Чтение онлайн

3. Военное искусство и политическая власть

83

тем, где это произошло позднее. Если составить карту распространения нового военного искусства в несредиземноморской Европе на рубеже XII века, то на ней будут выделяться три зоны. В первую войдут уже упоминавшиеся северная Франция, Германия и Англия. В этой части Европы стержнем развития военного дела стали тяже -лая конница, замки, осадные орудия и лучники, причем роль последних неуклонно возрастала. Были и еще две зоны. В одной главным действующим лицом военной кампании оставались пешие воины, сюда входили Шотландия, Уэльс и Скандинавия. Здешние армии сражались преимущественно в пешем строю, вооруженные копьями и луками, топорами и мечами. Когда в 1247 году английский король наложил на валлийское княжество Гуинет рекрутскую повинность, он определил ее в размере 1000 пеших воинов и 24 хорошо вооруженных всадников — пропорция говорит сама за себя47. Последняя, третья зона, которую следовало бы выделить на такой карте, — это район распространения кавалерии, но уже не тяжелой, а легкой. Ядро этого района составляла Восточная Европа, включая земли западных славян, балтов и венгров. Аналогичные методы ведения войны практиковались и в Ирландии. Ирландские конники вообще были значительно легче конного войска в любой другой части Европы, они не знали ни стремян, ни седла как такового и по сути являлись верховыми копьеносцами4”. Конница в странах Восточной Европы тоже была более легкой по сравнению с немецкой или французской. Немецкий современник с интересом отмечал, что славяне Померании обходятся только одним конем и

носят все свое вооружение сами — ни запасных лошадей, ни ору-

id женосцев4”

Отличной была ситуация в Средиземноморье, куда армии фран -ков действительно принесли свое вооружение и тактику ведения боевых действий. В государствах крестоносцев, Сицилии и Испании, возводились замки и сооружались мощные осадные орудия50. Тяжелая конница людей Запада произвела большое впечатление на греческих и мусульманских очевидцев того времени. Один исламский источник рассказывает, как в 1148 году в Дамаске «конница неверных выжидала, чтобы вступить в бой и продемонстрировать свою прославленную мощь»51. В Испании высокое седло и длинные стремена христианских рыцарей считались исключительно удобными для наступательного боя5Я Менестрель Амбруаз приводит слова мусульманского эмира, который так описывал европейских рыцарей — участников Третьего крестового похода: «ничто не может противостоять им, ибо закованы они в броню — монолитную, проч -ную и надежную»53. Арбалет тоже стал отличигельной чертой западных рыцарей в районах Средиземноморья, а в Испании, как и на севере Европы, арбалетчики освобождались от податей и получали щедрые имущественные пожалования54.

Тем не менее контраст в этом плане между западными и иными армиями в Средиземноморье был менее разительным, а военное

84

Роберт Бартлетт. Становление Европы

превосходство западных рыцарей менее явным, нежели в других регионах Европы. Противостоявшие войску франков коренные народы и государства имели древние традиции строительства каменных укреплений и изощренных осадных орудий. И в исламской, и в греческой армии была своя тяжелая конница, у мусульман к тому же был в ходу весьма эффективный в бою сборный лук («склеенный клеем», по выражению Фульхерия Шартрского55). Менее выраженный разрыв в соотношении сил в Средиземноморье нашел выражение и в результатах военнных кампаний. Со временем мусульмане сумели выбить христиан из Палестины и Сирии, а в 1200 году уже двинулись в поход на Испанию. В XIII веке греки вернули себе значительную часть территории, которую потеряли в результа -те Четвертого крестового похода. И только на море превосходство западных армий носило решающий и продолжительный характер.

Однако в остальной части Европы в обеих названных выше зонах — с преобладанием пешего войска или легкой кавалерии — наблюдался резкий контраст с «центральным районом» — Францией, Германией и Англией. Здешние военачальники, несомненно, были знакомы с кольчугой, но латы все же оставались редкостью. Тут не было «армий, целиком в железе». При том, что оборонительные укрепления существовали, замков в том смысле, о котором шла речь выше, не возводилось; и, хотя воины южного Уэльса были вооружены длинными луками, а скандинавы стреляли из коротких, арбалета в этих краях не знали. Таким образом, картина несредиземноморской Европы к началу XII века как мира рыцарей и замков, арбалетов и осадных машин, постепенно тускнела по мере приближения к северным и восточным окраинам континента. И одним из важнейших достижений XII—XIII веков надо считать как раз раздвижение границ этого мира рыцарей и замков. Распространение новых методов ведения военных действий имело глубокие политические последствия. Оно по сути дела перевернуло весь кельтский, скандинавский и восточноевропейский мир.

Новое направление в развитии военного искусства находило себе дорогу тремя взаимосвязанными способами. На первое место надо поставить прямое завоевание. Рыцари и строители замков центральной части Западной Европы, со своими арбалетчиками, применяли всю имеющуюся военную мощь для расширения границ своих владений на запад и восток. Нормандское вторжение в Британию и немецкие завоевания в Восточной Европе сопровождались переносом новой тактики ведения войны и нового вооружения на завоеванные районы. Второй канал распространения достижений ратного искусства был напрямую связан с первым. Перед угрозой вторжения более сильного противника местные правители и знать, опасаясь за свою власть, прибегали к самому верному способу отпора агрессии — подражанию. К середине XIII века правители, например, Уэльса или Померании уже практически не уступали своим врагам в вооружении и тактике военных действий (как и во

3. Военное искусство и политическая власть

85

многом другом). Третий канал распространения нового военного искусства был, по сути, разновидностью только что описанного. Многие правители кельтского мира, Северной и Восточной Европы переняли получившие к тому времени распространение в Англии, франции и Германии военные и организационные нововведения не в порядке вынужденной меры самообороны, а в рамках осознанной, целенаправленной политики укрепления своего могущества. Вспомогательной мерой в этой политике было наращивание подвластных им людских ресурсов. Таким именно образом — в результате завоевания, путем подражания либо в ходе планомерного развития — на протяжении XII, XIII и первой половины XIV веков новые методы ведения военных действии постепенно распространились за пределы Англии, Франции и Германии и укоренились на всем латинском Западе, а кроме того — среди некоторых языческих народов.

Наилучшим примером первых двух способов такого проникновения, завоевания и подражания, может служить история Восточной Прибалтики. Установление в начале XIII века власти германцев над этими землями описано хронистом Генрихом Ливонским, который известен своим детальным отражением военных вопросов и самым глубоким интересом к вооружению и военному искусству в целом56. Его свидетельства не оставляют сомнений, что существование германских колоний в Восточной Прибалтике (носившей в те времена название Ливония) зиждилось на их военном превосходстве как в техническом, так и в тактическом отношении.

Первый германский миссионер в Ливонии, Майнгард, пришедший сюда в 80-е годы XII века по следам немецких купцов, оказался еван-г’елистом проницательным и даже расчетливым. После того, как ливонцы пережили ожесточенный набег со стороны литовцев,

«Майнгард назвал ливонцев глупцами за то, что у них не было фор -тификационных сооружений. Он пообещал, что построит им замки, если они примут решение стать сынами Господа. Те согласились и по -клялись принять крещение. И вот на следующее лето из Готланда были доставлены каменщики».

Вскоре в Ливонии впервые появились каменные замки, воздвигнутые иностранными строителями. Для местных народов, которые до этого знали лишь укрепленные сухой кладкой земляные строения, каменная кладка на известковом растворе явилась откровени -ем. Таким образом, Майнгард подметил военное превосходство своего народа, немцев, и попытался использовать его в своих целях, то есть для обращения ливонских язычников в христианскую веру. В итоге, однако, его одурачили: едва заполучив себе новые замки, ливонцы поспешили вернуться к язычеству.

Эта история, изложенная на первых страницах «Хроники» Генриха Ливонского, служит прологом к той теме, которая проходит красной нитью через все его сочинение, — военному превосходству немцев и постепенному распространению их ратного мастерства

86

Роберт Бартлетт. Становление Европы

среди их врагов. Каменные замки представляли лишь один элемент этого превосходства — у немцев на вооружении были еще и мощные доспехи. Это давало им не только физическое, но и психологическое преимущество. Так, перед лицом превосходящих сил литовцев, немецкий князь Конрад «… и сам, и его конь закован в латы, как рыцарь, двинулся в бой против бесчисленных литовцев во главе тех немногих немецких воинов, которые у него оставались. Тогда неприятель дрогнул, ослепленный блеском доспехов, Господь наслал на него ужас, и литовцы расступились перед немецким войском». Отметим, что именно «блеск доспехов» (nitor armorum) поверг врага в панику. Когда группа немецких рыцарей «двинулась в самую гущу вражеских воинов, те испугались вида их закованных в броню лошадей». Конечно, преимущества, которые открывало в бою применение доспехов, не ограничивалось только внушаемым неприятелю ужасом. Генрих Ливонский отмечает полное отсутствие у местных воинов надежного защитного снаряжения, что делало их исключительно уязвимыми в бою. В одном из сражений «не защищенные доспехами неприятельские воины падали под градом стрел, которые разили их во все части тела». Генрих точно фиксирует подмечаемые им различия: эстонцы «не носили лат, поскольку не имели такой привычки к доспехам, какая была у других народов».

Уязвимость не защищенных доспехами или легко вооруженных прибалтийских воинов сочеталась с превосходством немцев в метательном вооружении. Решающее различие двух войск заключалось в наличии у немцев арбалетчитков. Они могли оборонять крепость или корабль; они могли сражаться на поле боя; они были незамени -мой силой при штурме вражеских укреплений. Описан случай, когда неприятель обошел крепость стороной только потому, что навстречу ему выступили арбалетчики. Это произошло в 1206 году, когда русские переправились через реку Двину и подошли к крепости Укскюлль, построенной немцами незадолго до этого. «Некоторые получили серьезные ранения от стрел арбалетчиков… Им стало ясно, что в крепости засели немцы, и они предпочли двинуться дальше по реке… Русским было неведомо искусство стрельбы из арбалета».