Чтение онлайн

— Нет никакого критерия, кроме волшебной интуиции, — ответил Андрис. — И в каждой ситуации придется думать заново. Порой бывает, что и великих послушать не помешает.

Рассуждая, мы шли по прямому, как струна, проспекту Идеального города. Здесь, в столице Волшебной страны, почему-то совсем не ощущалось жары. Повсюду встречались плодовые деревья и кусты, ничем не отличавшиеся от лесных, да еще и со стен домов свисали лианы с огромными зелеными листьями и гроздьями ягод ярко-синего цвета, но и Лика находила множество свободных пространств, чтобы напомнить нам о своем существовании. Однако лучи щедрого светила не обжигали и не ослепляли.

На каждом углу были установлены вазы с дивными лучинами, и тут же, рядом, бездонные урны поглощали оставшиеся от них ошметки. Фонтаны разбрызгивали живую и мертвую воду, а очень отдаленно напоминавшие печи устройства неустанно выпекали вычурные торты. Разноцветные кремовые розочки склевывали птицы, коих тут пребывало невероятное количество, — шедевры кондитерской кулинарии больше никого не привлекали.

Иначе говоря, все и в самом деле было устроено для удобства жителей. Хотя им вроде бы так не казалось. Может быть, местные маги просто привыкли утопать в роскоши, и она им порядком приелась? Это единственное объяснение пришло мне в голову при встрече с первыми же прохожими, которые, бросив на нас неодобрительные взгляды, сразу исчезли. Выглядели они крайне скромно — никаких излишеств, лишь строгие темные одеяния, подобные тем, которые мы видели на детях в лесу. Наши наряды, безалаберные и, возможно, даже экстравагантные по здешним меркам, вероятно, вызывали у горожан чувство отчуждения.

Если же отбросить незначительные неприятные ощущения, пройтись по улицам столицы Волшебной страны было все-таки приятно. Поэтому мы и выбрали обычный способ передвижения.

— А ваш главный уборщик ничего, неплохо справляется, — заметила Силона. — По крайней мере, в столице. Но почему люди здесь так мрачно одеваются?

— Они добровольные затворники, — ответил Владар, — философствующие на отшибе мыслители. Для размышлений настрой определенный нужен, а цветные тряпки отвлекают.

— Ну уж! — возразил Андрис. — Все гораздо проще. Здешние маги живут для себя. Красивые наряды способствуют общению, а оно им ни к чему.

Я промолчала. Мне больше нравилась первая точка зрения. Пусть уж лучше жители Волшебной страны оказались бы задумчивыми отшельниками и проводили досуг в рассуждениях о высоких материях. Для чего же еще уединяться от остального мира?

Другие города и поселки, о которых по ходу дела поведали нам наши друзья, мы посетить не успевали. Кроме одного — Ордена Огненных Рыцарей, обитатели которого боролись с Глюкосом. Забросив насущные дела, смелые воины задались единственной целью — найти и уничтожить всех странных призраков и, главное, их коварного главаря. Почему-то область поисков ограничивалась территорией рыцарского замка, что меня удивило.

— Разве они не знают, что Глюкос обитает в фиолетовых горах?

— А кто их пустит в фиолетовые горы? — засмеялся Андрис. — Но в одном славные рыцари правы — в их владения попала Неправильная Сфера.

Меня смутил иронический тон молодого мага, и я решила пока воздержаться от вопросов, но мою подругу заинтересовало необычное название:

— Что еще за неправильная сфера? Сфера — она и есть сфера. Ровненькая такая штука!

— Тамошняя искривлена во времени и пространстве. Своеобразный односторонний портал, ведет лишь в одну сторону, в страну Безумия. И только странные призраки могут ходить через него и туда, и обратно, но чаще используют для передачи посланий. Замок построили на подступах к владениям Глюкоса, в зоне его влияния. Сфера там уже была, ее лишь огородили крепостными стенами. Но в Ордене мы не задержимся. Зайдем ненадолго на всякий случай и двинемся дальше.

— Почему? Разве рыцари не помогут нам?

— У них свои понятия…

— Точно, — подтвердил Владар, — свои. Мы уже обращались к ним, но бесполезно.

— Как? — удивилась Силона. — Я думала, никто и не помышлял встречаться с Глюкосом. Кроме двоих смельчаков, о которых мы узнали от Андриса. Что же вы делали у рыцарей?

— Да так, заходили как-то…

Мой друг свернул в узкую улочку, и остальные привычно пошли следом за ним. Пройдя мимо ряда аккуратных домиков, похожих на раскрашенные пряники, мы попали в еще более тесный проулок, и, перепрыгнув через канаву с застоявшейся грязной водой, буквально уткнулись в невзрачное строение.

Большой дом своей изогнутой по кривой спирали формой и бурым цветом немного смахивал на раковину улитки и казался бесформенным и угрюмым. Впечатление усиливалось уже знакомыми нам лианами, обвившими и без того перекошенное здание лишь с одной стороны. Влажные стены пахли плесенью. Как видно, щепетильная Лика не заглядывала сюда ни разу.

Открыв тяжелую скрипучую дверь, мы не без труда вскарабкались по винтовой лестнице, пролет которой с каждым витком сужался. Разбитые каменные ступени, отполированные временем, кое-где и вовсе отсутствовали. В тот момент, когда Силона шепнула мне, что на следующем этаже она непременно застрянет, подъем закончился, и мы очутились на небольшой площадке, освещенной лишь одной тусклой лампочкой, глядевшей на нас с облупленного потолка. Я с удивлением увидела затемненную кабину, запертую в железной клетке на большой висячий замок. На прутьях мрачного сооружения косо висела табличка с надписью: "Лифт не работает".

"Кто же тут обитает?" — "О, очень важный человек!" — "А я-то думала, улитка". — "Угадала!" — "Что, действительно?" — "Нет, конечно, шучу. Я ж говорю, здесь каждый живет, как хочет".

Еще одна неподатливая певучая дверь, и мы — в почти светлой комнате с плотно зашторенными окнами. Войдя в нее, я сразу почувствовала, что нашего прибытия ожидали, причем давно.

За большим письменным столом сидел хорошо знакомый мне маг. Мои родители дружили с ним с молодости, и когда-то он часто бывал у нас в гостях. А потом я видела его в Пещерии, совсем юного и энергичного, вернее, наблюдала за ним во время рассказа Андриса. Теперь же профессор предстал перед нами в другом виде. С седой всклокоченной бородой и задумчивым взглядом усталых глаз, он казался угрюмым и скучным. Однако лицо мэтра, с тем же массивным носом, который придавал ему слегка насупленное выражение, осталось на удивление молодым и красивым. Одежда правителя явно противоречила обычаям его собственной страны. Мятая холщевая рубашка с короткими рукавами была застегнута на одну-единственную сохранившуюся пуговицу, и то, вероятно, только ради нас. Светло коричневые домашние брюки с протертыми коленками плотно облегали обширную фигуру хозяина ракушечного дома.

Привстав при нашем появлении, он, в качестве приветствия, пожал сам себе обе руки и радушно улыбнулся:

— А я все сижу и думаю, м-да… сижу и думаю, когда же вы и обо мне вспомните. Вспомните обо мне, м-да.

— Небольшая экскурсия. Девушки никогда не были в Волшебной стране, — ответил за всех Владар.

— Конечно, надо приобщаться к прекрасному, надо. Мне, признаться, давно все приелось… м-да, давно приелось… — он чуть нахмурился и тут же встрепенулся, боясь показаться невежливым. — Но друзья всегда в радость, всегда, м-да. Всегда в радость! Да познакомьте же нас, наконец!

Выйдя из-за стола, старый маг подошел к нам, уже снова широко улыбаясь. Представился он сам:

— Профессор магии хаоса, Модерст э… м-да, просто Модерст, если не возражаете.

Пожимая протянутую руку, я все больше убеждалась — этот человек совсем не изменился. Просто очень устал. Почему-то вдруг вспомнился давний курьезный случай. Меня собирали в первый класс, и все вокруг считали своим долгом одаривать ученицу редкостными магическими штучками типа самопишущих грифелей и говорящих линеек, предметами для обычной школы абсолютно бесполезными. А он принес просто-напросто волшебную палочку. Так как родители посчитали подарок преждевременным, Ризэлла переделала ее в дудочку, исполнявшую по моему желанию любую мелодию.

Старый маг тоже узнал меня и, еще более оживившись, принялся вспоминать события тех далеких дней. Мы прослушали множество хорошо известных мне историй, в том числе, конечно же, и о волшебной палочке, превращенной в музыкальный инструмент. Профессор говорил, в общем-то, гладко, но без конца повторял слова, вероятно стремясь подчеркнуть таким образом важность того или иного факта. Беседа затянулась, и через пятнадцать довольно веселых минут мой друг решил, что пора перевести разговор в иное русло: