Чтение онлайн

Спасибо Корее за нормальную систему медицинского страхования. Будь я американцем, даже не представляю, как бы выкручивался. Во всяком случае, стоматологом я вряд ли стал бы, а о том, чтобы оплатить брату учебу или сделать маме повторную операцию на позвоночнике, не было бы и речи.

Когда мы приехали в Штаты, чтобы имплантировать мне искусственный глаз, все расходы — за саму операцию, лечение, уход за двумя людьми, реабилитацию — легли на нас. Больничные счета выжрали сбережения подчистую, и семья из четырех человек, принадлежавшая к среднему классу, внезапно превратилась в нищих.

Я на секунду завис, прокручивая в голове эти тягостные воспоминания, а Ким Чжэхи вдруг сказал:

— Мина.

— Простите?

— Просто все постоянно спрашивают. В детстве я поднял с земли какую-то штуковину, уронил, а она возьми да и взорвись. Вот такая вот история.

Когда я лежал в больнице, мне довелось услышать о самых разных причинах ампутаций: врожденные патологии, опухоли, обморожения, аварии, тромбозы… Но чтобы мина? Такое я слышал впервые. Он что, с Хванхэдо?1 Там, говорят, во время дождя до сих пор всплывают мины. И тут я поймал себя на мысли: на Подводной станции, в отличие от суши, меня ни разу не спрашивали о моем глазе. Наверное, всем просто плевать. И это равнодушие мне одновременно нравилось… и чуть-чуть — совсем крошечную толику — печалило. Вызывало ощущение полного одиночества.

Раз Ким Чжэхи открылся первым, то я тоже решил рассказать о себе:

— Автокатастрофа.

— Мина на колесах, значит, — усмехнулся он.

А ведь в точку.

Стоявший рядом Чон Санхён полностью меня игнорировал. Я поздоровался, но он сделал вид, что не слышит. Потом с тревогой обернулся к Со Чжихёку:

— Чжихён в комнате не было?

— Ага. Не было.

— Тогда... можно я уже сяду в капсулу?

Со Чжихёк, все еще погруженный в свои теории похищения, только фыркнул:

— Щас. Пока Чжэхи не эвакуируется, никто из мужчин в капсулу не сядет.

— Да ну на фиг! Хён2, ты же сам сказал подождать с эвакуацией, до тех пор пока вы не сбегаете в жилой блок!

— Вот именно! — подхватил Карлос. — Слово дал — держи!

Я глянул на капсулы: оставалось четыре. Со Чжихёк посмотрел на Карлоса и прищурился:

— Ты вообще кто? Не лезь. Иди вон в уголок и не отсвечивай. Все четыре капсулы зарезервированы за инженерной командой «Ка»! Эй, Чон Санхён! Сколько времени прошло с того момента, как мы ушли? Двадцать минут? Тридцать?

Но Чон Санхён уже переключился на Ким Чжэхи и начал раздраженно его подгонять:

— Хён! Лезь быстрее в капсулу! Слышал же, пока ты не эвакуируешься, остальные тоже не смогут!

— А тебя вообще не волнует, что твои товарищи по команде растворились в воздухе? — спокойно спросил Ким Чжэхи.

В то время как Чон Санхён нервно переминался с ноги на ногу, он выглядел абсолютно невозмутимым. Совсем непохоже на человека, который сначала чуть не погиб на внешней обшивке от удара торпеды, а потом вернулся на станцию, где течет вода и все рушится.

Из всей группы, кажется, только Чон Санхён и Карлос действительно начинали паниковать.

— Думаешь, я сейчас в состоянии волноваться за кого-то, кроме себя? — бросил Чон Санхён.

— А ты что, думаешь, на Тэхандо тебя ждет чудесное спасение? Ты вертолет водить умеешь? А катер?

— Да разберусь по ходу! Я что, в игры зря играл?! Да блин! Ладно, хён, я тебя лично с Тэхандо вытащу, если надо будет!

— Ага, пилот из тебя, особенно учитывая, что ты играешь только в стрелялки и симуляторы свиданий! — Ким Чжэхи громко рассмеялся, хлопнул Санхёна по плечу и добавил: — Что тут сидеть, что на лодке под твоим управлением — один фиг. Все равно хана. Так уж лучше я останусь здесь, с командой.

— Да ну тебя! Тогда я сажусь в капсулу и сваливаю!

Карлос заметно повеселел и с воодушевлением сказал:

— Ты не поедешь?! Эй! У вас в команде один не едет, сами слышали! Все, эта капсула теперь моя!

Они с Чон Санхёном напирали на Со Чжихёка, будто были готовы живьем его сожрать, лишь бы добраться до капсулы. Чжихёк же заслонял проход с таким видом, словно слушал надоедливый лай собак.

И тут до меня дошло — среди инженеров из команды «Ка» нет Син Хэряна. Я посмотрел в сторону русских — Владимира тоже нигде не видно. Пока Виктор отмалчивался в стороне, Николай взял на себя инициативу и принялся что-то говорить своим товарищам, указывая на Со Чжихёка. Судя по всему, объяснял Софии и Никите, что произошло. Раз переводчик не включился, значит, выражался он достаточно резко.

София вяло кивала, а потом прижала ладонь ко рту и бросилась в сторону туалета. Стоявшая рядом Никита не спеша направилась следом. Глядя на них, я в который раз подумал, сколько же они выпили.

— А где руководители? — спросил я, обратившись к Пэк Эён, которая со скрещенными на груди руками стояла у стены.

Неужели эвакуировались первыми?

Пэк Эён устало вздохнула:

— У обеих команд по два пропавших, поэтому наш и российский командиры решили обойти Центральный квартал. А, кстати, про то, что мы ходили в жилой блок, — никому ни слова. Командиры строго-настрого велели нам сидеть здесь. Видимо, решили, что если будем ходить поодиночке, то тоже можем исчезнуть. Так что… мы никуда не ходили. Совсем никуда.

С этими словами Эён подмигнула.

Ну не знаю. Уверен, Син Хэрян с одного взгляда поймет, где они были и что делали.

Я посмотрел на капающую с одежды Со Чжихёка воду и спросил:

— Осталось четыре капсулы, но никто так и не эвакуировался?

— А если Чжихён или замком тяжело ранены и им срочно нужно в госпиталь? — спросила Эён. — Командир сказал, что вернется через десять минут и примет решение. Вряд ли станция развалится за несчастные десять минут. Все просто ждут и пытаются не передраться из-за последних капсул.

Один только Карлос, который застрял среди инженеров, сходил с ума от напряжения, — топтался на месте, будто не знал, куда себя деть.

Тем временем Туманако, которая с интересом рассматривала эвакуационный отсек, подошла к Со Чжихёку, указала на экран с числом 4 и спросила:

— Значит, если я хочу выбраться, то надо просто сесть в одну из них?

Значит, уже трое готовы уехать.

Со Чжихёк посмотрел на Туманако со странным выражением на лице.

ИСЧЕЗНУВШИЕ

Часть 4

Со Чжихёк преграждал пусть к капсулам, как стражник. Интересно, прогонит ли он Туманако так же холодно, как Карлоса? Мне стало любопытно: если следующим спрошу про капсулу я, меня он тоже отфутболит? Или ко мне, как к корейцу, «особое» отношение? А впрочем… какая разница? Что мне это даст? Если Чжихёк сейчас прогонит Туманако, а мне скажет: «Да без вопросов, залезай скорее», то меня же чувство вины живьем сожрет. Оно и без того тянется за мной тяжелым, липким облаком. Да и кто я такой, чтобы с циничным любопытством наблюдать за мучениями других?