Чтение онлайн

— Но как его ранили? Я видел, как он сражался с чтецами в Кирте, и если бы он не был таким уставшим к тому времени, то я уверен, что он бы избавился от них в мгновение ока.

— Их было тридцать пять, радих Карик, — сказала Лата. — Без Потока они простые люди, не воины, ненамного превосходящие крестьян по быстроте реакции, но это были тридцать пять приученных загонять добычу чтецов. Он был один. На нас не действует Поток, но нас можно ранить словами стихий, если знать, как. Если нас ударяет слово, то она рассеивается, а если направить словом молнию, то она нас заденет.

— Как тот хлыст, что задел Рэна?

— Да. Насколько я знаю, Карина разломала несколько деревьев на щепки и запустила в него. Он не смог уклониться лишь от одной. Волки знают про маро, потому атаковали теми способами, что действуют против нас.

— Как он тогда вообще выжил? — озадачился Карт.

— Что-то они задерживаются, — внезапно заметил Мим.

— Госпожа вскоре придёт, — хрипло сказал Рэн.

Все, кроме Латы, вздрогнули. Лем выронил кружку с водой и облил себя и Кортика. Мужчина засмеялся и потянулся за полотенцем, что лежало рядом с Аран.

Не обращая внимания на суматоху, маро, хромая, подошёл к столу и сел на ближайшее ко входу место, которое оказалось рядом с Мимом.

— Рэн, с вами всё в порядке? — озабоченно спросила Ивона. — Ещё недавно вы не хромали.

— Не хромал, — не ответил на вопрос он.

Лем сердито посмотрел на пациента и неодобрительно покачал головой.

— Верховная просила передать, что задержится. Ей необходимо зайти в библиотеку.

— Это она просто стеснять нас не хочет, — ворчливо сказал Лем. — Так что, думаю, она появится не раньше чем через полчаса, а то и позже. Вы не заметили, что одной тарелки не хватает?

Карик пересчитал тарелки и удивлённо обнаружил, что врач прав.

— Тогда нужно её уважить, — усмехнулся в бороду Карт. — Что вы думаете по поводу её решения?

— Честно говоря, я с ней согласен. Ей не стоит сидеть на троне, — спокойно сказал Лем.

— Почему? — заинтересовано спросила Ивона.

— Из неё не получится императрица. Не думаю, что она сможет наказывать преступников. Насилие ей чуждо.

— Почему вы так уверены в этом?

— Хм… Я никогда не задумывался об этом, но я почти никогда не видел её гневающейся или злой. И я не думаю, что она хочет лишний раз петь Прощальную песнь. Как-то раз она рассказала мне, что те, чьих родственников нет по время песни, говорят вместо этого со жрицей. И если их смерть была ужасной, то служительницы Диру чувствуют весь страх, боль и одиночество, которые испытывают эти люди от того, что они не могут попрощаться с близкими. Именно поэтому во время прощальной песни и просят присутствовать родственников или друзей. Бывали случаи, когда жрицы сходили с ума, когда отпевали во время войн. Так что…

— Я не знала этого, — тихо произнесла девушка.

— Не думаю, что хоть кто-то знает, кроме самих жрецов, конечно. Насколько я понимаю, это не секрет, просто люди не интересуются этим. Пришла жрица, отпела, а там уж какая разница. Многие не воспринимают служителей людьми. Они для них символы, инструменты, как те маленькие статуэтки Диру с шариком из свет-камня или янтаря, которые все держат у себя дома. Или совы на входных дверях в честь ручной совы Илионы-хранительницы.

В трапезной повисло тяжёлое молчание. Через некоторое время Мим сказал:

— Я понимаю, о чём вы говорите, радих Лем. И я, и Кортик после того, как узнали о том, что рада Лея — Верховная, некоторое время не могли воспринимать её как обычного человека. Наверное, это ещё одна причина того, почему она не хочет быть знаменем. Она хочет быть человеком.

— На её месте я бы тоже хотел, — глухо заметил Кортик.

— Принцесс в Нандиру сейчас воспитывают как сосуд для будущего наследника, — внезапно сказал Рабден. — Поэтому я думаю, что до побега Верховная, скорее всего, не чувствовала себя полноценным человеком. Одним из её официальных титулов был «мать будущего наследника».

Присутствующие в зале поёжились. Принц продолжил, поясняя:

— У меня хорошая, любящая семья, но даже я всегда ощущал себя немного… не собой. Поэтому благословление Диру обрадовало меня, пусть сначала и испугало, — я мог выбрать свою собственную дорогу. Думаю, что в случае с Верховной всё было ещё хуже.

— Думаете ли вы о том, чтобы снова стать принцем? — заинтересованно спросил Кортик.

— У меня не будет выбора.

— Понятно…

Аран тронула брата за плечо, прося прочитать свой вопрос.

— Сестра спрашивает, как вы познакомились с Верховной, — передал Карик Кортику с Мимом.

— Она как-то прибилась к обозу, в котором мы служили. А потом наша чтица обозлилась на неё, и нам пришлось уйти. Очень уж старой карге приглянулись артефакты Леи.

— Раде Каре тогда было не больше сорока, и я предполагаю, что её больше волновало то, что рада Лея узнала о нашей тайне.

— Да хоть пятнадцать! Вела она себя тогда как старая карга, а артефакты она точно хотела.

— Если подумать, то ведь это именно рада Лея тогда светилась в женском шатре! — осенило Мима. — А я ведь думал, что это был фонарь.

— А меньше нужно мимо женских шатров прогуливаться, тогда и думать ни о чём не нужно будет.

Мим лишь вздохнул, перенося приступ скабрёзности напарника с обычным спокойствием.

— Вы давно знаете друг друга? — снова спросил за сестру Карик.

— Росли вместе, так что дольше, чем можно себе представить.

Аран снова начала писать, и Рабден, увидев это, воскликнул:

— Вы же чтец, рада Алиан! Вы можете использовать воздух в качестве доски!

— Она была отрезана от своей реки! — возмутился Карик.

Аран положила руку на предплечье своего брата, успокаивая его.

— Я не могу контролировать Поток как раньше.

— Вы просто боитесь, что вы не такая, как раньше. Ваш Поток такой же, как когда вы были Синеокой Алиан. Только страх сдерживает вас.

Карик хотел вступиться за сестру, но Ивона его опередила:

— Почему вы так жестоки по отношению к Аран, дядя? Я не понимаю этого! Чем она вас так раздражает?

— Я был жесток?

— Да. Вы могли сказать то, что хотели, наедине или высказаться мягче. В Водопадах вы вели себя точно так же! Аран совсем недавно восстановила свой Поток и всё ещё привыкает к новому миру. Ей нет нужды сейчас прилагать усилия, если она может донести свои мысли посредством дощечки. Обычно вы не позволяете себе подобной прямоты с малознакомыми людьми. Тем более с теми, кто старше вас!

— Не надо. Твой дядя прав, я просто боюсь.

— Может быть, но это не значит, что это нужно говорить. Не всё в этом мире нужно озвучивать, — упорно сказала Ивона.

— Ваша племянница права, принц, — холодно сказал Кортик. — Например, вы плыли по течению, вместо того, чтобы действительно защитить свою племянницу, но это не значит, что это нужно говорить.

Обстановка накалялась.

— Я… — начал говорить Рабден.

— Хватит! — перезвон колокольчиков пронёсся по комнате.