Чтение онлайн

Немцы имели превосходство и в осадном деле. При штурме крепости Межотне в 1220 году

((одни воины строили башню, другие возводили патерель, третьи вели огонь из арбалетов, четвертые построили “ежей” (передвижные укрытия) и начали подкоп под крепостной вал. Были еще такие, кото -рые носили из леса бревна и кидали их в ров, после чего перетащили через него башню, тогда другие тоже принялись копать, укрываясь под нею.., наконец была воздвигнута большая машина, и в форт полетели огромные камни. Их размер поверг защитников крепости в великий ужас»,

3. Военное искусство и политическая власть

87

Сочетание осадных башен, подкопов и метательных орудий было на редкость эффективно. Самый большой страх наводили на обороняющихся массивные метательные орудия. Среди местных приемов ведения боя достойного ответа этим новшествам не существовало. При осаде Феллина ((немцы соорудили машину и, метая камни денно и нощно, сокрушили укрепления и положили бесчис -ленное множество людей и животных, которые скрывались внутри крепости, ибо эстонцы никогда не видели ничего подобного и не укрепляли домов так, чтобы они могли выдержать подобный штурм», «…ибо эстонцы никогда не видели ничего подобного» — в этой фразе, как в капле воды, отражен тот разрыв, какой существовал в развитии военного дела в сердце Европы (в лице Франции, Германии и Англии) и на ее географических окраинах. Именно наличие этого разрыва позволило небольшой кучке немцев навязать свое владычество куда более многочисленным коренным народам Восточной Прибалтики. Однако Генрих Ливонский в своей «Хронике» не только описывает военные победы немцев; в его труде находит отражение и сопротивление местных племен немецкой экспансии. В процессе этого сопротивления прибалтийские народы и сами овладевали новыми тактическими приемами.

Коренным народам новая военная наука давалась нелегко, и не -которые первые попытки сопротивления оказались настолько неудачными, что походили скорее на фарс. Так, во время осады Холма в 1206 году «русские тоже соорудили небольшую машину по примеру немецкой, но, будучи незнакомы с техникой метания камней, они направляли их назад и поранили многих своих воинов». Столь бесславные попытки привели к тому, что после первых немецких вторжений потребовалась жизнь почти целого поколения, чтобы коренные народы к 20-м годам XIII века стали наконец овладевать и метательными орудиями, и арбалетом. Если немцы (или датчане, которые в тот период тоже вторгались в земли Восточной Европы) стремились установить свое владычество в .этом регионе, им было необходимо для этого опираться на местное население. Коренные жители были нужны им не только как производители сельскохозяйственной продукции, уплачивающие дань и десятину, но и в качестве военных союзников. Чужестранцев для поддержки независимого военного формирования было явно недостаточно. В то же время, для того чтобы рассчитывать на действенную поддержку местных дружин, им требовалось хотя бы минимальное знакомство с передовыми достижениями военного искусства их немецких завоевателей. Таким образом и происходил толчок к распространению новых военно-технических знаний.

Способ, которым получили осадные орудия эзелийцы (один из народов, населявших современную территорию Эстонии), показывает, какими именно каналами шло это распространение. Эзелийцы, которых можно считать одним из самых воинственных и диких народов из всех, с кем пришлось столкнуться завоевателям, в

Роберт Бартлетт. Становление Европы

20-х годах XIII века готовились к крупномасштабному отпору захватчикам, и их приготовления включали среди прочих такие меры, как снаряжение специальных миссий к одному из соседних племен, уже овладевшему осадными орудиями благодаря опять-таки своим иноземным завоевателям:

«Некоторые из них отправились в Варболь изучать технику патере -ля, машины, которую принесли народу Варболя покорившие его датча -не. Они возвратились в Эзель и принялись строить патерели и другие машины и обучать других. Каждый из них делал для себя машины».

Вскоре они обучили этому искусству другие эстонские племена и русских. Если в начале своей «Хроники» Генрих Ливонский называет применение осадных машин «немецкой техникой» (ars Theutonicorum), то к концу его труда появляется еще и сочетание «эзелийская техника» (ars Osiliarum).

Распространение немецкого военного искусства проходило и другими путями. Особенно это относится к начальному этапу, когда завоеватели нуждались в местных силах не только в качестве вспо -могательных и подчиненных им отрядов, но и в роли независимых союзников. Среди самых заманчивых приманок, которые они могли предложить потенциальному союзнику, было преподнесение в дар каких-либо новых средств ведения войны. Так, епископ Риги, предводитель немцев в Ливонии, отправил в дар соседним русским князьям закованных в латы боевых коней и военных советников. Правитель другого соседнего королевства — Кукенойса (Кокенгузена) получил «двадцать крепких воинов, в доспехах и на коне, рыцарей, арбалетчиков и каменщиков для укрепления его крепости».

Коренные племена знакомились с новым оружием не только в виде орудий своих поработителей или даров союзников. Они добывали его и на поле боя, снимая с тел убитых вражеских воинов. Многие местные воины обзавелись кольчугами, сняв их с немецких трупов. При взятии крепостей в их руки попадали доспехи, кони и арбалеты. Какие-то фортификационные сооружения немцы укрепляли, но затем оставляли под натиском местных народов, теперь отбить их назад становилось сложнее. В целом можно сказать, что к 1220-м годам немцы в некоторых областях оказались перед лицом противника, который использовал оружие и технику ведения боя, все в большей степени походившую на их собственную.

Из этой истории явствуют два вывода. Первый — что немцы обладали военным превосходством, основанном на наличии у них тяжелой конницы, каменных замков, арбалетов и осадных орудий (плюс к их преимуществам в кораблестроении). Второй — что разрыв в военном искусстве не был таким разительным, чтобы корен -ные племена не могли со временем ликвидировать отставание. До некоторой степени ситуация была схожа с более поздней колонизацией Америки и Африки, однако в этом случае техническое превосходство завоевателей было не столь подавляющим.

3. Военное искусство ц политическая власть

89

Похожим образом развивались события в Уэльсе и Ирландии в XII и XIII веках. Здесь, как и в Восточной Прибалтике, первоначальное вторжение иноземцев стало возможным благодаря военному превосходству завоевателей. Например, практика строительства замков была привнесена сюда именно захватчиками, и классическим первым шагом англо-нормандских авантюристов, прибывавших в Уэльс или Ирландию в XII—XIII веках, было возведение центрального замка. «После того, как нормандцы победили англичан в бою, — писал о Уэльсе один наблюдатель XII века, — они присоединили к себе и эту землю, укрепив ее многочисленными замками»57. Этот процесс ярко предстает в валлийской хронике под названием Brut у Tywysogion:

«Король послал к Гилберту фиц-Ричарду, который был храбр, зна -менит, и могущественен, и дружен с королем, — то был человек, слав -ный любыми своими делами, — и обратился к нему с просьбой при -быть к нему. И он явился. И король обратился к нему. “Ты всегда, — сказал он, — желал получить от меня часть земли бриттов. Теперь я вверяю тебе территорию Кадугана. Иди и возьми ее”. И он с радостью принял ее из рук короля. И тогда собрал войско и со товарищи пришел в Середиджен. И захватил его и возвел там два замка» 58.

Таким образом валлийцы познакомились с замками как инструментом завоевания — в точности как Англия столетием раньше, а Ирландия полстолетием позже. В Ирландии закованные в тяжелые доспехи англо-нормандцы столкнулись с противником, не имевшим такой мощной защиты: «Иноземцы и ирландцы из Тимхэра [Тары] вступили в неравный бой: рубахи из тонкого атласа были на сынах Конна, иноземцы же были монолитной фалангой из металла»59. Когда О’Конноры в 1249 году напали на Этенри и «увидели, как из города на них надвигается жуткая конница в кольчугах, страшный ужас охватил их, и они обратились в бегство»60.