отступающие в беспорядке остатки Западной армии Колчака, Уфимской и Волжской групп. Из этих частей формировались более-менее боеспособные батальоны, занимавшие оборону на подступах к городу.

Однако сюрпризом для нас стало другое. Командование противника решило не только удержать Челябинск, но и попытаться вырвать инициативу из рук большевиков, с расчетом на полный разгром атакующей группировки Четвертой армии. По-видимому, в Ставке Колчака не смогли в должной степени оценить угрозу и силу наступления Красной армии, так как генерал-майор Лебедев вместо организации планомерного отхода к Кургану отдал приказ контратаковать у Челябинска с целью полного уничтожения наших атакующих частей. Сложно сказать, какие мотивы побудили генерала принять такое решение — полное непонимание обстановки на фронте или это стало жестом отчаяния? Скорее всего, и то и другое, но иначе как авантюрой действия Дмитрия Антоновича назвать нельзя.

Связь с Омском на тот момент оказалась прервана, и в Ставке белогвардейцев только примерно догадывались о действительном положении дел на фронтах. Диверсионные группы чекистов уже вторую неделю в полную силу орудовали на направлениях Челябинск-Курган и Екатеринбург-Курган — резали и снимали провода, подрывали и разбирали железнодорожные пути, уничтожали телеграфы на станциях. Сколько-нибудь достоверной информации о численности и мощи наступающих красных в Генеральный штаб и Ставку Колчака не поступало. Поэтому белогвардейцы действовали, как Бог на душу положит. Генерал-майор Лебедев направил из Омска для обороны Челябинска Сибирскую дивизию. Дивизия имела недостатки по комплектованию и техническому оснащению, но на общем фоне считалась боеспособной. Кроме того, Дмитрий Антонович почему-то очень рассчитывал на Уральскую группу, фактически существующую только на бумаге. В ее составе не то что дивизии, а и полка не набиралось, но, несмотря на это, задачи ставились как для Группы войск, состоящей из нескольких дивизий.

С моральным настроем у колчаковцев оказалось не лучше. Солдаты отступавших частей рассказывали о несметных полчищах большевиков, лавиной хлынувших через Уфу и Златоуст на Челябинск. Большими проблемами для оборонявшихся стали дезертирство и переход частей на сторону Красной армии. К примеру, Башкирский корпус практически в полном составе переметнулся на сторону красных и после небольшой проверки отправился в район Стерлитамака для прикрытия флангов наступающей группировки от возможного удара казаков из района Оренбурга. Башкирская конница не только прикрыла правый фланг Южной Ударной группы, но и своим появлением на направлении Стерлитамак-Оренбург создала угрозу для Оренбургской армии белоказаков, оказавшейся фактически в полукольце красных частей. Казаки объявили мобилизацию, но теперь им приходилось думать о том, куда отходить в случае наступления частей Красной армии на город, а не о том, где удобнее атаковать.