Чтение онлайн

— Ты уверена?

— Да. Они пришли ко мне. Они не станут мне вредить.

— Если ты уверена…

Рабден нерешительно отпустил племянницу, и Ивона, немного отойдя от него, села на пол. Животные не заставили себя долго ждать и побежали к ней. Через несколько секунд она была окружена ими. Каждый из них старался прикоснуться к ней.

— ­ Ты не ранена? — спросил единый голос зверей.

— Со мной всё в порядке. Нет никаких ран. Я просто вспомнила, как мне было больно когда-то давно.

— Хорошо. Этот неправильный человек тебя обижает?

— Не обижает. Это старшая кровь.

— Старшая кровь тоже может напасть, — прошипела дикая кошка, — я сбежала сюда от старшей крови.

— Эта старшая кровь пыталась меня защитить от вас.

— Это хорошо.

— Спасибо, что пришли. Вы можете идти.

— Мы придём на помощь, если она будет тебе нужна.

— Спасибо.

Через несколько секунд лесные звери ушли.

— Прости меня, — сказал Рабден, когда последние животные удалились. — В своём желании добыть сведения я заставил тебя вспомнить. Прости.

— Я понимаю вас, — нерешительно сказала Ивона, — понимаю, почему это для вас важно. Я просто испугалась.

— Извини.

Ивона подошла к дяде и обняла его, показывая, что прощает.

— Радих Карт, — внезапно обратилась к мужчине чтица, — откуда вы знаете это? Про восстание, про этот «клуб благородных мужей»?

Калеб замялся, но затем сказал:

— Когда я узнал, кто такая Лея, то решил выяснить, что же произошло. Ещё до того, как я встретился с нею девять лет назад, я знал её, и для меня было важно понять почему её преследовали. Ко всему прочему, мой отец был приближённым императора.

— Подождите, Лем как-то сказал, что вы нашли его сразу же после того, как он сам нашёл Верховную! Но вы сказали: девять лет. Разве принцесса Иона не пропала десять лет назад? Что-то здесь не сходится…

— Я нашёл их в июне три тысячи восемьсот пятого года, так что да, можно сказать, что Леи не существовало между февралём четвёртого и июнем пятого. Мы не знаем, где она была, как выжила и что с ней происходило больше года.

— Так вот почему Волки вдруг стали рыскать, как безумные тем летом!.. — осознал Рабден. — А мы не могли понять, что случилось и отчего они бегают по Анжении и Артии, как бешеные. Правда, это продолжалось совсем недолго.

— Лея сожгла нити, тянущиеся к ней. Во сне. Сама не понимая, что делает. Мы тогда испугались, а Лем обжёгся. Именно в тот момент я понял, что её нельзя везти в город, как я предполагал сделать вначале. Лем, конечно, уже тогда был талантливым мальчиком, но взрослый врач всегда лучше.

— Верховная сожгла нити Волков? Удивительно! Я даже не знал, что такое возможно.

— До того случая и я не знал.

Ивона, продолжавшая стоять рядом с дядей, вспомнила о видении и в нерешительности застыла — стоит ли рассказывать всем присутствующим об этом? В волнении девушка расправила свои тёмно-синие широкие штаны, бирюзовую верхнюю накидку-арит с расшитыми краями — она любила её разглядывать, когда волновалась. Арит, в отличие от остальных элементов национального костюма Артии, всегда имел вышивку — короткая кофточка, сшитая из льна или другой плотной ткани, с широкими расширяющимися книзу рукавами, обязательно расшивалась по всему краю. Застёгивалась она на одну или две крупные пуговицы.

Рассматривая сов-хранительниц, изображённых на рукавах, Ивона пыталась вспомнить все детали видений, но не могла. Они ускользали от неё. Вдруг в голове всплыла осада Кирта, битва с Кариной, и она решилась:

— Я не уверена, что то, о чём я расскажу имеет хоть какое-то отношение к Верховной, но в Кирте… Думаю, что в Кирте Карину отрезала от Потока именно она.

— В этом есть резон, — задумчиво почесал бороду Карт. — Правда, она не говорила, что делала нечто подобное, но опять же, она могла сделать это в трансе. Иона — мне кажется, что она не подчиняется законам этого мира, но вполне возможно, что это мы просто не знаем эти самые законы.

Все ненадолго замолчали. Тишину прервала племянница Рабдена:

— Значит, Верховная спала больше чем год? Надеюсь, что она не осознавала мир вокруг себя, — тихо сказала Ивона, вспоминая, как чувствовала себя, не имея возможности пошевелиться.

— Думаю, что она действительно спала, — Лея не помнит ничего из того, что произошло после падения с обрыва.

— Я чувствую себя неловко, слыша, как вы говорите о Верховной за её спиной, — внезапно вмешался Карик, нервно кусавший губы всё это время. — Разве это не Её история, чтобы рассказывать?

— Это хорошо, что тебя это волнует, — сказал Карт, — но я обсудил, что я могу вам рассказывать, а что — нет, с Леей, когда мы только вернулись сюда, так что не беспокойся. Всё в порядке. Но то, что ты переживаешь об этом, делает тебе честь.

Калин покраснел от смущения: то ли от похвалы, то ли от того, что посмел сомневаться и влез в разговор. Ивона редко могла понять, что у него на уме. Порой ей было легче понять Шии, чем брата Аран. Возможно, вдруг подумала чтица, всё дело было в том, что она не пыталась? Молодой человек её раздражал, заставлял чувствовать себя третьей лишней, когда он говорил с её подругой, был слабым звеном в их группе. Но ведь если так подумать, то только Рэн и Шии были сильными звеньями до самой Эфы. И она, по сути своей, тоже была абсолютно бесполезна, как и Аран. Именно осознание своего бессилия влияло на неё и, скорее всего, на него тоже. Потом заболел Рэн и ей стало не до того, чтобы думать об остальных в группе. Сейчас, когда времени для самоанализа было предостаточно, она поняла, что большую часть работ в лагере исполнял именно Карик, а когда больному стало совсем плохо, он старался выполнить работу за всех, кто ухаживал за Рэном. Оттого маро и доверил передать послание Лате именно Карику, а не кому-нибудь другому. «А что, если и желание отправиться в Сиронию было связано с тем, что Рэн просил его?» — пришла ей в голову мысль, и Ивона, прищурившись, посмотрела на молодого человека. Калин почувствовал взгляд и посмотрел на неё в ответ.

«С Лемом всё-таки намного легче», — вздохнула она.

— А где Лем? — осознав, что давно не видела его, спросила племянница Рабдена. — Мне казалось, что он хотел зайти к нам.

— Он пошёл отдыхать — успел сильно устать, бегая за Рэном, — ответил Карик.

— А зачем он бегал за ним? — озадачилась девушка.

— Он отказывался отдыхать, и Лем бегал за ним, уговаривая не напрягаться, но тот, естественно, не слушал.

Ивона, погружённая в свои мысли с тех самых пор, как пришла сюда, смущённо замолчала. Она должна была бы это заметить, но в храме она общалась с врачом лишь пару раз — всё остальное время чтица проводила в одиночестве.

Прибытие в храм воздвигло между ними стену: это был его дом, а его подруга — Верховной. И пока эту стену у них никак не получалось преодолеть, отчего Ивона совсем перестала понимать, что же она чувствует к молодому человеку. Как она могла не заметить, что его нет с ними? Почему не спросила, что хотел бы делать?

Возможно Аран ощутила, что подруга расстроилась, а может, решила подбодрить после произошедшего, но подошла и обняла её.

— Наверное, нам стоит перестать обсуждать политику и всё происходящее сейчас, иначе мы вряд ли сегодня проведём хотя бы один урок, — сказал Карт, обращаясь к присутствующим.