Чтение онлайн

Возможны более мягкие варианты — например, предоставление пожизненной отсрочки тому, кто сдаст в армию косящего от нее друга, или приведет с собой на призывной пункт пятерых друзей, или, наконец, выставит за себя десять гастарбайтеров (от иностранных наемников в этой сфере мы все равно никуда не денемся, многие это практикуют, и ничего).

В общем, открывается широкий простор для законотворчества вплоть до поголовной сдачи в армию всех, кто не вступил в прокремлевские молодежные организации. Подобный опыт имеется — «Наши» уже патронируют несколько элитных частей недалеко от Москвы и отправляют туда тех, кто вступил в их ряды и хорошо себя зарекомендовал. Дневники призывников о том, как хорошо их кормят, регулярно появляются на сайте движения.

Что до решения реальных проблем, то есть спасения от армии тех, кто там не нужен, и нормальной боевой подготовки тех, кто может и хочет служить, — эта проблема, как и все прочие, в нынешних российских условиях представляется заведомо неразрешимой.

Так что призывникам остаются лишь разные способы откоса, призванным — разные способы выживания, а политикам — пиар на действительно болезненном вопросе. Все это очень мило ровно до тех пор, пока не клюнет жареный петух, но в ситуации с жареным петухом Россия и так стремительно приходит в себя, ибо умеет решать внутренние проблемы только путем подвига.

В России — главным образом в блогах и радийных политкомментариях — широко обсуждается вопрос о возможном вводе наших миротворческих войск в Киргизию.

Прагматики (их обзывают циниками) говорят, что России лучше самоустраниться: гибель мирных киргизов, конечно, вещь ужасная, но в этнических и клановых войнах гибнут люди и в Африке, и россияне спят спокойно. Пассионарии (их обзывают гегемонами) не могут спокойно смотреть на катастрофу бывших сограждан и требуют вмешаться, а заодно укрепить российское влияние в регионе. Спор этот странным образом напоминает недавнюю столь же бурную полемику вокруг израильской атаки на турецкую гуманитарную миссию — только нелюбовь к кавычкам мешает мне заключить в них как атаку, так и гуманитарность.

Роднит же эти ситуации, на мой вкус, вот что: этически правильного выбора тут быть не может, потому что критическая точка пропущена. Теперь уже надо вести себя в соответствии с реалиями. В случае Израиля реальность состоит в том, что все они сделали правильно: к ним под видом гуманитариев и миротворцев шли явные провокаторы, рассчитывавшие именно на силовой ответ и сознательно подставлявшие участников миссии под пули.

Правда, создавать саму ситуацию, когда этический выбор невозможен, было не обязательно, но теперь-то что уж думать, шестьдесят лет прошло. Когда назад не отыграешь, остается не терять лица, и в этом смысле Израиль вполне последователен. Что касается поведения России на постсоветском пространстве, то и здесь остается исходить из реалий: никаких сверхпассионарных целей у нас сегодня нет, и не только в Азии, а и у себя дома. Жертвовать жизнью никто ни за что не готов — разве за ближайших родственников. Армия не особо боеспособна и, в отличие от израильской, плохо умеет оберегать мирных граждан. Цивилизаторские (колонизаторские, как говорят иногда) навыки утрачены.

Международная роль России давно свелась к газовой экспансии. Что остается? Терпеть. Не вмешиваться. Использовать дипломатический инструментарий. Вообще, грех сказать, чем меньше резких движений наша Родина станет делать во внешней политике (лучше бы и во внутренней), тем лучше для всех, и в первую очередь для нее. Иной вопрос — стоит ли сделать из происшедшего некие выводы… Сомневаюсь, что кто-нибудь из правых израильтян способен сегодня переоценить решение о создании еврейского национального государства в то время и в том конкретном месте, да и трудно ждать объективности от вечно воюющей страны. Но среди россиян, вдобавок не воюющих, может возобладать несколько более здравый взгляд на распад СССР, степень его неизбежности, цену и отдаленные последствия.

Те, кто так любит ругать советскую власть, рассказывать о ее тотальном аморализме и о преимуществах «достойной жизни» перед великими задачами, могут наглядно убедиться, к чему приводит отказ от этих задач и от моральной ответственности за былых сателлитов. И не надо ссылаться на иссякание ресурса — великая задача дает великий толчок, а «достойная жизнь» без целей, смыслов и ценностей ведет лишь к ускоренной деградации. Мы не в силах исправить киргизскую ситуацию. Но осознать ответственность за нее нам не мешает никто. Учесть этот урок на будущее — и по-человечески принять беженцев — важнее и нравственнее, чем послать в Ош миротворцев.

Материально поощрять людей, делом поучаствовавших в противодействии терроризму, решила ФСБ России.

Идея, нет слов, перспективная, но вызывает некоторые вопросы. Источник материального поощрения указан, это бюджетные средства — и то слава богу, не будут по крайней мере разорять олигархов. Непонятно иное: кого следует считать лицом, противостоящим терроризму? Тут уже возможны разночтения.

Все мы знаем, например, что надо поощрять гражданина, который обезвредил смертника или предотвратил взрыв на транспорте. Иной вопрос, что по современным российским меркам в террористы запросто может попасть любой, кто сходил на митинг и нарушил там общественный порядок, либо рядовой и ни в чем не повинный член организации, которую провозгласили экстремистской.

Только что вон собрались уголовное дело против художницы Лены Хейдиз возбуждать — за невиннейшую картинку, где меж двумя половинками занавеса, черной и красной, высовывается несчастная петрушечья голова и на черной половинке мат, а на красной молитва. Вот Хейдиз уже и рознь разжигает, а от розни до террора — сами знаете…

Но даже если отринуть все эти сомнительные дела — как-то все равно неловко. Потому что нечего корыстный мотив привлекать к святому делу разоблачения террористов. Я понимаю еще, когда выдают матерям деньги за то, что решились родить: растить-то детей надо? Но награждать деньгами — не медалями! — за то, что человек помог предотвратить массовое убийство… как-то это, знаете, подмена. И соблазн — появляется серьезный стимул оклеветать соседа.

Если кто не помнит рыбника из «Уленшпигеля» — монстра, клеветавшего на соседей, — перечитайте Де Костера. Но ведь рыбник не со злобы клеветал — по законам инквизиции, доносчик мог претендовать на часть имущества оклеветанного. Я вообще очень опасливо отношусь ко всякого рода подменам мотива. Скажем, активные благотворители утверждают, что личным примером привлекают сердца к благотворительности: они же звезды, а обыватель всегда хочет сострадать звездам. Мне возразят: больным или бедным все равно, из каких соображений им помогут.

Но — не скажите. Если им помогут из милосердия — есть шанс, что помощь будет системной и адресной и не отхлынет при первых препятствиях, потому что это серьезный стимул. А желание подражать звезде — стимул пошлый и, главное, поверхностный: отстегнут три рубля и, не проследив их пути, забудут. И станут считать себя хорошими. Так же и тут: боюсь, что вместо реального разоблачения террористов — из ненависти к террору и любви к Отечеству — начнется банальная охота на ведьм в поисках вознаграждения. Мировая история показывает, что прагматизм — вещь очень невыгодная. Крепко только то, что делается из соображений идеализма.

А потому, господа, ей-богу, не пытайтесь вы все на свете стимулировать рублем. Хоть раз пообещайте человеку просто почет, или благодарность Родины, или вовсе ничего — потому что противодействовать террору ведь естественно, как дышать. А если такие простые вещи у нас уже приходится делать за деньги — это значит, что мы и без всякого террора дошли до полураспада.

Я понимаю, как вызывающе это звучит. «Заметки-то небось за деньги пишешь?» — спросит читатель. Да, читатель, заметки — за деньги. А стихи — забесплатно, для души. И стихи, честное слово, получаются у меня лучше.