Становление капиталистической Японии
Шрифт:
Еще до реставрации отмечалось стирание граней между феодалами и купечеством, нашедшее свое выражение в образовании неравного союза одного крыла феодального правящего класса — антиправительственных лидеров — с самыми богатыми купцами, а также в проникновении тёнин на высокие официальные посты, о чем свидетельствовал присвоенный ими знак отличия — два самурайских меча — символ недавно приобретенной власти.
Стирание граней между феодалами и купечеством во времена Токугава было предвестником сложившегося позже союза «иены и меча», который является характерной чертой социального строя не только периода Мэйдзи, но и современной Японии. Это взаимопроникновение классов в конце правления бакуфу предопределило крушение жесткой кастовой иерархии, так тщательно разработанной токугавскими администраторами. И все же было бы преувеличением утверждать, что этот союз был преднамеренно антифеодальным. Несомненно, он был антиправительственным и представлял собой согласованное политическое движение, направленное против гегемонии дома Токугава, но он, видимо, не ставил себе задачей уничтожение феодального строя. Напротив, это движение имело своей целью стряхнуть цепи консерватизма и застоя, в которых оказалась страна в последний период правления Токугава, и провести крайне необходимые реформы, не вызывая коренных изменений в социальной структуре.
Таким образом, можно сказать, что реставрация Мэйдзи представляет собой не столько коренное изменение дореволюционной политики в Области торговли, промышленности и дипломатии, сколько тщательную подготовку условий для более быстрого и эффективного вызревания тех тенденций, которые уже проявлялись в последние десятилетия периода Токугава [25] . Нужно было отбросить ярко размалеванное, но давно устаревшее феодальное убранство токугавского режима, захламливавшее страну. В процессе этого обновления были широко распахнуты окна, через которые проник свежий воздух западной науки и культуры и оживил затхлую атмосферу вековой замкнутости. Революционным моментом последних лет правления бакуфу были непрерывные восстания крестьян, которые являлись движущей силой антифеодальной борьбы. Правда, крестьянскому движению недоставало ясного понимания цели борьбы, но, несмотря на это, оно в значительной степени расшатало основы старого строя. Наряду с угрозой иностранного, вторжения и политической борьбой самурайства низших рангов и ронинов, все более и более разраставшиеся крестьянские восстания свидетельствовали о назревшей необходимости создания нового режима, способного привлечь на свою сторону все классы общества, разрешить аграрную проблему и предотвратить таким образом дальнейшее разложение и анархию. Самурайство низших рангов, а часто и купцы (тёнин), приобретшие самурайские ранги, были наиболее, сознательными руководителями борьбы за свержение бакуфу и вместе с молодыми кугэ стали самыми последовательными борцами за реставрацию.
25
25 Было бы ошибочно считать, что в дореволюционной Японии царили настроения против развития промышленности и торговли. Под влиянием обстоятельств бакуфу, а также кланы, часто помимо своего желания, проводили многие реформы с помощью иностранцев, как, например, Леона Роша. Бакуфу достигло значительного успеха в деле подготовки фундамента для военной промышленности, судостроения, внешней торговли и т. д. (Honjo, op. cit., Chapter XI, «The New Economic Policy in the Closing Days of the Shogunate», pp. 292–322).
Возникновение современной бюрократии в период движения за преобразование кланов
Пример клана Тёсю
В этом разделе уместно остановиться на политическом значении феодально-купеческого союза, в котором особенно ясно выступает руководящая роль самураев низших рангов. Те самураи, которые не были ослеплены кастовыми предрассудками, часто проявляли наибольшую активность в перестройке экономики клана на основе меркантилизма. Это влекло за собой установление монополии в области торговли, которая способствовала накоплению денег, необходимых для организации промышленного производства, в особенности производства вооружения.
Одним словом, это обусловливало переход экономики княжеств на рельсы торгового капитализма {27} [26] . Клановые чиновники, как чисто самурайского, так и купеческого происхождения, по существу вершившие делами кланов, стремились в первую очередь путем проведения серьезных экономических мероприятий пополнить опустевшую казну кланов и создать денежные фонды, необходимые для ведения борьбы против бакуфу. Наиболее передовые деятели этой группы способствовали даже заимствованию западной военной науки, встречая, конечно, яростное сопротивление со стороны клановых властей, придерживающихся старых, освященных временем военных обычаев. Мы сможем лучше понять своеобразное положение бюрократии и военной клики в современной Японии, если рассмотрим положение этих же группировок в клане Тёсю, который был наиболее непреклонным в своей враждебности к бакуфу, а затем занял самое влиятельное положение в правительстве Мэйдзи.
26
26 Эта мысль выражена в пространной цитате из книги «Кэйдзай року сюи», написанной Дадзай Сюндай, которую приводит Хондзё (Ноnjо, op. cit., pp. 132–133). Эта цитата заслуживает того, чтобы частично воспроизвести ее здесь. «Все самураи высших рангов и даймё в наше время, так же как и купцы, используют деньги во всех своих сделках, и поэтому они стремятся получить как можно больше золота и серебра. Они, по-видимому, рассматривают приобретение денег как настоятельную потребность дня. Кратчайшим путем приобретения денег является коммерческая деятельность. В некоторых кланах существует давно установившаяся практика изыскания денежных средств для покрытия расходов клана посредством торговли, которая помогает восполнить недостаток средств в кланах. Даймё из Цусима, например, является владельцем небольшой провинции, и его имение дает немногим более 20 000 коку риса. Однако он богат и живет даже лучше, чем феодал, обладающий имением, дающим 200 000 коку, потому что он покупает корейский жень-шень и другие товары по низким ценам, а продает их по высоким ценам. Даймё из Мацумаэ имеет небольшое имение с доходом 7 000 коку, но благодаря продаже продукции своего собственного имения и изделий, производимых на Эдзо (Хоккайдо), он богаче, чем даймё, располагающий имением с доходом в 50 000 коку. Далее, даймё из Цувано, несмотря на небольшие размеры своего имения, даюшего 40 000 коку, располагает богатством, равным богатству феодала с имением, дающим 150 000 коку риса, потому что он получает большую прибыль от производства и продажи картона. Даймё из Хамада, следуя примеру даймё из Цувано, наладил производство картона в своем собственном имении. Это сделало его таким же богатым, как и владельца имения, даюшего более 100 000 коку, хотя его имение дает только 50 000 коку риса. Сацума является, конечно, крупным кланом, но его богатство связано с монопольной продажей товаров, импортированных из Рюкю. Китайские товары также ввозятся в Сацума через Рюкю и затем продаются в этом клане. Так как даймё Цусима, Мацумаэ и Сацума обладают монополией на ввоз иностранных товаров и продают эти товары другим даймё, они значительно богаче даймё, обладающих таким же имуществом. Что касается даймё Цувано и Хамада, они стали богатыми в результате продажи продукции своих кланов. Даймё Сингу располагает имением, дающим только 30 000 коку, но так как он продает продукты сельского хозяйства из Кумано, а также то, что дает морской промысел, то его богатство может быть сравнено с богатством владельца имения, дающего 100 000 коку».
Выгодно расположенный в отношении торговли и внешних связей Тёсю по своей политике и характеру управления был одним из самых «передовых» кланов, выступавших против бакуфу. Номинальными руководителями этого клана в конце правления бакуфу были два Мори: Мотонори 1839–1896) и его приемный отец Ёситика (умер в 1871 г.). Они вынуждены были временно оставаться не у дел в знак искупления вины за мятежное выступление людей этого клана в Кёто, завершившееся кровавым народным возмущением летом 1863 г., которым пытались воспользоваться ронины и самураи Тёсю, чтобы захватить императора и, как они говорили, вырвать его из лап предателей — политиканов правительства Токугава.
Мы не будем касаться сложных переплетений клановой политики; отметим только, что клан был расколот на две фракции — на консервативную группу (дзокуронто) и радикальную группу (каймэйто). В этой борьбе враждующих феодальных клик радикальная группа в конце концов одержала победу и уничтожила лидеров консервативной группы. Сразу же после победы она начала действовать в качестве фактического руководителя клана. Она определила политику клана в отношении сёгуната и императорского двора и реорганизовала военную систему, чтобы встретить во всеоружии карательную экспедицию, которую сёгун готовился предпринять против клана Тёсю в 1864 г. Однако еще до этого клан Тёсю, энергичнее других выступавший с требованием изгнания «варваров», подвергся ожесточенной бомбардировке со стороны объединенного флота английских, французских, голландских и американских кораблей в Симоносеки. Это событие послужило поворотным пунктом в политике клана Тёсю, как и во всей японской истории. Правящая группировка поспешила заключить мир с этими державами, к которым она не питала злобы за столь грубый урок реальной политики, и сконцентрировала все свои силы для борьбы против бакуфу {28} [27] .
27
27 Несмотря на наличие сильных антииностранных настроений в клане Тёсю, правящая группировка (каймейто) состояла из радикально-настроенных молодых самураев, среди которых были Ито Сюнсукэ (впоследствии Ито Хиробуми) и Иноуэ Каору, которые только что вернулись из Европы и были последовательными борцами за установление дружественных отношений с западными странами. С этого времени, то есть после бомбардировки Симоносеки, лидеры Тёсю отказались от своей прежней программы изгнания иностранцев и, подобно Сацума, стали прилежными учениками западной науки.
В этот критический период жизни клана выдвинулся молодой самурай Такасуги Синсаку 1839–1867), который, вероятно, был выдающимся военным гением Японии того времени [28] . Хотя он преждевременно умер от туберкулеза легких накануне реставрации, среди людей, которые в то время были тесно связаны с ним, мы находим такие известные в эпоху Мэйдзи имена, как Омура Масудзиро 1869 г.) и Хиродзава Санэтоми 1871 г.), занимавшие посты министров в правительстве Мэйдзи (впоследствии убитые), а также Синагава Ядзиро, Кидо Такаёси 1878 г.), Ито Хиробуми, Иноуэ Каору, Ямада Акиёси и Ямагата Кёсъкэ (впоследствии князь Ямагата Аритомо).
28
28 Многие из этих молодых самураев из Тёсю были учениками Ёсида Сёнин 1831–1860), который был носителем радикальных традиций клана Тёсю. Этот радикализм представлял собой переплетение известного консерватизма и часто крайне шовинистических и экспансионистских взглядов с необычайно передовыми взглядами, касающимися внешних взаимоотношений, экономических и, прежде всего, военных реформ.
Такасуги блестяще отразил нападение сёгунских войск и своими походами 1864–1865 гг. окончательно подорвал и без того уже пошатнувшийся престиж бакуфу. Его орудием в этой борьбе были отряды кихэйтай (буквально — отряды необычных воинов), состоявшие из добровольцев, набранных и обученных Такасуги и его помощниками. Новая черта этих отрядов кихэйтай, ломавшая старые традиции, состояла в том, что их рядовой и офицерский состав в значительной степени подбирался из невоенного сословия — из зажиточных крестьян, мелких горожан и, конечно, из ронинов всех категорий. Так, например, историк Мазельер пишет по этому поводу: «Но вскоре в Нагато вспыхивает мятеж во главе с Такасуги Синсаку, приверженцем партии «возвышенных идей», который за последние годы сформировал нерегулярное войско из самураев, ронинов и даже людей из народа. Это войско, получавшее жалованье, было одето, вооружено и обучено на европейский лад».
Победа отрядов кихэйтай над феодальными войсками сегуна, во-первых, показала, что самурайство не является единственной боеспособной силой в Японии, и в корне подорвала существовавшие ранее взгляды и традиции. Отряды кихэйтай явились предшественниками регулярной армии, организованной на основе всеобщей воинской повинности, введенной в 1873 г. [29] . Во-вторых, образование отрядов кихэйтай создало возможности для выдвижения талантливых людей из простого народа — купцов или богатых крестьян, которые оказывали этим отрядам моральную и в особенности финансовую поддержку, столь необходимую для приобретения современного оружия [30] .
29
29 Омура Масудзиро, один из близких друзей Такасуги, был заместителем военного министра в правительстве Мэйдзи и стойким поборником всеобщей воинской повинности по типу французской армии. Он был убит самураем за свои взгляды. Ямагата Аритомо был соратником как Такасуги, так и Омура, ему удалось осуществить первоначальный план своих двух учителей.
30
30 Некоторые купцы, обладающие значительным состоянием, активно поддерживали кихэйтай и впоследствии. Когда клан Тёсю занял командную позицию в правительстве Мэйдзи, они были приближены к /Правительственным кругам. Описание отношения купечества к кихэйтай дается в книге Сираянаги Сюко «Нихон фуго хассэй гаку» («Описание происхождения японских плутократов»), Токио, 1931 г. Эта книга является слишком публицистической, чтобы принять ее за авторитетный источник, но она содержит много колоритных деталей и анекдотов. Близкие отношения знаменитого купца Номура Митидзо (известного также в деловых кругах под фамилией Ямасироя Васукэ) с Ямагата (впоследствии князь Ямагата) излагаются на стр. 18–23. Другой богатый купец из Осака — Фудзита Данзабуро (отец которого прибыл из Тёсю и занялся винокуренным делом) поступил в частную военную школу Такасуги и стал близким другом своего учителя, щедро финансируя его кихэйтай (там же, стр. 23–27).
Эффективность военных реформ, начатых созданием кихэйтай в клане Тёсю, дает нам возможность понять назначение и проследить историю военной бюрократии в Японии. Эта плебейская армия клана Тёсю, состоявшая из обедневших самураев, ронинов, крестьян и горожан, опиравшаяся на финансовую поддержку богатых горожан и руководимая молодыми самураями низших рангов, представляла собой миниатюрную копию подобного же переплетения социальных сил, характерного для японского правительства и общества в период Мэйдзи. В самом деле, можно сказать, что борьба, которая происходила в клане Тёсю накануне реставрации, — борьба радикальной группы против консервативной группы — была репетицией in partis {29} общенациональной борьбы, возникшей во время реставрации между нарождавшимися силами, стоявшими за европеизацию и модернизацию страны, с одной стороны, и силами консерватизма и изоляции — с другой. Победа радикальной партии в клане Тёсю была залогом победы тех же самых сил на общенациональной арене в 1867–1868 и последующие годы [31] . Крупные кланы, объединившиеся для свержения правительства бакуфу, отличались наибольшим развитием торговли и основных отраслей промышленности, организованных на основе клановых монополий. В этих кланах глубоко внедрился западный капитал. Среди них кланы Сацума, Тёсю, Тоса и Хидзэн особенно выделялись по развитию своей экономики, связанной с новой политикой меркантилизма, о которой упоминалось выше. В этих кланах были хорошо развиты различные ремесла, высокого уровня достигла переработка сахара и табака. Кроме того, здесь существовали рисовые монополии. В клане Сацума имелась довольно развитая горная промышленность, текстильные фабрики и существовали торговые монополии [32] . В клане Тоса, изобиловавшем меняльными конторами — рёгаэя, денежные отношения глубоко проникли в щели феодальной системы. Более того, этот клан славился производством бумаги и такими специальными сельскохозяйственными продуктами, как индиго, восковое дерево (rhus succedanea, или по-японски хадзэ), а также своей твердой торговой монополией. Клан Тёсю, расположенный по обе стороны Симоносекского пролива, через который проходили морские торговые пути в Корею, Китай и Осака, сумел скопить огромные средства при помощи торговли и транспортной монополии. Клан Сага в Хидзэн являлся центром фарфоровой промышленности Арита. Этот клан одним из первых начал производить орудия под руководством голландских инструкторов (1842 г.), а также применять отражательные печи для выплавки металла (1850 г.) [33] .
31
31 Такасуги не дожил до реставрации, но один из его близких друзей, Омура Масудзиро (см. выше, прим. 29), был заместителем министра в правительстве Мэйдзи. Омура, который был на 14 или 15 лет старше Такасуги, учился у Обата Коан, который обучил его голландскому языку. Хотя Омура имел более высокий ранг в клане, чем Такасуги, этот молодой самурай значительно превзошел своего старшего товарища как по своей популярности, так и по умственному развитию. За время пребывания в Эдо Такасуги овладел артиллерийской наукой и, поняв все значение западной военной теории, стал непревзойденным стратегом на полях сражений. Блестящие успехи его кихэйтай повысили престиж Тёсю в новом правительстве и способствовали выдвижению на высокие посты таких людей, как Ямагата, Омура, Хиродзава, Иноуэ, Ито и Маэбара Иссэй (Сираянаги, цит. соч., стр. 22–23).
Более подробные сведения о кихэйтай можно найти у следующих авторов: Такэкоси, цит. соч., том III, стр. 364–370, у Murdoch, op. cit., vol. Ill, pp. 748–750, J. H. Gubbins, Progress of Japan, 1853–1871, Oxford, 1911, pp. 161–165. Кроме того, есть специальное исследование о кихэйтай в четырех томах, составленное на основе дневников и писем известных деятелей кихэйтай. Этот труд называется «Кихэйтай никки» («Дневники кихэйтай»), Токио, 1918. История происхождения кихэйтай дается в т. I, ч. 2, стр. 79 и далее.
32
32 Сацума был также зачинателем судостроения в Японии. В 1845 г. глава клана Сацума тайно (так как запрещение бакуфу строить крупные морские суда было еще в силе) построил два или три судна по европейскому образцу (S. Моgi and Н. Vеrе Redman, The Problem of the Far East, London, 1935, p. 44).
33
33 Сэнсом так излагает эту тенденцию в политике кланов: «Глубоко увязнув в долгах, даймё искали средств приобретения или сбережения денег. Немногие из них поощряли развитие отраслей производства в своих кланах, как, например, хлопчатобумажное прядение и выработку специальных шелковых тканей. Воинское сословие постепенно пришло к выводу, что оно может избавиться от купеческой зависимости, только следуя примеру того же купечества» (Sansоm, op. cit., р. 512). Эта тенденция к установлению клановых монополий была настолько очевидной, что бросалась в глаза наблюдательному иностранцу. С. Уэллс Вильяме, один из первых миссионеров в Китае, который сопровождал Перри в Японию в качестве переводчика, писал: «Удельный вес богатых людей является, видимо, небольшим, и богатство в основном принадлежит классу дворянства или сторонникам системы монополий, которые либо подчиняют, либо приспосабливают производство народных масс к своим собственным нуждам и выгодам» (Richard Нi1drеth, Japan As It Was And Is, Boston, 1855, note by S. W. Williams in the Appendix «Products of Japan», p. 561).
О военном характере индустриализации Орчард пишет: «Первоначально новые отрасли промышленности привлекли внимание крупных феодальных владык своими возможностями усиления обороны страны» (John Е. Orchard, Japan's Economic Position, New York 1930, p. 92).
В этих кланах росло влияние партии кинно, или монархической партии, наиболее полно выражавшей антиправительственные настроения. В конце концов эта партия добилась установления своего контроля над политикой кланов. Эта политическая тенденция сопровождалась коренной перестройкой организации кланов, примерно по типу клана Тёсю. Реформа кланов, означавшая поражение старого кланового руководства, ограниченного и до мозга костей проникнутого духом старых традиций, содействовала объединению кланов антитокугавского направления и представляла собой первую стадию процесса централизации, которая явилась одним из величайших завоеваний правительства Мэйдзи.