Чтение онлайн

Одна из первейших задач Константина (который, наверное, никак не мог забыть пример Трои) состояла в том, чтобы обнести город новыми стенами {191} . Этот уникальный, извилистый контур, то и дело прерываемый воротами (в строительстве которых якобы участвовали десятки тысяч пленных готов), – заметный и с суши и с моря, отныне и навсегда станет яркой отличительной чертой города. Стены Стамбула, возведенные в разные годы разными императорами, – все равно что годовые кольца старого дуба. К величайшему восторгу археологов, каменные блоки Константина (составлявшие стены высотой 53 метра и более 4 метров толщины) только-только начали показываться из земли во время раскопок в районе Еникапы, в ходе которых, кстати, нашли и первый в мире деревянный гроб. Стоя возле этих огромных каменных глыб, можно буквально вдохнуть запах честолюбивых устремлений Константина {192} .

Официальная церемония торжественного открытия города состоялась в 330 г. Она началась с бескровного жертвоприношения (жертвоприношения животных были официально запрещены в Новом Риме) и продолжалась целых сорок дней, со 2 апреля по 11 мая – библейский срок {193} . Население города (многих жителей недавно пригласили сюда) успокоилось, узнав, что некоторые римские традиции (например, бесплатная раздача хлеба, а в Константинополе еще и масла и вина) сохранились.

Форум Константина, где водрузили Константинову колонну, построили с нуля. Он был круглым, окаймленным двухэтажной, полукруглой колоннадой, тут и там возвышались триумфальные арки, с севера к нему примыкало здание сената (по стилю – мини-пантеон с порфировым фронтоном и четырьмя колоннами), с юга – Нимфей (где иногда проводили свадьбы) и Преторий (суд, возглавляемый префектом Востока), а с юго-востока – тюрьма. Такая городская планировка была одновременно и знакомой, и экспериментальной {194} .

Такая же история и с созданием Капитолия – именно этого и ожидали (в честь Юпитера, Юноны и Минервы, «государственных» богов Римской империи), так же, как и строительства Константином храмов Рее-Кибеле и Тихе-Фортуне. Неожиданным было то, что внутри городских стен оказался грандиозный мавзолей (сооружение вроде того, что возвел один лишь Август, и тех, что обычно строили христиане), как и то, что на ведущих местах акрополя были построены два христианских храма. Вот какой представляется картина в 330 г., когда Константинополь был явлен миру в качестве центра зарождающейся великой державы.

До тех пор, пока в 1453 г. Константинополь не сдастся армии Мехмеда II Завоевателя, в городе отмечали день его торжественного открытия. 11 мая императоры будущей столицы Византийской империи с процессией шествовали по шелковым коврам вдоль Срединной дороги, Месы, продолжавшей Эгнатиеву дорогу, мимо грандиозного сооружения колоннады Севера. И для бедных, и для богатых устраивали пиршество – самые пышные развлечения, какие только могла позволить существующая власть. В наши дни в рамках интерактивного семипозиционного плана (Международного византийского плана), предполагающего прославление всего византийского, несмотря на то, что христиане уже и не управляют городом, празднование 11 мая горячо поддерживается.

Церемония посвящения Константина началась в новой церкви Святого Мира (или церкви Святой Ирины, более поздний вариант которой до сих пор стоит на территории дворца Топкапы). Константин построил ее по соседству с языческими храмами Аполлона и Афродиты. Впрочем, возможно, он просто расширил домовую церковь. Однако далее торжественная процессия в честь основания города – с дарами из матери всех городов, Рима, – по пути к форуму Константина проходила мимо языческих храмов Реи и Тихе, а также храма Фортуне Редукс (богине, отвечавшей за благополучное возвращение людей домой) {195} . Вдоль церемониального пути, Месы, тут и там встречаются грандиозные навесы из камня и бронзы – сооружения с четырьмя колоннами (под названием тетрапилоны), укрывающие статуи императора, а со временем – христианские реликвии.

Если сегодня пройтись по тому, что осталось от Месы, по улице Диван-Йолу, до ее пересечения с улицей Узунчарши, можно представить себе вид этих великолепных конструкций – хотя многочисленные кебабные, ирландские пабы и продавцы брелков не вполне отражают атмосферу, царившую на древней дороге. Во времена Константина по обе стороны Месы росли цветы и хлеба. Должно быть, первый город Христа выглядел и был оформлен великолепно.

Во времена правления Константина Византийский ипподром подновили и снабдили cavea –  расположенными в несколько ярусов местами для сидения. Возведенный Септимием Севером Милий, обозначающий расстояния до всех городов империи, переделали, превратив его в современный вариант Августова Золотого мильного камня, Milliarium Aureum. Теперь языческий Милий Севера был увенчан религиозной группой, изображающей Константина, его мать Елену и фрагмент Животворящего креста, который, как (позднее) утверждали, она нашла в Иерусалиме. Благодаря этим усовершенствованиям в Милие, Константинополь тут же оказался в самом центре сети путей сообщения, ведущих даже за пределы империи.

К роскошным бронзовым вратам императорского дворца вел Ахиллов портик. Перистиль переименовали в Августейон – в честь матери Константина, Августы Елены. Над второй Троей возвышалась и серебряная статуя этой второй Елены. Еще тысячу лет, пока многие жаждали осадить этот город, его жители (которые жили бы в самой Трое, если бы Константин предпочел придерживаться своего первого плана – так пишут) рассказывали друг другу предания о Троянской войне, заказывали или переделывали из старых статуй троянских героев и собирали тексты этой легенды для своих библиотек и скрипториев.

Из того, что Новый Рим, как и Древний Рим, стоит на семи холмах, многое понятно, и об античном прошлом этого города сложили новые мифы. И вести дела в этой метрополии, которая теперь стала в четыре-пять раз больше того, что оставил по себе прежний византийский градостроитель, Септимий Север, пригласили не представителей древних родов Рима, а новых людей. Новый Рим обладал неким внутренним великодушием: перенимая могущество своего города-предшественника, он просил дозволения обыграть свежие, заманчивые идеи о том, как жить на свете.

В те времена это был грандиозный эксперимент. При этом, как ни странно, все это в определенном смысле было не ново. Римские императоры нередко создавали города в свою честь – большинство современных Константину летописцев не комментировали его поступки. Долгое время считалось, что духи, нимфы, боги и богини действительно обитают в городах, храмах и святилищах. Пусть Христос – некий новый полубог, зато он далеко не первый, кого чествовали таким образом. Но ясно одно – в Константинополе, отвергшем свое греко-фракийское имя, под которым его знали не менее 1000 лет, сложилось мнение о том, что город обрел исключительное значение. Ведь именно из Константинополя, по искреннему убеждению его жителей, всевидящий и всемогущий Господь будет править миром.

Отныне цель Римской империи, да и тех, кто ее представлял, состояла не только в захвате земель, но и в сохранении общности с духовным началом – чтобы захватить умы.