Чтение онлайн

– Извините, - приподнял руки Греков, а Афине сказал:

– Сдаюсь. В дискуссиях я вам проигрываю.

– Мы блокируем выход танкера в море, - злорадно заявил Юхан.
– Необходима тщательная проверка. И, скорее всего, ему придется отправиться в порт приписки!
– "А под видом проверки мы осмотрим базу, разыщем взрывчатку и устроим маленький салют на нефтяной вышке. И если ты, молокосос, не прекратишь глазеть на Фину бесстыжими глазами, я и из тебя котлету сделаю!" - добавил исландец про себя.

"Знакомое лицо, - думал Андрей Греков, глядя на Афину.
– Похожа на ту девушку, которая вчера была в баре... Но это не может быть она. "Гринпис" вошел в порт час назад, а значит, одна из их сотрудниц не могла вчера быть в городе. Однако какое сходство!..".

Когда обстановка в кубрике уже стала взрывоопасной - Греков пожирал глазами Афину, Юхан мечтал выбросить наглого сопляка за борт, а Порт-Артурыч и Вань-Вань жаждали сделать то же с "гринписовцем", оказавшимся еще и мужем черноглазой красавицы, появился Стефанос с подносом, уставленным рюмками и тарелками, и капитан, любезно предложивший выпить за встречу. Афина и Стефанос быстро обменялись взглядами. "Побеседуем позже", - прочитал по губам девушки кок и начал обносить людей в кубрике рюмками и бутербродами. Юхан незаметно толкнул Афину в бок; он узнал капитана. Это его накануне Фина отправила в нокаут в баре. Но, к счастью для Юхана и Афины, капитан Фидель даже не успел заметить, кто его сшиб. В "Гангуте" он увидел судью Юрия Сничкуса, с которым давно хотел поквитаться, капитан буквально ослеп от ярости и никого больше вокруг себя не замечал. И поэтому даже не мог определить, чья это нога впечаталась вдруг ему так метко в грудь.

На всякий случай Афина сделала вид, что поправляет пояс куртки, пока Фидель не вышел.

После более качественных напитков знаменитая "рашн водка" показалась Юхану отвратительной. "За один такой напиток Гринпис может оштрафовать!
– с отвращением подумал Свейнссон, поспешно откусывая половину бутерброда.
– М-м, а хлеб у них вкуснее французских багетов. Хотя в Акюрейри вкуснее пекут!".

Афина тоже передернулась, проглотив свою водку, и шепотом обругала это ;;;;; ;;;; (греч.: гадкое пойло.
– Прим. автора).

Несмотря на закуску, у Юхана все же слегка закружилась голова, и он шепнул Афине:

– Быстро закуси или упадешь.

– Гадость, - девушка поспешно проглотила бутерброд.
– Говори по-немецки, а не по-исландски.

– Разницы они не заметят.

У Грекова после водки мгновенно сделались глаза оглушенной рыбы, а вот оба офицера наоборот разрумянились и оживились. "Стаж", - подумал Юхан, закуривая и зажигая сигарету Афине.

– Вы не спросили разрешения закурить, - буркнул Греков.

– Считайте, спросили, - ответила Афина.
– Может, если вы пойдете нам навстречу, мы тоже меньше неполадок в вашем броненосце найдем при проверке.

– Ну и что нам делать?
– спросил москвич, когда гринписовец с женой все же вышли с сигаретами на палубу.
– С проверкой они на неделю канитель разведут. А поди запрети им, хай поднимут, до Гаагского трибунала дойдет.

– Ох, и ехидна, - мрачно сказал Вань-Вань об Афине.
– Ишь, показывает, кто тут главный, сопля зеленая. А хороша же, зараза, глаз не отведешь.

– Муж ее, видно, обожает, - вслух размышлял Петр Артурович.
– Эх, зря ты, Андрей, на нее так глазел. Теперь этот колбасник из вредности может кучу замечаний при проверке наляпать. Может им, того, сунуть в лапу, пока не поздно?

– Ей бы я сунул, - мечтательно отозвался майор.
– И ему тоже, сапогом под задницу.

– Еще вопрос, возьмут ли, - Андрей покосился на Юхана и Афину, спускающихся в кубрик.
– Есть же такие люди принципа, еще и за взятки влипнем.

– А зря ты велел оружие выбросить, - Афине не понравились лица трех мужчин в кубрике.
– Эти русские могут нас разорвать за то, что мы им со сделкой мешаем.

– Здесь добудем, - тоже по-гречески ответил ей Юхан.
– Лучше не рисковать, светиться нельзя.

Впятером они спустились с танкера. По дороге Юхан успел живописать опасность, исходящую от такого ветхого танкера, груженого нефтью, и его возможной катастрофы, что пронял даже командующего базой. Петр Артурович безнадежно махнул рукой: "Что поделать! Он прав. Если твое корыто в море развалится, топливо потечет и к нам, и к буржуям. Нужен нам международный скандал? Пусть проверяют!".

"Что, красавчик?
– при виде обескураженного лица Грекова Юхан злорадно усмехнулся.
– Поперек горла? Это тебе не то, что пялиться на чужих женщин... Эй, что это я, ревную Афину, что ли?!".

"Еще и ржет", - Андрей окончательно возненавидел этого мордоворота, мужа смуглой "нимфы". Эх, искупать бы его как следует, чтоб не до смеха стало... Москвич краем глаза покосился на пожарный гидрант. А что, если...

Дочь отставного городского судьи Анна Сничкус наблюдала за разговором Андрея с "зелеными" из-за бочек, где ее знакомый прапорщик украдкой передавал ей взрывчатку для ее рыболовного промысла. Неожиданный визит "Гринписа" встревожил молодую женщину. А если им стало известно, что в бухте глушат рыбу и они начнут копать еще и под это? Им же наплевать, что она одна растит шестилетнего сынишку, а отец на пенсии подрабатывает смотрителем маяка и получает копейки, которых не хватает даже на хлеб. Оштрафуют, или вообще передадут материалы в суд. Европейцам ведь рыба важнее людей.

"Зеленые" уже разворачивались на лодках, когда Андрей, хозяин танкера, которого Аня позавчера подобрала в море, выбежал на нос. Осыпая "морковок" бранью, парень отвернул вентиль, и из брандспойта на головы незваных гостей обрушились настоящие водопады. Аня от души хохотала, глядя, как защитники селедок и скумбрии увертываются от водяных струй, выпадают из лодок и барахтаются в воде. И даже пожалела, что веселье закончилось, когда командующий частью подбежал к Андрею и с криком "Всех же потопишь!" вырвал у Андрея шланг и завернул вентиль.

Командир "морковок" выбрался на берег первым, заметно растеряв свой самодовольный вид. Увидев, что у здоровяка заметно дрожат колени, Аня захохотала уже вслух. Промокшая до нитки девица, которой гринписовец помогал выйти из воды, обернулась, яростно прищурившись и отбрасывая с лица выбившиеся из "хвоста" на затылке пряди черных волос, и Аня поперхнулась. Она узнала эту смуглую девушку. Вчера на пляже Анин сынишка Януш побежал ловить своего надувного дельфина, которого порывом ветра унесло в море, поплыл за ним, ухватился за хвост, но дельфин попал в подводное течение, и его вместе с мальчиком стало уносить в открытое море. Увидев это, вдогонку бросилась загоравшая у полосы прибоя молодая женщина. Прибежав к берегу, Аня увидела, что пловчиха уже выходит с Янушем на берег - запыхавшаяся, мокрые волосы прилипли ко лбу. Пока Аня рыдала, обнимая сына, девушка уже исчезла. Ане сказали, что она живет в мотеле "Чайка". Но когда Аня с отцом пришли туда, чтобы поблагодарить отважную пловчиху, то узнали, что эта постоялица, Антонина Львова из Петербурга, только что съехала, объяснив, что приехал муж и они остановятся в городе у его знакомых. "Но как она оказалась здесь? Разве она работает в "Гринпис"?" - теперь Ане было стыдно за свой смех. "Тоня спасла Януша, а я смеялась, когда она выпала из лодки...".

*

Увидев на берегу Грекова, Афина яростно бросилась к нему.

Шут гороховый!
– побелев от ярости, выкрикнула девушка.
– Devil's beast! ;;;;;;;!

– Барышня, ну к чему...
– начал, было, Андрей, но не успел договорить. Перед глазами вспыхнул белый свет от удара в скулу. Потом ему ниже пояса врезали ногой в мокрой "джамп-бутсе" российского 36-го размера. Москвич согнулся почти вдвое и повалился на камни, ловя ртом воздух и корчась от невыносимой боли.

– Un morceau de merde!
– Афина пнула его ниже спины.
– Тупая скотина! Fjandinn hlutur! Smelly ass!
– тут, к счастью, Юхану удалось скрутить гречанку и оттащить ее от Андрея. Извиваясь в его руках, Афина добавила еще несколько проклятий на всех известных ей языках.