Чтение онлайн

Управлению и его Начальнику Корючину не нравилась разболтанная ситуация на 10-ке и политика, проводимая руководством колонии. Он считал, что это руководство не справляется со своей задачей. Началось всё постепенно. Сначала сломали 3-ку. Оставался последний оплот чёрного движения – 10-ка. Подошло время взяться и за неё. Поскольку у нас традиционно крупная рыба гниёт с головы, первым делом убрали прежнего, заспавшегося на своей должности, Начальника колонии, который не хотел или не мог справиться с братвой и менять политику. Он просто ходил на службу, получая немаленькие деньги, и был этим доволен.

Проведя предварительно тщательную рекогносцировку, Корючин приступил к решительным действиям. С колонии общего режима ИК-8 он перевёл в 10-ку тамошнего молодого и амбициозного начальника с чётко определённой управлением установкой: сломать 10-ку за год. А тот и рад стараться. Он был перспективным карьеристом, и возложенные на него задачи готов был выполнить любой ценой. В прежней колонии у него были не только хорошие показатели, но и сплочённый коллектив сотрудников, готовых выполнить любые его установки. На 10-ке его почти сразу же прозвали Пучеглазым, потому что, давая руководящие указания, он частенько орал, и глаза его при этом выкатывались как у рака. Зеки, за его постоянный командный крик, не остались в долгу и прозвали его «Пуча».

Новый Начальник Пучеглазый первым делом принялся перетягивать к себе своих проверенных работников. Первым на должность Нач.О.Б. он забрал узбека Баху (Бахтиера Сабиржановича), принципиального и амбициозного трудоголика, очень любившего власть, пусть даже и над зеками. Он как раз входил в свою роль, когда в колонию заехал Ваня. Первая встреча у Ивана с Бахой произошла в карантине. Проницательный герой наш установил: типичный узбек со своим южным менталитетом. Пучеглазый ценил его как добросовестного работника российской глубинки. Он знал, что тот жопу будет рвать, чтобы быть необходимым начальству и для дальнейшего продвижения по служебной лестнице.

Из карантина Ваню, по просьбе Вадзыка, забрал Голец, работавший в то время старшиной в стационаре. Зону пока не сломали, лагерь считался чёрным и рулили в нём блатные, кичившиеся своим привилегированным положением и бравировавшие друг перед другом, что лагерь они не отдадут. При них в то время те, кто находился на должностях, практически ничего не решали. Но Голец через администрацию всё же мог решать кое-какие вопросы, в частности: переводов, уборки, ремонта, а всё остальное находилось в ведении смотряг и их приближённых. Голец, приложив немалые усилия, забрал Ваню к себе на «Стационар» с перспективой его возможной работы на МСЧ. Иван снова оказался на новом, очередном своем месте «жительства».

В то время в Стационаре жили почти все блатные, смотряги, мешки с деньгами (платёжеспособные зеки), необходимые для блатных, несколько инвалидов, ну и немного тех, кто действительно должен был там находиться по болезни. Собственно говоря, стационар и был предназначен для содержания тяжелобольных, но пока в рядах администрации происходили перестановки, никому не было никакого дела, что там находятся блат-кабинет и штаб-квартира избранных, которые, кстати, избрали себя сами, но царили и властвовали над перепуганными зеками.

Смотрел за Стационаром Валерик Антибиотик. На вид вроде и вполне здравый человек, но обжившись немного и присмотревшись к нему внимательней, Ваня увидел всего лишь амбициозного мизантропа лет за 60. В голове у него, после пристального наблюдения, можно было обнаружить только игру, алкоголь и наркотики. Поскольку Антибиотик был в образе смотрящего и «решал вопросы» он, для видимости, воздерживался от излишних употреблений, но завистливо насмотревшись на своих употребляющих коллег по цеху, частенько не сдерживался и пускался вместе с ними во вполне откровенный разгул. Вот тогда он и показывал своё истинное лицо: орал и суетился, утверждая свою лагерную значимость.

Особого уважения к нему, впрочем, никто не испытывал. Все понимали, что это просто очередная жопа, подставленная блатными специально для того, чтобы было с кого спрашивать за промахи по жизни. А так как ему уже за шестьдесят лет, ну кто будет что-то спрашивать с дряхлеющей бабки? Замкнутый и порочный круг. Но творили, что хотели. Перекиды летели как скворцы по весне. Для этого и само расположение стационара было очень удобным. Рядом была и «тройка» и «запретка». Стационар от них отделяло лишь заросшее бурьяном «Поле чудес» размером с футбольное поле, расположенное в самом углу 10-ки. Оно было ничем не застроено и ничем не засажено. Только сорняки и больше ничего. Вот туда и летели перекиды: спирт, наркотики, телефоны…

Вся верхушка блат-комитета плотно сидела на игле, причём на самых сумасшедших дозах. И, помимо этого, в их распоряжении было весьма немало браги и спирта, которыми они, в случае необходимости, дестабилизировали обстановку в лагере: пьяные, как вам известно, «храбрее» трезвых. Постоянно спаивали молодёжь, а та бегала за перекидами. Блатные сами не лезли: зачем, когда есть пехота?

А вот Пучеглазый и Баха сделали свой первый коварный ход по уничтожению этого проспиртованного и проколотого «блаткомитета». Они вместе с управленческой шмонбригадой устроили в стационаре внезапный обыск, пока расслабленные зеки мирно почивали после очередной попойки.

Такого ажиотажа при прежнем начальстве в этих стенах никогда и не бывало.

Сорок сотрудников залетели в «Стационар» с самого раннего утра. Начался всеобщий шмон, и сопутствующий ему кипиш. Обыск дал прекрасные результаты. Изъяли: 20 телефонов, 10 литров настоявшейся браги, шприцы, наркотики на любой вкус и уйму всякого запрета. Шмон, без перерыва на обед, длился весь день. Изымали и забирали: карты, деньги, телевизоры, двд, муз.центры, цветные шторы и занавески, вольные вещи, лишние тарелки, цветное бельё…

Словом, это была беспрецедентная акция для ошарашенных обитателей «Стационара», да и для всей колонии.

Пучеглазый с Бахой лично присутствовали при обыске. Для них это был удачный улов. Пуча бушевал и орал на обезумевших от страха зеков. Этим он показывал, что в доме наконец-то появился настоящий Хозяин.

В стационаре 12 палат по 4-6 мест в каждой. Всего в тот период в стационаре находилось 48 человек. Двенадцать из них, самых блатных, закрыли в СУС (строгие условия содержания) многих упекли в штрафной изолятор. Положенца за лагерем Женю Сороку и его прикентовку, на кого равнялась вся зона, и кому заглядывали в рот, всех убрали неизвестно куда.

В зоне было всего пять отрядов по сто и более человек в каждом. Ближний к «Стационару» и второй по блат-комитету 2-ой отряд тоже подвергся основательной административной чистке. В общем, начало ломке было положено. Началось противостояние. Всех блатных закрыли в изолятор и СУС, но они всё равно оставались фактическими руководителями зоны. Изолятор грелся, телефоны звенели, наркотиков и браги было вдоволь, еду им – как избранным – кухня готовила отдельно. Словом, блатные там отдыхали, укрепляли здоровье и поправлялись.