Чтение онлайн

Совет мой второй —

клятв не давай

заведомо ложных;

злые побеги

у лживых обетов,

и проклят предатель.

А третий совет —

на тинг придешь ты,

с глупцами не спорь;

злые слова

глупый промолвит,

о зле не помыслив.

Но и смолчать

ты не должен в ответ, —

трусом сочтут

иль навету поверят;

славы дурной

опасайся всегда;

назавтра убей

лжеца – тем отплатишь

за подлую ложь.

Четвертый совет —

если в пути

ведьму ты встретишь,

прочь уходи,

не ночуй у нее,

если ночь наступила.

Бдительный взор

каждому нужен,

где гневные бьются;

придорожные ведьмы

воинам тупят

смелость и меч.

Пятый совет мой —

увидишь красивых

жен на скамьях,

да не смутится

твой сон, и объятьями

не соблазняй их!

Совет мой шестой —

если за пивом

свара затеется,

не спорь, если пьян,

с деревом битвы,[504] —

хмель разуму враг.

Песни и пиво

для многих мужей

стали несчастьем,

убили иных

или ввергли в беду,

печальна их участь.

Совет мой седьмой —

если ты в распре

с мужами смелыми,

лучше сражаться,

чем быть сожженным

в доме своем.

Совет мой восьмой —

зла берегись

и рун коварных;

дев не склоняй

и мужниных жен

к любви запретной!

Девятый совет —

хорони мертвецов

там, где найдешь их,

от хвори умерших,

в волнах утонувших

и павших в бою.

Омой мертвецу

голову, руки,

пригладь ему волосы;

в гроб положив,

мирного сна

пожелай умершему.

Десятый совет —

не верь никогда

волчьим клятвам,[505] —

брата ль убил ты,

отца ли сразил:

сын станет волком

и выкуп забудет.

Гнев и вражда

и обида не спят;

ум и оружие

конунгу надобны,

чтоб меж людей

первым он был.

Последний совет мой —

друзей коварства

ты берегись;

недолго, сдается мне,

жив будет конунг —

множатся распри».

. .

«В чем пред тобою

Сигурд повинен,

что хочешь ты смелого

жизни лишить?»

«Сигурд обеты

дал мне и клятвы,

клятвы мне дал

и все нарушил:

меня обманул,

а должен был крепко

клятвы блюсти,

обеты исполнить!»

«Брюнхильд тебя,

зло замышляя

и горе готовя,

к гневу понудила!

Не простит она Гудрун

счастливого брака

и то не простит,

что ею владел ты».

Жарили волка

одни, а другие

резали змей,

иные же злобно

Готторму дали

вороньего мяса[507]

перед тем, как героя

смогли погубить.

Гудрун снаружи

стояла, дочь Гьюки,

такие слова

сказала она:

«Где же Сигурд,

воинов вождь,

если братья мои

первыми едут?»

Одно лишь в ответ

вымолвил Хёгни:

«Надвое Сигурда

мы разрубили,

конь склонился

над конунгом мертвым!»

Сказала тогда

Брюнхильд, дочь Будли:

«Владейте на счастье

землей и оружьем!

Всем бы владел

Сигурд один,

если бы дольше

жизнь сохранил он.

Не подобало

там ему править

Гьюки наследьем,

великой дружиной,

если пять сыновей

вырастил Гьюки,

к битвам готовых,

в правленье умелых!»

Брюнхильд тогда

от души рассмеялась,

так что жилье

все загудело:

«Долго владеть вам

землей и дружиной,

если смогли вы

князя убить!»

Гьюки дочь:

«Речь ты ведешь

злую, преступную!

Гуннара, боги,

за зло покарайте!

Могильщика Сигурда

месть ожидает!»

Убит был Сигурд

к югу от Рейна, —

с дерева ворон

каркнул громко:

«Атли о вас

клинки окровавит![508]

Злобных убийц

клятвы погубят!»

Поздний был вечер,

выпили много,

каждый слова

говорил веселые,

потом улеглись

и спокойно заснули,

Гуннар один

дольше всех бодрствовал.

Стал ногой шевелить,

рассуждая долго,

о том начал думать

дружины губивший,

что ворон с орлом

промолвили с дерева,

когда возвращались

братья домой.

Брюнхильд, дочь Будли,

конунга дочь,

рано она,

до рассвета, проснулась:

«Хотите иль нет —

о беде говорю я!

О горе скажу, —

как умолчать мне!»

Это услышав,

все замолчали, —

понять не могли,

что с женщиной сталось,

отчего она, плача,

о том говорит,

о чем со смехом

просила героев.

«Гуннар, я сон

страшный увидела:[509]

холод в палате

и ложе холодное,

а ты, конунг, едешь,

счастья лишенный,

закованный в цепи

между воителей

вражьей дружины:

так погибнет

весь Нифлунгов[510] род, —

вы нарушили клятвы!

Гуннар, ответь мне,

разве забыл ты,

что кровь вы смешали

в знак побратимства!

Плохо ему

ты платишь за дружбу, —

первым другом

тебя считал он!

Когда отправился

смелый герой

сватать меня,

тогда доказал он,

что не по-вашему

клятве он верен[511]

той, что давал

юному конунгу:

меч положил,

убранный золотом,

конунг великий

меж нами на ложе, —

был клинок

в огне закален,

капли яда

таил он в себе…»