Чтение онлайн

— Конечно. Как и все люди на земле, я боюсь завтра. Поэтому очень ценю сегодня.

— Мята, можно тебя обнять?

Её щеки и без того горели от алкоголя, но внезапный вопрос Блюма сделал их краснее красного.

— Нет, конечно! — возмутилась она. Затем шепотом добавила: — Все смотрят…

Блюм и сам смутился от своего вопроса. Он не ожидал, что так проникнется её словами про «здесь и сейчас». Они оба рассмеялись, но скучающий ЭрДжей перебил всю атмосферу:

— Блюм, слова будут или нет?

— Будут тебе слова, ЭрДжей, будут! Пообещай мне, что не забудешь ни одно слово из этой песни и когда придумаешь своё электричество, сделаешь так, чтобы она жила даже после нас!

— Можешь на меня положиться, малыш!

— Мне нужен ритм! — крикнул Блюм, и девушка за этническими барабанами начала выстукивать интригующий и энергичный ритмический рисунок. Темп был не слишком быстрым, но и не медленным. Ритм совпадал с учащённым ритмом переполненного чувствами сердца, идущего за новыми приключениями. То, что нужно, чтобы начать новый путь.

Идём мы дорогой, опасной и длинной,

Дорогой длинною в жизнь,

С нами бок о бок идут неустанно

Ветер, солнце и мысль.

Одежда в пыли, а ботинки все в дырках,

Тяжелый рюкзак на плечах,

Но сердце наполнено счастьем и радостью,

Ведь рядом шагают друзья.

Ребята переглянулись и заулыбались. К барабанам добавилась дудка, и песня стразу же поменяла настроение, — от тёплого и нежного она перешла к волнующему и даже захватывающему. У всех, кто был сейчас в Трактире, ноги зазудели, чтобы отправиться в путь. Блюм развернулся лицом и публике и продолжил:

И хотя временами путь каменистый –

От этого не стал он сложней,

Ведь всё что угодно преодолимо

В компании верных друзей.

Новый инструмент подключился к песне и теперь это был Гейн, отстукивающий звонкий удар ложкой по железной тарелке. Многие прихлопывали в ладоши или постукивали ботинками. ЭрДжей ещё сидел, выжидая подходящий момент, а вот вторая гитара решила вступить и песня сразу же обрела объём в звуке и заполнила всё сводное пространство в помещении. Тод достал откуда-то трещотки и тоже присоединился к песне.

Свободны мы духом, ничто нас не держит,

Идём, куда сердце велит,

За каждой преградой — новая тропка

Ведёт в неизведанный мир.

Свободны мы сердцем от всех предрассудков,

От страхов, падений, тревог,

Ведь всё, что случается с нами в дороге –

Это бесценный урок!

А Мэтт тем временем подошел к сцене и вручит Блюму бубен. Этот инструмент прекрасно расставлял акценты в музыке, от чего мелодия стала более танцевальной.

Какой-то бородатый мужчина из толпы присел на краю сцены и подключился к песне с губной гармошкой.

И кто-то нам скажет, как же так можно:

Не жизнь, а одни мозоли!

Мы хором ответим, кто говорит так –

Просто слишком ленив!

Да, мы не спорим — эта жизнь не слабых,

Всегда на износе сил!

Но чем сидеть в ожидании чуда,

Мы лучше будем в пути!

Дудка вела незатейливую, но энергичную линию. Этот легко запоминающийся мотив прекрасно подходил для ведущей партии в этой песне. Но вдруг Блюм подал сигнал играющим, и музыканты приглушили свои инструменты, оставив ведущим только ровный ритм барабанов.

В это мгновение Блюм громко пропел речитативом:

Не нужна нам карта и компас не нужен,

Ведь небо над нами, и сердце ведёт нас

Дорогой, что верной будет всегда –

Навстречу рассвету нового дня!

Единогласно инструменты взорвались с новой силой, а Блюм ухватил Мяту за руку, и они начали закручивать всех танцующих в хоровод. Альфред повторял строчки, которые стали припевом раз за разом. Все подхватили эти незатейливые слова, и они становились всё громче.

Хозяева трактира стучали по всему, что издавало звук, люди кружились в общем хороводе, а музыканты играли, не жалея сил. Казалось, даже само здание было радо пуститься в пляс!

Несмотря на свою уверенность, ЭрДжей бездарно играл. Он упорно бренчал по открытым струнам, иногда зажимая какую-то ноту на первой струне, но благо, в общей атмосфере этого не было слышно. Зато свистел он, как бог. Звонко, громко, с глубоким вибрато в голосе — он повторял ведущую партию дудки, только выше. Альфред поддерживал его своим прекрасный грудным баритоном.

Все присутствующие, совершенно не переговариваясь, закончили песню как единое целое, и стали громко хлопать себе и другим. То, что они только что сделали, было чем-то невероятным и по истине историческим. Незнакомцы со всех уголков, собравшиеся здесь сегодня, стали пульсирующим сердцем новой истории.

Дав всем минутку, чтобы отдышаться, ЭрДжей подал сигнал Тоду и тот быстро достал из-под барной стойки реквизит, приготовленный для их секретного плана.

— А теперь минуточку внимания! — громко заявил ЭрДжея со сцены. — Тод, Гейн, будьте так добры.

— А что происходит? — спросил Альфред, когда к нему подошел Тод и накинул на плечи белую простынь. Ткань была уже желтовата и кое-где на ней были пятна. Она никак не держалась на костлявых плечах Альфреда, и ему пришлось придерживать её руками.

— Как я уже сказал, здесь сегодня вершится история. Этот человек — врачеватель, или как все его зовут — Лекарь. Тот самый Лекарь, который спас жизни дочери Дюка и его жены.

Альфред замялся от такого внимания.

— ЭрДжей, что ты творишь?..

— Так вот. Издавна существовал древний обычай. Обряд, который проходили все врачеватели без исключения, дабы засвидетельствовать свою преданность делу, несокрушимость врачебных принципов и готовность посвятить всего себя служению другим людям.

Альфред начал понимать, что происходит, но всё ещё не мог в это поверить.

— Да, Альфред, это белая простыня, а не халат, и это не большой зал с другими врачами — ты пока что здесь один. Но вот твоя первая ученица, а вот люди, которые поверили в чудо благодаря твоим рукам.

Хозяин объятиями сгрёб в охапку всех своих сыновей.

— Это не совсем клятва Гиппократа, потому что мы понятия не имеем, что в ней было написано. Поэтому если кто-то ещё захочет принести клятву во имя будущего, то сейчас самое время.