Стамбул. Сказка о трех городах
Шрифт:
На протяжении многих столетий эту виллу, где сейчас так спокойно, путники считали вехой, обозначавшей прибытие в Древний Рим. А вот для Константина битва у Мульвиева моста, пожалуй, стала эпизодом, знаменующим его расставание – эмоциональное, стратегическое и духовное – с этой державой.
Глава 12. Золотой город
311–324 гг. н. э.
И тогда народ внезапно закричал в один голос, что Константина нельзя победить.
168
Лактанций, «О смерти гонителей», 44.5, перевод на английский Вандерспоэл (1998), перевод на русский В. М. Тюленева. Перевод на русский В. М. Тюленева – Лактанций. О творении Божием. О гневе Божием. О смерти гонителей. Эпитомы Божественных установлений. – СПб.: Издательство Олега Абышко, 2007 (прим. пер.).
Царь, что ни делал, все направлял к благочестию и везде воздвигал Богу великолепнейшие храмы, особенно же в главных городах, кто-то, в Никомедии вифинской, в Антиохии при реке Оронте, и в Византии, которую сравнял с Римом в правах и во власти.
Константин пока еще не полностью контролировал земли Рима. Оставались еще и другие претенденты, с которыми предстояло разобраться. Один из них осуществлял свою деятельность из Фессалоников (нынешние Салоники), важного торгового узла на Эгнатиевой дороге на территории современной Греции.
169
Созомен (примерно 450 г. н. э.), «Церковная история», 2.3, перевод Бона у Дэвиса (1913), с. 295–296. Перевод на русский по изданию: СПб.: В типографии Фишера, 1851 (прим. пер.).
В 311 г. император Галерий, боровшийся с подступающей мучительной смертью то ли от гангрены, то ли от колоректального рака и осознающий, что его великая затея с религиозными гонениями принесла лишь горе и страдания, предоставил христианам свободу вероисповедания. Галерий умер, и его замок (а, возможно, его мавзолей) {170} , круглое сооружение в Фессалониках, опустел.
Это невероятно красивое здание. Толщина его стен 1,83 метра, изначально его конструкция предполагала наличие отверстия в вершине купола, как в римском Пантеоне. Впоследствии в замке устроили церковь, а потом – мечеть. Сейчас здание снова пустует. Замок, окруженный зарослями лаванды и развалинами дворца Галерия, посещают туристы, местный кот и православные священники, которые по праздничным дням проводят тут службы. Ныне тут тихо.
170
В настоящее время считают, что Галерий планировал, что его захоронят во дворце Феликс-Ромулиана, названном так в честь его матери и расположенном на востоке нынешней Сербии.
Но когда возводилось это амбициозное, прославляющее своего создателя сооружение, повсюду в Фессалониках царили смерть и страх. Стоящая неподалеку базилика Святого Димитрия увековечивает память о римском воине Димитрие, христианине во втором поколении, которого по приказу Галерия пронзили копьями, предав мученической смерти. Эпоха, ознаменованная истреблением христиан.
Однако, как ни удивительно, всего через десять лет после издания указа об истреблении и предании смерти всех христиан они на всей территории империи окажутся в безопасности. В 313 г. Константин со своим соправителем Лицинием, опираясь на почин Галерия, издали новый эдикт о веротерпимости. Похоже, Константин писал этот эдикт, оглашенный в Милане, от всей души: «Даруем и христианам, и всем прочим возможность свободно следовать той религии, какую кто пожелает» {171} .
171
Лактанций, «О смерти гонителей», 48. Другой перевод на английский: «no one whatsoever should be denied the opportunity to give his heart to the observance of the Christian religion, of that religion which he should think best for himself». См. http://legacy.fordham.edu/halsall/source/edict-milan.asp.
Утвердившись в Риме, Константин уничтожил места языческих захоронений (в том числе и те, где покоились воины лучших подразделений Максенция) и снес языческие статуи, заменив их христианскими подвижниками – многие из новых статуй изображали его и его мать Елену {172} . Хотя он продолжал участвовать в языческих развлечениях и придерживаться запретов, наложенных на воскресные дни и посвященных Непобедимому Солнцу, но он также содействовал развитию всеобщей традиции посещения церквей. Он следил, чтобы церкви строились с нефом и боковыми приделами, копируя огромную, сложенную из красного кирпича базилику в Трире, где он впервые узнал вкус власти. Именно Константин построил церкви, ставшие римской классикой, Латеранскую базилику и собор Святого Петра. Архитектурные сооружения обретали новые формы: появлялось все больше закруглений и цветов. Возведенная в 315 г. Триумфальная арка Константина, украшенная древними сполиями со складов архитектурных древностей со всего города, и поныне стоит по соседству с Колизеем. Создаваемые тогда изображения Константина были невероятно огромных размеров – по-видимому, чтобы передать масштаб единственного истинного Бога, от имени которого, как отныне считали, действовал император.
172
Прибыв в Рим, Константин не вознес благодарность в храме Юпитера, как полагалось бы любому добропорядочному язычнику, а отправился прямиком в императорский дворец. По всей видимости, он в честь своей победы заказал для форума золотую статую с христианским символическим значением, а в остальном оставил за собой свободу выбора. Триумфальная арка Константина, ставшая прообразом Триумфальной арки в Париже и Мраморной арки в Лондоне, посвящена «богам» в целом. Так он, по римскому обычаю, ознаменовал свою победу – на арке изображается скорбная процессия пленных варваров и соответствующие божества, показывая нескончаемый масштаб торжества. В современных источниках впечатляющее появление Константина описывается не как торжество, а как adventus, т. е. прибытие. Арка, на которой новые элементы соседствуют со старыми – сполиями и классическими резными украшениями (по-видимому, изъятыми со складов архитектурных трофеев, которые, по мнению современных археологов, существовали в Италии), – прославляет две добродетели. Первая – мужское, державное проявление чисто физической мощи (стремления к славе на благо сената и римского народа). Вторая – демонстрация новых ценностей, добродетели как проявления не только гражданского и политического самоуважения, но и духовных качеств. Память о победе Константина также увековечена в новой базилике. Хотя на этом этапе правления Константина, по-видимому, не было никакого целенаправленного плана уничтожения, тем не менее, языческие богатства присваивались, а, скажем так, естественные потери тихо поощрялись – так, храму братьев-близнецов Елены Троянской, Кастора и Полидевка, на Римском форуме позволили разрушаться.
Через несколько месяцев после победы Константин получил в свое распоряжение монетные дворы Рима, Остии и Тицинума (ныне Павии). Будучи провозглашенным императором Западной Римской империи, он начал чеканить монеты со своим изображением {173} : уже не бородатого воина, который все время в пути, а правителя, чисто выбритого, с орлиным носом, смутно напоминающего то ли Августа, то ли Александра. С течением времени портреты на монетах стали подчеркивать религиозность Константина: большие глаза обращены к небесам, на губах играет загадочная, блаженная улыбка, иногда голову его окружало сияние. Золото из языческих храмов переплавили в новую валюту – солид, монету, официально заменившую римский ауреус и остававшуюся в обращении до XI в. (солид сохранился и по сей день: в усеченной форме, в виде французского су, что означает «немного денег», и итальянского сольдо, а еще от него происходит слово soldier, «солдат» – тот, кто служит в армии за деньги) {174} .
173
В первый раз Константин начал чеканить монеты со своим портретом в 306–307 гг., после того, как его солдаты стали называть его августом. Позднее он изображал себя на монетах наподобие Августа и Траяна. Ленски (2012), с. 261: общий обзор изображений Константина см. на с. 260–262.
174
Под редакцией Стразны (2005), с. 305.
В Риме для своей преданной, пострадавшей от несправедливости матери Константин построил роскошный дворцовый комплекс. Елена, которую примерно с 324 г. начали величать Августой, не могла не оценить такой иронии судьбы, ведь лет тридцать назад ее «гражданский муж» Констанций «дал ей отставку», предпочтя ей Феодору – женщину более благородного происхождения и с более подходящими родственниками (Феодора была падчерицей императора Максимиана).
Но судьба смеялась над Еленой в последний раз. Новый римский император поручил своей матери править Вечным городом, оставив ее своим заместителем. А сам – двинулся дальше.
Вполне понятно, почему у Константина не лежало сердце к этому городу, некогда бывшему Caput Mundi, столицей мира. Для него Рим оставался полем боя. Через шесть лет после поражения Максенция Константин назовет Рим полным суеверий, а его культы – «пережитками диктатуры Максенция». День же победы Константина, 28 октября, отмечали как «День свержения тирана». Молодому человеку, который большую часть жизни провел, обходя рубежи империи, должно быть, вспоминались возможности Востока. Но сначала Константину нужно было убрать с дороги других претендентов на власть.
В 313 г. Константин устроил в Милане брак своей сводной сестры Констанции с Лицинием, бывшим тогда императором на Востоке, – с тем чтобы скрепить свой властительный союз. Но уже через три года в этом хрупком союзе почувствовалось напряжение, а Константин, как оказалось, все дальше и дальше вторгался в новые восточные земли Лициния. В 317 г. он дошел до Византия. Ситуация неизменно ухудшалась, и к 321 г. двое императоров отказались признавать консулов друг друга (а это высшая политическая должность, даруемая императором).
Константин, видимо, все больше склонялся к христианскому устройству вещей. В 323 г. 25 декабря, день рождения Непобедимого Солнца, Sol Invictus, бога, покровительствующего многочисленным воинам, стало днем рождения Христа.
Преследуя готов, Константин явно зашел на территорию Лициния, наступив ему на больную мозоль. А в 324 г., оказавшись в Фессалониках (ныне второй по значению город Греции), где страшной смертью умер Галерий, оставив по себе пустой мавзолей и арку, стоящую до сих пор в ознаменование начала конца единого Древнего Рима, Константин приготовился напасть на своего противника.
Они сошлись в Адрианополе, современном городе Эдирне в западной оконечности Турции. Историческое значение этого города для Стамбула и остального мира часто недооценивают. 3 июля, перейдя широкую и коварную реку Марицу и равнины, где сейчас цыгане выращивают розы и гладиолусы, два войска, две армии числом более 100 000 человек схлестнулись в сокрушительной битве.
Через несколько дней Константин, несмотря на полученные раны, погнал Лициния по дороге Виа Милитарис, которая шла севернее Эгнатиевой дороги, соединяясь с ней ответвляющимися тропами, по направлению к Византию, где он еще три месяца осаждал своего соперника. С помощью флота, который стоял в широкой бухте Фессалоников под командованием сына Константина, Криспа, Константин отогнал флотилию Лициния вдоль Дарданелл туда, где сейчас находится Галлипольский полуостров. Хотя флот Криспа был более чем вдвое малочисленнее, его более легким судам было легче маневрировать в проливе, и Крисп одержал решительную победу, разбив все корабли Лициния, за исключением четырех. Как уже доказала история, в ходе осады Византия можно истощить все запасы, поэтому находчивый сын трактирщицы вынудил Лициния принять генеральное сражение на другом берегу Босфора, в Хрисуполисе, «Золотом городе» {175} .
175
Вне всяких сомнений, одна из причин, что манила сюда путешественников, – доступность на азиатском континенте сверкающих изделий и производств. Самые древние дошедшие до нас образцы металлических изделий, найденные в Восточной и Северо-Восточной Турции, датируются, по меньшей мере, 10 000 г. до н. э… Золото обрабатывали еще в пятом тысячелетии до н. э. – в Карпато-Балканском регионе, – но материнские породы Кавказа столь богаты запасами разнообразных, комбинированных металлов, что объемы обработки и торговли здесь бурно росли, как и сказочное очарование этого края. Но золото – другое дело. Родина Медеи, Колхида, рождала небывалые образцы, относящиеся к третьему тысячелетию до н. э. (производство этих изящных изделий достигло своего пика в V в. до н. э. – как раз тогда, когда Еврипид и другие сочиняли свои окологреческие варианты ее жизни). Тут же становятся более понятными рассказы об обрабатывающих здесь металлы амазонках и о Прометее, похитившем у богов огонь, чтобы усовершенствовать методы их обработки.