Чтение онлайн

Он отправился туда один - с Викой они не виделись уже нес- колько дней. Джек чувствовал себя довольным и несчастным. Была тишина, которую он любил, и не было шуршания, передви- жения воздуха, её рук в его волосах, не было лежащей на жен- ских коленях его головы. Так он и любил смотреть телевизор: голова на женских коленях, а руки обвивают её.

Джек ходил по квартире, что-то даже прибрал, вымыл посуду, позвонил знакомым, с которыми редко виделся. Как дела? Что творится у Вас? Не намечается ли чего-нибудь на сегодняшний вечер?.. Нет, в конце недели уезжаю. А что сегодня? Ну хорошо, привет.

Вике звонить не было смысла: она будет дуться ещё пару дней, потом они помирятся в кровати. Да и не хотел, наверное, он её сегодня видеть. Что-то в ней было отталкивающее. Нет, не сегодня.

В "Студии" всегда можно было найти горячий борщ и ледяной "Абсолют". Жалеющий себя Джек принял душ, надел старые джинсы, мягкие кроссовки, длинную рубашку навыпуск. Вышел из дома. Залез в машину и посмотрел на себя в зеркало. В голове проскочил старый автомобильный анекдот.

Вопрос автолюбителю:

– Вы едете в своей машине по маленькой улочке. Бросаете

взгляд на зеркало заднего вида и видите в нём падающего с

двадцатого этажа человека.

Ваши действия?

Правильный ответ:

– Поправить зеркало заднего вида.

На Джека смотрело усталое лицо, недовольная, грустная физи

150

ономия, мешки под глазами. "Мне нужен отдых", - сказал сам себе Джек. Откинулся на кресле. Закрыл глаза. Ни о чём сейчас не думал. Усталость... Нет, это была не усталость. От чего он собственно должен был утомиться? Это было недовольство.

Джек посидел так несколько минут, потом открыл глаза и вновь посмотрел на себя в зеркало. Устал от такой жизни. Мне очень нужна любовь.

"Я не знаю, чего я хочу", - проговорил он вслух. И улыбнув- шись мысли, мелькнувшей у него в голове, завёл мотор и выехал со стоянки. Мысль была следующая: "Всё нормально, парень, ты не сумасшедший".

Лору он заметил, как только вошёл в студию: среднего роста, тоненькая, отличная фигурка, длинные мягкие волосы; сразу захотелось погладить её по маленькой попочке (вы понимаете, на что я намекаю?). Позже он выяснил, что она полька, её мать десять лет жила в Ирландии, их каким-то образом перекосило (каким именно образом, Джек не поинтересовался; главное - сейчас всё в порядке), прекрасно владеет русским, обожает наших Булгакова и Лескова (не поспоришь). Про ирландцев очень давно мелькнула такая шутка.

Старый ирландец собрал всю семью и заявил:

– Мне надоело слушать истории о нашей жадности.

Я решил положить этому конец.

Завтра я на глазах всего города прикурю от стофунтовой купюры!

Все ахнули, а он продолжил:

– Во-первых, мы заткнём всему миру рот, во-вторых, с голоду от

этого шага не помрём, а в-третьих, - он сделал

многозначительную паузу, - неужели вы подумали, что я прикурю

от настоящей купюры?!

Джек сел за несколько столиков от Лоры, но так, чтобы видеть её. Надо посмотреть, может, она с кавалером. Сидит сейчас на унитазе, пердит себе всласть, а потом придёт на заранее заготов- ленные позиции - и уходи, поджав интеллигентно хвост. Можно, правда, вначале гальюн обследовать... Со своего места он видел и музыкантов, и натурщиц. Заказал сухой мартини и попросил у

151

официанта ручку с листком бумаги. Получив письменные при- надлежности, откинулся на спинку кресла и стал строчить.

"Квартет. Добродушный толстоватый ударник. Русский пиа- нист - Ян Виноградов - мы успели познакомиться здесь пару не- дель назад..."

Джаз всегда положительно влиял на Джека. Что-то сродни нар- котику.

"Саксофонист. Полный, но ещё в форме. На вид лет сорок пять. И главное, вот: гитарист. Чёрные джинсы, чёрные туфли, мягкая полосатая рубашка. Линейки снизу вверх. Видно, что рубашка из мягкого материала, почему-то обратил на это внимание. Вот сей- час, сейчас наступит его соло, его дриблинг. А пока саксофонист играет, бас, дворник расчищает землю от пожелтевших листьев. Мягкой добродушной медью. В старом парке у пруда..."

Принесли мартини, в бокале плавала пара светлых оливок. Джек добавил несколько капелек лимона и отпил. Улучшилось настроение; его отношение к алкоголю было больше духовное, чем физическое. И вновь тень грусти промелькнула у него в мыслях. Тень, закрывшая на секунду солнце джаза, натурщиц: почему я здесь один?

"А пока саксофонист играет, поёт, изрыгает рвоту души, прямо в уши мне дует. Давай, давай, высвисти мне перепонки, выдуй все мои шлаки, отлично, парень. Да у него прозрачные глаза! Ударник вдруг всех перебил - да не вдруг, все знали, что сейчас он вступит - бам-бара-бам, четыре удара палочками. Саксофо- нист назад отклонился, не поёт пока; пианист - Яник Виноградов плечами играет, коленками, коричневым жилетом, что на нём, пальцами ног...

И вот гитарист!.. Нет больше денег. Нет больше печали, радос- ти. Сейчас, сейчас нет. Ни хрена больше нет. Его самого не су- ществует. Гитарист вступил!"

Музыканты объявили антракт. Джек знаком попросил у офици- анта счёт, расплатился и направился к выходу; он как будто куда-то торопился. Хотелось ведь супа (борщ здесь не делали), чёрно- го хлеба и водки, но уже выпит сухой мартини, и от него приятно

152

чешется внутри. Где-то в районе груди... Пусть себе чешется.

За одним из боковых столиков он заметил Яна и подошёл поз- дороваться. С ним сидела Лора. Ян представил их и убежал иг- рать, - антракт закончился. Джек остался уже до самой поздней ночи. Не из-за Лоры. Остался, потому что некуда было спешить.

После выступления Виноградов предложил марихуану. Джек и Лора не отказались побаловаться.

Утром, когда Джек вернулся от Лоры домой, ему захотелось с кем-то поговорить. С кем-нибудь таким, чтоб ни в чём не приш- лось врать. Таких, к сожалению, не много: Макса не оказалось дома...

Полностью разбитый Джек ходил, как сомнамбула, по кварти- ре. "Лучше бы сегодня был рабочий день, - подумал он и хмык- нул, - хороша же жизнь, если ждёшь рабочего дня".

"Гитарист: закрытые глаза, полуоткрытый рот. Ну вроде и всё. Ничего больше не опишешь. Всё: закрытые глаза и полуоткры- тый рот. Блаженство... Наверное, так сладко умереть. В полном отречении от всего... Попробую как-нибудь".

Джек зашёл в зал Электрической компании.

Совещание. Что поделать?
– надо зарабатывать на хлеб насущ- ный. Хорошо, хоть не на стройке камни таскаю.

Центральный вход в Управление в очередной раз перестраива- ли; пришлось пройти через зал ожидания. Вдоль стен линейкой располагались столы, за которыми сидели служащие. На этих столах лежали бумаги, возвышались прогрессом компьютеры. Посетители. В центре зала стояли удобные широкие кресла, частично заполненные ожидающими своей очереди людьми... Вот там, в углу, Джек заметил девушку лет шестнадцати. Вероятно, родители поручили ей оплатить счёт. Прямо в центре сидел муж- чина лет тридцати пяти, меланхолично перебирая в руках газету. По левую сторону от него пожилая женщина. На самом краешке кресла. Держит рукой сумку, которую поместила между ногами.