Старинный лад. Собрание стихотворений (1919 - 1940), Коплан Борис Иванович

Старинный лад. Собрание стихотворений (1919 - 1940)

Коплан Борис Иванович

Шрифт:

Из элегии

Я возвращусь восторженный и страстный К спокойным ларам, и в тиши ночной Придешь ко мне и ласковой, и властной Таинственно беседовать со мной. Я посвящу тебе сокрытые виденья, Моей камены знойные цветы, И до зарниц тревожных пробужденья Со мной, любимая, пробудешь ты. И ты уйдешь – но за тобою следом Пойду с тоской, понятною лишь мне. Пусть будет жизнь тогда безумством или бредом, Пусть я сгорю в мучительном огне. 30 ноября 1922

Осень в Петергофе

Л.В. Николаеву

Много красок на кусты и деревья Наложила художница-осень, А влюбленный в нее ветер Все дороги убрал коврами. И застыли в осенней истоме Молчаливые изваянья. Но дворцы пустынные рады Вдохновенному пиру ветра, И умолкнувшие фонтаны, Затихающие водопады Вместе с ними грустят о прошлом. И дубы вековые, и клены, И березы, и даже ели – Вместе с ними грустят о прошлом… И вдали на могучем органе Божественные фуги Играет извечно море, Никакой не зная печали… 1922

Мечта

Обрывок черный вуали, Обрывок белый письма… А сколько тайной печали! Какая на сердце тьма! Казалось – счастие близко. Казалось – любовь без конца. Но тучи нависли низко, И некуда спрятать лица. И ходишь, как будто потерян, Как будто без крова живешь; Ни в ком и ни в чем не уверен, Ничего ниоткуда не ждешь. Только песни остались и звуки, Только слово одно – мечта… И бесстрастные тронут руки Ту вуаль и обрывок листа. 1922

* * *

Д.М. Потемкину

На улице, в ночи, явилась мне она При блеске матовом петропольской луны: Под крестной ношей согнута спина, И вдаль безумные глаза устремлены… Ты не видал ее на стогнах городских, Стоящую одну по вечерам? Ты не видал ее на торжищах людских? Ты не видал ее, входящую во храм? Нет, ты видал, но ты спешил пройти, Боясь узнать ее, заблудшую жену. Нет, ты видал, но ты искал пути В далекую, туманную страну. И не нашел… И вот опять она, Как нищая, явилась за тобой, Сияньем мертвенным луны окружена, Под крестной ношей согнута спина, В глазах упрек жестокий и немой. 17 февраля 1923

С.А.Ш.

Я песен не жалел. Но, чуждыми друзьями Обманутый, я песни затаил. И жил один. И дни текли за днями. И грезился ночами Азраил. И полный страсти, полный искушений, Я прежний путь уже не находил И тщетно ждал таинственных свершений, Следя бесстрастное течение светил. Но друг иной пришел с заветными словами И скорбь мою и страх не осудил. И снова отдых полн бестрепетными снами, И снова мне не страшен Азраил. 2 апреля 1923

С.Ш.

Жемчужину в долине океана Добыть искателю жемчужин легче, Чем на земле, то солнечной, то темной, То радостной, то скорбной и туманной, Найти такую душу, как твоя. 12 апреля 1923

Воспоминания в Губаревке

Посвящается памяти А.А. Шахматова

Померкнул синий блеск таинственных ночей, Уюта старого иссякнул аромат… Стою в безмолвии у затворенных врат И слышу мерный звон обманчивых ключей. Где ты, родимый дом, родимый мой очаг? Пять лет уже прошло, как двадцать-тридцать лет… Какой тяжелый сон, какой кошмарный бред! О, как, цветок весны моей, ты не зачах! К тебе спущусь опять, зеленый мой родник. Ты примешь ли меня, как прежде принимал, И будешь ли журчать, как прежде ты журчал, О, если б твой шумок мне в душу вновь проник!.. Сойду под сень твою, густой старинный сад, В прохладном сумраке таинственных аллей Детьми играли мы в подводных королей, И нашим царством был в овраге водопад. Дорожки скрытые, о, сколько, сколько раз Меня спасали вы от шумных-нудных встреч, И в тишине глухой вели со мною речь Осина, липа, дуб, ольха, береза, вяз. Я посещу и вас, крестьянские дворы, Спугну гусей и кур и скученных овец, Введут ли там меня, как прежде, в погребец, Чтобы спасти меня от тягостной жары?.. Певучие я вновь услышу голоса И много вспомню вдруг я прозвищ иль имен, И повесть скорбная из дедовских времен Пройдет передо мной, как тучек полоса. Не с этой ли горы Емелька Пугачев Оглядывал простор саратовских полей И, буйною гордясь победою своей, Нетерпеливо ждал разосланных гонцов. Здесь пушки вижу я, свидетелей борьбы Помещиков степных с разбойничьим главой. Тогда повешен был и прадед бедный мой Мятежником лихим и баловнем судьбы. Емелька был казнен. Но пугачевский род, Пройдя через века, восстал в стихийный век И на брегах святых великих русских рек В дворцах и хижинах зажег переворот. Квадриги пронеслись родной моей страны, Столетьями мелькнув, – им нет пути назад. Но, той же страстию объятые, горят Потомки бледные великой старины…

Какой роскошный взмах косматых облаков! И словно райских птиц непостижимый взлет! И, к небу схвачена, душа твоя замрет, Свободная от зла и от земных оков. Ночь. Степь. Деревня спит. И только путь стрелой Летит чуть видимый неведомо куда, И в горнем храме одинокая звезда Горит, небесный освещая аналой. За ночью ночь и день за днем плывут-растут, Все для меня равно мгновенны и легки: Я их сбираю, словно в поле васильки, И в память связываю лентою минут. Прости, мой дом, опять ты без меня Застынешь, сирый и разрушенный в глуши, Но знай, что будут жить отныне две души, Святую память о покинутом храня. Как не хранить! Не ты ли охранял Труды и дни того, кто в глубь веков проник, Кто лучше всех познал российский мой язык, Кто знал, что значит Русь и русский идеал.

III

Не тем ли, русские, мы славны и горды, Что с честью выплыли из гибельных веков, Что Русь избавили от варварских оков Гостей непрошеных из Золотой Орды. Татары! Горе нам! И села вмиг пусты, И с воплем Русь бежит в заволжские леса, И за селом село горит, и небеса С землей сливаются в кровавые мосты. Теперь смотрю кругом с саратовской горы И вижу: там вдали рассыпался Увек Равниною степной. На ней в татарский век Сурово высились ордынские шатры. А ближе – вот она, широкой полосой Царица русских рек теряется меж гор. Не ты ли, матушка, и счастье, и раздор Вселяла много раз в стране моей родной! Не по тебе ль ходил отважный атаман На челнах расписных. Не ты ль хранишь утес, Где он, разбойничьих и страшных полон грез, Готовил вольности несчастливый обман. Но все же ты теперь свободную волну Победно мчишь чрез Русь и русским городам, Покорным, как и ты, мятежности годам, По-прежнему даришь несметную казну. И я помчусь, как ты, свободная река, Когда моя душа с душой слилась другой. И снова зазвенят под расписной дугой Все колокольчики под песню ямщика. Нам замелькают вновь златистые поля, Тысячеверстные, открытые ветрам, И сладкой свежестью упьемся по утрам, Когда росой лугов нас окропит земля. Нам позабыть ли вас, о Волга, Жигули! Вы снова верой в Русь наш воскресили дух. И шума вашего так жаждать будет слух, Когда мы будем жить вдвоем от вас вдали. 22 июля / 4 августа 1923 Саратов. Волга

* * *

<Д.Н. Марковичу>

Ты слышишь Лермонтовской грусти чарованье, Нездешних песен благостный порыв, И чувств нечеловеческий надрыв, И на небесную обитель упованье? Мятежным Демоном таинственно томим, Он в горы уходил, чтобы молиться звездам, И там слетал к нему Хранитель-Херувим, Когда, измученный, он приближался к безднам… Ты слышишь Пушкинской гармонии волненье, И Музы царственной волшебную свирель, И мирных струн классическую трель, И чувств возвышенных небесное томленье? Смятения и звуков горних полн, Он убегал в широкошумные дубровы, И с берегов вечнозвучащих волн Неслись его восторженные зовы. 4 сентября 1923

К жене

Теперь не скрою я тайной маской Свое лицо. На безымянном сверкает лаской Твое кольцо. Не буду петь я с тоской суровой О злой судьбе. С душой воскресшей, с душою новой Иду к тебе. Ты не отвергла мольбы безмолвной, Раскрыв печаль. Душою чуткой, любовью полной Манила вдаль. И снова верить могу отныне Былым мечтам. И никому уж моей святыни Я не отдам. 11 сентября 1923

Ломоносов

Он в Конференцию вошел, крича: – От Академии меня отставить?! Элементарнейших не знаете начал! А без меня – и Академия пуста ведь! – И, хлопнув дверью, он ушел к себе, В лабораторию химических открытий, Чтобы с таинственной Натурою в борьбе Найти ее невидимые нити… Утихнул гнев, и горечь всех обид Забыта вмиг. И, вдохновенья полный, Он чисел ряд восторженно чертит И вдаль глядит, Нева где катит волны. И грезится ему полярных деревень Суровый круг, и он бросает числить… Текут в стихах взволнованные мысли: «Лице свое скрывает день…» 15 сентября 1923

Элегия на половину

<Д.Н. Марковичу>

Ты жертвуешь уже поэту лист второй Бесспорно объективного альбома, Чтоб стариной тряхнуть и помечтать порой, Как за стихами грустными Прюдома. Ведь ты мечтал не раз, не раз и разбивал Мечты свои о каменные плиты, И снова мчал к тебе мечтанья страстный вал – Ты верно скажешь – моря сын сердитый. Не утихает жизнь… Но, друг, прости меня! Ты не грустишь теперь. Зачем пучиной Пугаю я тебя средь солнечного дня И заменяю солнца свет – лучиной… 27 ноября 1923

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10-13

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Старинный лад. Собрание стихотворений (1919 - 1940)

Коплан Борис Иванович

Шрифт: