Чтение онлайн

Пока Со Чжихёк сокрушался вполголоса, Туманако повернулась к Пэк Эён — видимо, после разговоров о внезапных исчезновениях ей стало страшно, что следующей может оказаться она сама.

— А перед исчезновениями не происходило ничего странного? Я тут каждый день одна хожу, теперь даже в туалет буду бояться выходить!

— Нет, ничего не было.

— Хм… А раньше бывало, чтобы кто-то просто исчезал?

Пэк Эён посмотрела на Туманако, секунду помолчала и нахмурилась.

— Не совсем так.

— А как?

Пэк Эён шумно выдохнула и, немного поколебавшись, ответила:

— Однажды пропали пятеро человек: командир и четверо сотрудников — две женщины и двое мужчин. Все сразу. Правда, это было еще до того, как я сюда устроилась.

Туманако, которая выжимала край лонгслива, побледнела:

— Подожди. Как инженеры вообще работают, если у них люди толпами исчезают?! Их хоть нашли потом?

— Конечно, тогда было не до работы. Но потом всех нашли. Проблема в том, что один спрятался настолько хорошо, что его искали почти четыре месяца.

— Где он прятался-то?

— В пустой лаборатории Исследовательского комплекса. Жил там. В туалет и в душ — только по ночам, еду таскал из автоматов, снеки подворовывал. Если приходилось выходить днем, делал вид, что что-то ремонтирует. Как оказалось, один из ученых даже знал об этом и специально его прятал. А мы ничего не подозревали и уже успели перессориться с другими командами, подозревая, что его убили. Просеивали округу, не всплыло ли где тело. Каждый раз, как появлялся неопознанный утопленник где-нибудь в районе Гуама или Гавайев, неслись туда пулей.

— И чем тот случай отличается от нынешнего?

— Тем, что тогда меня не было, а сейчас все произошло буквально у меня под носом. А это совсем другое.

По дороге к эвакуационному отсеку Николай раз десять чуть не упал, и дважды мне казалось, что его вот-вот вывернет. Будь у меня с собой вода, я бы с ним поделился. Но у меня вообще ничего не было, поэтому я просто следил за тем, чтобы он не врезался в стену.

Виктор шел в хвосте группы — молча, спокойно. Интересно, он всегда такой немногословный? Мы толком и не разговаривали, вот я и не знал.

ИСЧЕЗНУВШИЕ

Часть 3

Внутри эвакуационного отсека я увидел знакомые лица. Только одного никогда раньше не встречал. Из-за рыжих волос мне сначала подумалось, что это иностранец, но, услышав, как он разговаривает с Чон Санхёном, я понял — кореец. Челка спадала ему на глаза, волосы сзади были собраны в хвостик, оба уха проколоты в нескольких местах, а из-под воротника на шее и за ушами выступали татуировки. Сначала мне показалось, что он в обычном инженерном костюме, но, подойдя ближе, я заметил, что нижняя часть штанин аккуратно отрезана. Ниже колен у него были протезы.

Незнакомец сидел на скамье рядом с капсулой, сложив перед собой руки, но, заметив нас, поднялся. Высокий — явно за метр восемьдесят. Он помахал нам правой рукой. Подойдя ближе, я заметил, что мизинец и безымянный палец на руке тоже были протезами. Из-за черного цвета издалека казалось, будто он в перчатках.

В больнице, где мне пришлось лежать из-за проблем с позвоночником и глазами, я довольно часто видел людей с протезами, но на Подводной станции — впервые. Впрочем, все зависит от зоны повреждения: пока человек в одежде, не всегда можно догадаться, что у него есть протез или имплант. Тем более сейчас, когда технологии настолько продвинулись вперед, что большинство людей пользуются электропротезами, которые определить на глаз практически невозможно.

Если бы не волосы, в первую очередь в глаза бросились бы, конечно, ноги. Сначала я подумал, что на нем штаны с каким-то странным узором. Или, может, он оборвал в теплице виноградные побеги и обмотал ими щиколотки и голени. Но вблизи стало видно: это новейшие электронные протезы черного цвета с замысловатыми узорами. Такую же серию недавно начали поставлять в клинику моего друга-ортопеда, так что я знал: с завода они выходят базово белыми, специально, чтобы каждый покупатель мог оформить дизайн на свой вкус. Парень выбрал черный фон с зелеными узорами, напоминающими вьющиеся растения. Любит растения, значит?..

Вообще большинство пациентов заказывают оформление под цвет кожи, так что протезы, выкрашенные полностью в черный, — редкость. Впрочем, один мой знакомый выбрал ярко-красные, сказав, что, мол, «красный — цвет страсти». Недавно, правда, переобулся и заказал себе новую модель, потому что «черный — это стильно».

Глядя на бионические ноги парня, я вдруг задумался: может, черный теперь в моде? Надеюсь, до зубов эта мода не доберется.

— Здравствуйте. Я Пак Мухён, стоматолог.

Это, случайно, не Ким Чжэхи?

За последние пять дней я столько раз здоровался и обменивался рукопожатиями, что теперь машинально протянул правую руку. Мужчина с мягким, почти кротким взглядом, совершенно не вяжущимся с его яркой внешностью, спокойно пожал мне руку. А, точно. Отсюда десять минут на лифте — и попадешь в госпиталь на Тэхандо. Там наверняка и протезы обслуживают.

Когда у тебя есть физические ограничения, даже поход к врачу превращается в отдельный квест. Людям с травмами, физическими или психологическими, важно жить рядом с больницей. Здесь же можно дойти до больницы пешком и бесплатно пройти психотерапию. Хм, а ведь для кого-то такая работа — вполне себе удачный вариант.

Теряешь часть тела, и следом почти всегда приходят рука об руку социофобия и депрессия. Справиться с ними без какой-либо поддержки, только за счет силы воли, почти невозможно. Если так подумать, то, возможно, для людей с инвалидностью Подводная станция — не такое уж плохое место. Впрочем, я все равно уволюсь.

— Здравствуйте. Я Ким Чжэхи, инженер, команда «Ка». — Он встретился со мной взглядом и как будто с восхищением сказал: — О. Левый глаз!

Значит, увидел. Обычно это не особо заметно, но при определенном освещении искусственный глаз чуть по-другому отражает свет.

Я медленно кивнул:

— Да, тоже себе поставил. Обошлось, конечно, недешево.

— Прекрасно понимаю. Мое тело — черная дыра для кошелька, — усмехнулся Ким Чжэхи.

С этими словами он отпустил мою руку — бионические пальцы, покрытые матовым черным напылением, послушно повторили движение настоящих.

Протезы — как рук, так и ног, — нужно менять каждые несколько лет, иногда и чаще, в зависимости от того, где и как именно прошла ампутация и в каком состоянии сам протез. Стоят такие штуки совсем не дешево. Минимум — месячная зарплата, а если речь об электронных протезах с дополнительными функциями, то счет может идти на миллионы, если не миллиарды вон.