Чтение онлайн

— Я Кэшел, — ответил он, позволив улыбке погаснуть, чтобы Протас не принял ее за насмешку над его проблемой с голосом. — Но только я не «лорд». И я встречал людей покрупнее себя, хотя, признаюсь, их было немного.

Протас серьезно кивнул. Он отвел взгляд от Кэшела и посмотрел в сторону Фест-Атары. — Мой отец, Король Черворан, умер только вчера, — сказал он. — Лорд Мартоус говорит мне, что теперь я стану королем вместо него, или как Принц Гаррик позволит мне называться.

— Я сожалею о твоем отце, Протас, — искренне сказал Кэшел. Кенсет, отец его и Илны, уехал из деревни Барка и вернулся с двумя детьми год спустя. Кенсет никогда не говорил, где он был и кто была мать близнецов. Судя по всему, он почти ничего не говорил и ни над чем не работал, кроме как пил до смерти. Ему это удалось одной морозной ночью несколько лет спустя.

Бабушка детей воспитывала Кэшела и Илну, пока была жива. После того как она умерла, оставив двух девятилетних детей, они воспитывались сами. У Илны всегда был свой взгляд на вещи, а Кэшел с детства обладал мужской силой. Когда он подрос, что ж, его сила тоже выросла. Они жили за счет ткачества Илны, а Кэшел делал все, что требовало усилий и заботы. В основном он пас овец.

— Я не очень хорошо знал своего отца, — сказал Протас, продолжая смотреть на море. Кэшел предположил, что мальчик не хотел встречаться с ним взглядом, что означало либо то, что он был смущен, либо то, что он полагал, что Кэшел будет смущен тем, что он должен был сказать. — Он был очень занят своей учебой. Вы знаете, он был великим ученым.

— Это прекрасно, — сказал Кэшел. Он говорил искренне, но в основном для того, чтобы помочь мальчику добраться до того, что он хотел сказать.

Кэшел научился произносить свое имя по буквам или даже писать его, если кто-нибудь давал ему время, и не жаловался, что буквы получаются корявыми. Он гордился тем, что знал Гаррика и Шарину, потому что они читали и писали не хуже других, хотя и были из деревушки Барка, а не из большого города. Однако это были не те навыки, которых Кэшелу не хватало самому.

— Мой отец, Король Черворан, был волшебником... Мастер Кэшел, — сказал Протас, его голос трижды пискнул в короткой фразе. Он покосился в сторону, затем отвел глаза, будто Кэшел дал ему пощечину. Однако он продолжал говорить. — Вы тоже волшебник, не так ли? То есть, я слышал, вы такой и есть?

— Я не знаю, где ты мог это услышать...— ответил Кэшел, говоря еще медленнее и осторожнее, чем обычно. Он откашлялся, жалея, что здесь нет места, чтобы он мог покрутить своим посохом. Это всегда успокаивало его, когда он чувствовал себя неуютно, как он, несомненно, и чувствовал себя сейчас. — В любом случае, я бы предпочел, чтобы ты называл меня просто Кэшел, без хозяев, лордов или каких-то других титулов. Видишь ли, я привык, чтобы меня так называли.

— Мне жаль, м-мас... Кэшел, — сказал мальчик. Его голос звучал так, словно он был готов разрыдаться. — Я не хотел сказать ничего плохого. Я просто такой, такой... О, Кэшел, я просто чувствую себя таким одиноким!

Кэшел присел на корточки так, что его лицо оказалось немного ниже лица мальчика, вместо того чтобы смотреть на него сверху вниз. Он тоже не смотрел прямо на Протаса, потому что этого могло быть достаточно, чтобы мальчик расплакался.

— Я не волшебник, как большинство людей думают о волшебниках, — тихо сказал Кэшел. Он не предполагал, что кто-то, кроме Протаса, мог услышать его за дуновением легкого восточного ветерка; а если и могли, что ж, он говорил только правду. — Я ничего не знаю о заклинаниях и тому подобном. Только моя мать...

Он снова сделал паузу, чтобы сообразить, как сказать следующую часть. Теперь Протас смотрел ему прямо в глаза. Он казался заинтересованным и больше не был на грани слез.

— Я не знал свою мать, пока не встретил ее совсем недавно, когда мы были на Сандраккане, — продолжил Кэшел. Он ухватился за стоящий посох обеими руками, черпая силу в гладком орехе гикори. — Она была королевой в своей собственной стране, и она была волшебницей. Не так, как Теноктрис, изучающая и заучивающая наизусть старые книги, но как бы просто рожденная для этого. Теноктрис говорит, что моя мать действительно могущественна; и я предполагаю, что так оно и должно быть, судя по тому, что я видел, что она делала.

Он снова откашлялся, затем заставил себя поднять глаза и посмотреть мальчику прямо в глаза. — Думаю, кое-что из этого я перенял у нее, — сказал Кэшел. — Я перенял, и Илна тоже, только по-другому. Илна может делать что угодно с тканью, ткать, что угодно и сплести сеть, которая захватывает чей-то разум, когда он смотрит на нее. И Илна еще и умная, как наша мать.

Он широко ухмыльнулся. — Не такая, как я, — добавил он. — Я достаточно умен, чтобы присматривать за овцами, но это все.

— Король Черворан не был волшебником в плохом смысле этого слова, — сказал Протас. Он все еще смотрел на Кэшела, но его взгляд был затуманен; скорее всего, он смотрел в прошлое. — Он просто использовал свое искусство, чтобы чему-то научиться. Это было единственное, что было важно для него, — учиться чему-то новому.

Кэшел кивнул. — Есть такие люди, — осторожно сказал он. Ему показалось странным слышать, как Протас так официально говорит о своем отце, но не ему было судить. Он вообще мало говорил о Кенсете.

Но с другой стороны, возможно, Черворан имел с Протасом не больше общего, чем Кенсет со своими детьми, пока они росли. То, о чем Черворан хотел узнать, похоже, не касалось его собственного сына.

— Я думал... — начал Протас и снова отвел взгляд. — Когда я услышал о вас, я подумал, что вы похожи на моего отца. Я имею в виду, с вашим искусством. Что вы не используете волшебство, чтобы причинять людям вред. Это так?

— Ну, я стараюсь не причинять вреда хорошим людям, — ответил Кэшел. — Однако я встречал немало людей другого сорта, и некоторые из них пострадали. От меня.

Теперь он понял, к чему клонит мальчик. Хотя он не хотел быть недобрым к Протасу, он не собирался позволять ему думать, что Кэшел будет ему кем-то вроде отца.

Он широко ухмыльнулся. — Послушай, Протас, — сказал он, — быть, г-м, волшебником таким, какой я есть, — это не то, чем можно гордиться. Это как у Шарины светлые волосы — такой она родились, как и я. Однако то, как она разбирается во многих вещах, — это то, над чем она работала сама. Шарина — ученый, и Гаррик тоже; это то, что они сделали сами. И я покажу тебе, чего добился я, и чем горжусь.

Кэшел посмотрел по сторонам, чтобы убедиться не только в том, что там есть место, но и в том, что никто не собирается в следующее мгновение оказаться там, куда собирался он; затем он запрыгнул на перила. Корабль слегка накренился, так как Кэшел был солидного веса, а «Шепард Айлс» был одновременно стройным, и идеально сбалансированным.

Парусный мастер Лобон, обернулся и прорычал: — Эй, ты, придурок! Когда он понял, что накричал на Кэшела, Лорда Кэшела, друга Принца, он проглотил остаток того, что собирался сказать, с выражением ужаса на лице. Мнение Лобона о том, что сделал Кэшел, не изменилось, но он пожалел, что был так откровенен в этом.

Кэшел стоял на кормовом поручне лицом к морю. Он закинул одну босую ногу на другую и повернулся так, чтобы встретиться взглядом со всеми на палубе «Шепард Айлс», затем начал медленно вращать своим посохом по часовой стрелке.

Он ухмыльнулся. Парусный мастер был прав насчет глупости, но это было сделано ради благого дела, чтобы вывести Протаса из того скверного состояния, в которое его загнала смерть отца. Кроме того, Кэшел нуждался в физической нагрузке после целого дня, проведенного в море.