Чтение онлайн

Я выяснил, что из нашего экипажа еще никто не бывал на острове Мозамбик. Связавшись по радиотелефону с комендантом порта на острове, я попросил выслать катер. Мы перекусили в отеле, потом спустились на пристань. Катер уже ждал. Некоторые его матросы участвовали в наших экспедициях; они сердечно меня приветствовали, поделились своими новостями. Летчики пошли смотреть остров, я же навестил коменданта порта и его супругу, чтобы рассказать им о своих делах, Детей коменданта больше всего обрадовали шоколадки, которые я извлек из кармана. Затем мы вернулись на материк — приятная восьмикилометровая прогулка через залив; дул свежий северный бриз, сверкали звезды.

Обед, как всегда здесь, был великолепный. Холодное пиво утолило жажду экипажа. Блов внимательно следил, чтобы каждый выпил не больше одной бутылки. Директор отеля шепнул мне на ухо: «Профессор, для вас приготовлена самая прохладная комната». Я предложил Блову вылететь в четыре утра. Дружный стон. После короткой дискуссии мы условились на 4.30. Кофе — в 3.30, машины забирают нас в 3.45.

Если мой номер был самым прохладным, представляю себе, что перенесли мои спутники… Жарища! А на Коморах? Я метался в постели, обливаясь потом, и никак не мог уснуть. У меня было с собой снотворное, но я избегал его принимать, тем более когда необходима полная ясность мысли.

В час ночи я встал и, с улыбкой вспоминая Блова, разжег примус. Когда кофе поспел, меня так и подмывало отнести ему чашечку. Снова попытался уснуть, но мозг был слишком возбужден. В 2.30 я опять встал, захватил фонарик и пошел прогуляться. Позавидовал служащим отеля: они спали как убитые.

Накануне я приметил на кухне несколько ананасов и теперь отправился обследовать кладовку. Там были чудесные ананасы, бананы и папайя. Я нашел коробку и наполнил ее фруктами, потом достал свою визитную карточку и положил на метелку одного из оставленных ананасов, представляя себе улыбку директора, моего старого друга, когда он ее найдет.

В 3.15 я на всякий случай обошел комнаты летчиков. Все встали, все пили кофе, и все чувствовали себя очень вяло.

Возле Лумбо львы не редкость, по ночам они частенько бродят вокруг аэропорта. Я надеялся, что мы увидим хоть одного, но в это утро они не показались.

Несмотря на ранний час, было жарко. Ффу! А на Коморах?..

Мы взлетели ровно в 4.30.

Глава 13

Драма в Дзаудзи

Красота утра захватывала дух, но и подчеркивала угрозу, таившуюся в громаде пламенеющих облаков, В это время года циклоны здесь особенно свирепы. Если циклон захватит нас над морем, нам будет не до цела- канта, не до чего-либо еще…

Взлетев, мы пошли прямо к могучим колоннам кучевых облаков, которые громоздились ярус за ярусом, теряясь в мглистом поднебесье. Казалось, впереди огромный, причудливо окрашенный мраморный храм, непрестанно меняющий свои очертания. Облака выглядели настолько плотными, что всякий раз, когда мы врезались в бугристую стену, я невольно напрягался.

Самолет быстро набирал высоту, и мне закладывало уши, но я не мог оторваться от великолепного зрелища. Никогда я еще не видел такой эффектной картины; ее величие и размах просто не поддаются описанию. Легкое прикосновение к моему плечу заставило меня подскочить; рядом стоял Рэлстон, держа большой серый комбинезон.

— Здесь очень холодно, сэр, наденьте-ка лучше спасательный костюм.

Я недоверчиво разглядывал незнакомое одеяние, очень толстое, стеганое…

— В таком не утонешь, — добавил он, улыбаясь.

Я подумал о тигровых акулах. Не утонешь!.. Двадцати минут в обществе этих хищниц более чем достаточно. Правда, Рэлстон об этом не знал; я надеялся, что ему и не придется узнать, тем более за компанию со мной… Он помог мне одеться, и весьма кстати: мы поднялись довольно высоко и стало адски холодно. Яркие солнечные лучи, которые прорывались в «окна», ничуть не грели.

Очнувшись от размышлений, я прошел в кабину к Блову и «Петли. Мы шли курсом на Майотту. Было условлено продолжать попытки связаться с Дзаудзи, чтобы выяснить, можно ли там сесть. Пока связи не было, но Берг и ван Некерк продолжали вызывать. Я видел, как ритмично покачивается, работая на ключе, правая рука ван Некерка. Вернувшись из кабины, я вспомнил о своих запасах. Сначала я приготовил каждому фруктовый салат из добытых в Лумбо ананасов, папайи и бананов, с сахаром и сухим молоком. Летчики глядели на меня удивленно, Блов даже с некоторым замешательством, однако ничего не сказали. Затем они получили печенье и сыр, после чего я громко, чтобы слышали все (и в первую очередь Блов), заметил, как бы хорошо теперь выпить кофейку. Блов сидел с каменным лицом, но Летли отозвался лукавой усмешкой.

Все это время мои мысли неизменно вращались вокруг самого главного: сумеем ли мы сесть? И целакант ли это? Чем ближе решающий миг, тем сильнее меня терзали страхи и сомнения. Ну, не дурак ли я — положился на суждение неспециалиста. Конечно, у Ханта есть фотографии, мы снабдили его всевозможной информацией, но ведь мы сотни раз убеждались, что дилетант легко может ошибиться. Снова ситуация, типичная для всей моей жизни: либо рай, либо ад, среднего не дано. Делая предложение своей будущей жене, я сказал, что счастья не гарантирую, но обещаю — скучать ей не придется. В трудную минуту она не раз вносила разрядку, с улыбкой (иногда довольно ехидной) напоминая мне мои слова.

Вот и сейчас… Что может быть нелепее? Зрелый муж, я делаю решающую ставку на карту, которой даже не видел! Я старался прогнать сомнения… Теперь уже ничего не поделаешь; сейчас одна задача — добраться до рыбы. Можно ли сесть в Паманзи? Вопрос: есть ли связь? — не сходил с моего лица, и Берг, наверно, устал отрицательно качать головой.

А тут еще этот циклон… Я спросил Блова, на что мы можем рассчитывать, если попадем в циклон. Он ответил, что в воздухе можно маневрировать, сколько хватит горючего, стараясь уйти в сторону и найти место для посадки. Гораздо хуже — быть застигнутым на земле. Но ведь можно укрепить самолет? Нет, это средство испробовано. Ветер всегда берет верх. Он отрывает закрепленные машины от земли, потом швыряет их оземь и разбивает вдребезги.

Одним словом — куда ни кинь, всюду клин. По сравнению с положением, в котором я очутился сейчас, путешествие в дебрях среди хищников казалось пустяком;

во всяком случае, то я уже испытал и знал. Но назад пути нет…

Мы говорили мало, нервы были предельно напряжены, момент был для всех критический. Мои глаза переходили с нагромождений облаков на локоть радиста, повторяющий движения руки на ключе. Вызов за вызовом — надежда росла, потом, сменяясь разочарованием, спадала, наподобие волн далеко внизу. Вдруг Летли указал на что-то, показавшееся мне еще одним облаком (мое зрение уже не то, что в молодости).

— Майотта, — сказал он.

Сердце екнуло. Здесь, где-то здесь лежит рыба, от которой столько зависит в моей жизни! Расплывчатая масса превратилась в остров. Мы уже близко — теперь-то должен последовать ответ на наши вызовы. Ничего…

Мы круто пошли вниз, вдруг тучи разорвались и уплыли в сторону, открылись обширные, поросшие деревьями склоны гор, которые круто вздымались прямо из моря. Разве здесь найдешь хотя маленький клочок ровной земли… Где ж. е тут сядешь? Мы прошли на высоте около 1 000 метров над Большим Барьерным рифом западнее Майотты. Великолепное зрелище: симфония голубых и зеленых оттенков. Я даже отвлекся от мрачных размышлений. Подлинный рай для рыб — лабиринт проливов и заводей самой различной глубины, обилие кораллов. Даже с такой высоты я различал косяки рыб всевозможных размеров. Независимо от того, обитает здесь цела- кант или нет, это место заслуживает изучения. Если до сих пор оставались неизвестными столь крупные особи, то какие еще сокровища таятся в здешних водах? Надо, непременно надо сюда приехать. Я уже строил планы, вдруг мои размышления прервал возглас Берга. «О’кей!» — воскликнул он, оттопырил большой палец одной руки и сделал жест вниз. У меня закружилась голова. Идем на посадку!