Чтение онлайн

Он казался… больным. Йуужань-вонги демонстрировали свое положение в обществе путем нанесения шрамов и жертвования частей тела, но этот словно был образцом того, что бывает, когда это делается до ужаса неправильно. Его волосы свисали мокрыми лоскутами, а лицо и шея были покрыты струпьями и открытыми ранами. Его шрамы были распухшими и нездоровыми. Из его плеч и локтей торчали острые наросты, которые при более близком изучении оказались мертвыми или умирающими имплантантами. От воина несло гнилью.

Йуужань-вонг разглядывал Энакина довольно долго, затем поднялся, подошел к одному из тел и засунул пальцы ему в ухо. Он вытащил оттуда какого-то червяка и вставил его себе в ухо - или, точнее, в гноящуюся яму, бывшую когда-то ухом. Воин содрогнулся, и тело его выгнулось, будто от сильной боли.

Из отверстия показалась тонкая струйка крови.

Воин опять вернулся к Энакину и протянул ему руку:

–  Я Вуа Рапуунг, джиидаи. Ты пойдешь со мной. Я помогу тебе.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Юная джиидаи упала, ее тело охватили судороги. Виварий наполнился сдавленными криками.

–  Интересно, - сказала Межань Куад, наблюдая за реакцией.
– Видишь ли ты, адепт Йим, что…

–  А я не могу разглядеть, что вас заинтересовало, мастер Межань Куад, - произнес голос голос за спиной.

Нен Йим обернулась и тут же приняла почтительную позу. В виварий только что вошел еще один мастер - настолько старый, что знаки его домена совершенно стерлись. Волосы его превратились в тонкую, похожую на облачко массу, а обе руки были руками мастера. Оба его глаза были заменены желтыми маа'итами. Сопровождал его адепт-помощник.

–  Мастер Йал Фаат, - сказала Межань Куад.
– Как приятно вас видеть, Древнейший.

–  Отвечайте мне, Межань Куад. Что вас так заинтересовало в агонии этого существа? Она неверная и неспособна принимать боль. В этом нет ничего удивительного и ничего интересного.

–  Это интересно, потому что иглокол-раздражитель, причиняющий ей боль, настроен делать это избирательно, - ответила Межань Куад.
– Один нервный пучок за раз. То, что мы только что видели - это рефлекс, который у йуужань-вонгов не встречается. Мы можем теперь с уверенностью составить карту фрагмента человеческой нервной системы, не соответствующей нашей.

–  А это еще с какой целью?
– спросил Йал Фаат.

–  Мы не можем формировать то, чего не знаем, - ответила Межань Куад.
– Этот вид для нас нов.

–  Это искажение протокола, - сказал старый мастер.
– Как может быть открыто что-то такое, что уже не кодифицировано?

–  Но, мастер, - сказала Нен Йим, почтительно вытянувшись.
– Конечно, у новых видов…

Она вдруг замолчала, когда мастер метнул в нее взгляд своих маа'итов.

–  Разве все ваши адепты столь дерзки?
– сухо спросил он.

–  Надеюсь, что нет, - холодно сказала Межань Куад.

Йал Фаат снова повернулся к Нен Йим. Его волосы немного съежились на воздухе, приняв бледно-голубой оттенок.

–  Адепт, если информацию не удается найти в архивах и в священной памяти, что тогда делает формовщик?

Страх ударил Нен Йим по нервам. Что он там видит своими странными глазами? Конечно, маа'иты позволяли исследовать скрытые области спектра, а также микромир, но могли ли они проникнуть еще глубже, в скопище грехов под ее черепом? В знак глубокого почтения она стянула завитки своей прически в шар.

–  Мы ходатайствуем перед Верховным владыкой, мастер, чтобы он вопросил богов.

–  Верно. Нет никаких новых видов, адепт. Все живые существа происходят из крови, плоти и кости Йун-Йуужаня. Он знает их всех. Знание не может быть создано; это настоящая ересь. Если боги не даровали нам знание, они сделали это по весомой причине, и искать что-то самим - значит пытаться украсть его у них.

–  Да, мастер Йал Фаат.

–  Я подозреваю, что это не твоя ошибка, адепт. Это твоя наставница использует раздражитель таким образом. Ты подвержена ее влиянию.

Межань Куад мягко улыбнулась:

–  Протокол Цонг определяет использование иглокола именно таким образом.

–  Я знаю об этом. Но вы искажаете цель этого протокола. Не до нарушения, возможно. И тем не менее, кто знает, что бы я увидел, если бы зашел чуть позже?

–  Вы в чем-то меня обвиняете, мастер?
– кротко спросила Межань Куад.
– Если нет, можно было бы подумать, что вы просто завидуете, что что лорд Шимрра избрал домен Куад, даровав ему честь этой формовки.

–  Я ни в чем вас не обвиняю и ничему не завидую. Но в последние годы всплыли опасные ереси, и большинство из них - в домене Куад.

–  Меня никогда не обвиняли в ереси, и никого из моих подчиненных тоже, - сказала Межань Куад.
– Если вы попытаетесь искупать меня в грязных испражнениях клеветы в жалкой попытке вернуть благоволение лорда Шимрры к вашему домену, вы найдете, что я могу быть самым неутомимым врагом.

Старый формовщик выпрямился, как только мог.

–  Я не клевещу. Но я наблюдаю, Межань Куад. Остальные самоуверены, а я наблюдаю. И теперь…

Он вдруг замолчал и пошатнулся. Помощник подхватил его. Нен Йим все еще недоумевала, что происходит, когда внезапно почувствовала, как что-то сдавило все ее тело, словно она оказалась глубоко под водой. Легкие работали, втягивая сиропообразный воздух, в голове шумело.

Сквозь сине-черные сполохи она увидела, что Межань Куад и помощник Йала Фаата тоже задыхаются.

Боль быстро нарастала. Скоро лопнут ее глазные яблоки, затем сердце.

Пытаясь успокоится, Нен йим обежала помутившимся взглядом комнату.

Юная джиидаи стояла у стенки вивария, прижав ладони к прозрачной мембране. Ее зеленые глаза сверкали, зубы были ощерены в гримасе ярости. Нен Йим прочла в ней убийство, и вдруг поняла.

Шатаясь, она подошла к наставнице. Межань Куад уже упала. Ол-виллип, контролировавший раздражитель, выпал у нее из рук. Нен Йим подняла его и прикоснулась к различным участкам ткани, ко всем одновременно.

Джиидаи взвизгнула и замолотила кулаками по мембране, и на миг давление еще больше возросло, сжав Нен Йим так сильно, что она вообще не могла дышать. Затем, еще более неожиданно, чем появилось, жуткое давление ослабло, и легкие судорожно вдохнули долгожданный воздух.

Джиидаи корчилась на полу камеры. Нен Йим стояла и смотрела на нее. Начиналась реакция.

На плечо Нен Йим легла восьмипалая рука.

–  Адепт, - сказала наставница сдавленным голосом.
– Ол-виллип, пожалуйста. Пока экземпляр не умер.