Чтение онлайн

Остаток дня Джек провёл, работая над книгой.

163

10

"Как и большинство нормальных людей, я люблю утром пос- пать. Но сплю ли я в своё удовольствие каждое божье утро? Ко- нечно же, нет: я иду на работу. Я с большими сложностями ощу- щаю собственное тело, живот после вчерашней ночной трапезы безжалостно тянет вниз, руки беспомощно болтаются, а голова словно пазель из мокрой ваты. Но я хочу есть, пить, покупать презервативы, и поэтому я иду на это унижение рода человечес- кого - отправляюсь на работу. Я борюсь.

Приползаю в свой офис, и мне в голову лезут подобные мысли, которые я не стесняюсь записывать. Пришли бы мне хоть какие-то пару строчек, достойных бумаги, если бы я выспался сегодня всласть? Не знаю. Скорее, нет. Но какое это имеет значение?! Не думая!
– совершенно не думая, отдал бы этот полуисписанный листок за сон. Вместе с другими - вчерашними. Честное слово, не претендуя ни на что, взял бы и отдал. Какая, в конце концов, разница - написал я это или нет? Особенно, когда так хочется спать.

То же самое и в любви. Покажите мне человека, способного поменять хорошую, добрую любовь на пусть со временем приз- нанный стих о любви! А человека, способного променять страст- ную любовь? Разве стали счастливее те когда-то несчастные, те давно мёртвые, творения которых были признаны великими? Там, в земле. Счастливее. Их оправдывает лишь состояние, близ- кое разве только к оргазму. Я имею в виду творчество.

Да и потом, кто это они, которые признали ЕГО или Е? вели- кими? Кто они такие? Люди, обладающие большим пониманием? Наделённые особым видением свыше? (Сладкий бред.) Способ- ные отличить плохое от хорошего?

Можно долго и нудно задавать подобные астральные, лишён- ные хоть малой толики разума вопросы. Вместо этого сразу от- вет. И он, на мой субъективный взгляд, таков: эгоизм. Эгоизм в лучшем его понимании. Я бы даже сказал высокий духовный эгоизм...

Но почему же так высока плата за счастье? И есть ли это сча- стье вообще?.. Счастье, к которому привыкаешь, перестаёт быть

164

счастьем; это уже суррогат счастья, но всё-таки счастья? Это должно быть перманентно или вспышка? Поиск нового, поиск нового в старом? Потом полное понимание несовершенства счастья, несовершенства любви, так воспетой, любви, без ко- торой не быть счастью. И вновь - эрзац?

Ещё не осознавая до конца, не сказав самому себе правды, но уже перед разбитым корытом, которое, кстати, легко склеить, и вообще всё вернуть: дворец, нимб, счастье, любовь. Но уже в другом качестве; уже заплачена цена. Не глядя в собственные глаза, был всё же выписан чек. И именно ты подписался под этим чеком. Ты сам пошёл и вложил этот чек на своё имя. Ты был несчастен только по дороге в банк; и как только клерк забрал у тебя вексель, всё встало на свои места. Опасность миновала: всё вновь прекрасно, только следующий чек будет на порядок выше. Если вообще.

Ничего не поделать: мы так часто бываем недовольны, чувству- ем себя несчастными, что и впрямь входим в эту роль. "А чего, собственно, мы хотим?" спрашиваем мы себя и не всегда нахо- дим ответ. Фетишистам легче, - говорим мы, гладя себя по голо- ве, - они могут подсчитать количество диванов у себя в гостиной, но мы: не превратимся ли мы в духовных филистеров, найдя точ- ку отсчёта или - ещё хуже того - финишную ленточку.

Сам того не заметив, я, кажется, перешёл дозволенную черту самооценки, вознеся себя, причислив... И дело тут вовсе не в ложной скромности, а просто в том, что мне не хотелось бы пе- реводить самую больную для меня тему в философский спор, создавая в воздухе образы, общности, причисления и так далее, кто вообще имеет на это право? А даже если бы и были такие об- щности и причисления (скажем, ценой сверхусилий гениев), то насколько прочны эти творения мысли человеческой, насколько крепки эти духовные дворцы?..

Я посмотрел на небо и увидел над собой голубя.

Я не знаю, откуда и куда летит он.

...Творения, дворцы, образы... Но стоит мне лишь зацепиться за счастье, как я тут же обо всём забываю. Я ловлю миг за мигом,

165

оргазм за оргазмом и не хочу ни о чём думать, пока однажды не окажусь припёртым к стене, да так, что мои плечи кажутся час- тью этой стены. Я не могу пошевелить вдруг и пальцем, настоль- ко я ослаб или настолько я слабее стены. И я тайно начинаю гор- диться тем, что всегда проигрываю этой стене. И мысли о миге, который можно было ещё поймать, сбиваются на мысли о стене, от которой ты постепенно отделяешься, бормоча себе под нос: "Я ведь хотел бы только любимую женщину рядом с собой, интерес- ную работу, замечательных друзей...", ты продолжаешь ещё что-то шептать, но уже сам не слышишь себя, этот наркотический бред...

Пока я записываю эти мысли, в голову лезут и кружатся там, переворачиваясь с бока на бок, слова из "1984" Оруэлла, которые можно интерпретировать как угодно: "Я понимаю, как это дела- ется, я не понимаю - ЗАЧЕМ".

Жизнь течёт по своему руслу. И мы вливаемся в неё. К сожале- нию - мы... Так зачем понимать? Не лучше ли наркотический бред? Не лучше ли иллюзия счастья? Не лучше ли тихая искус- ственная радость?.. Нет!.. От мига к мигу! От оргазма к оргазму!"

166

11

На работе Джека раздражало буквально всё. Этот урод Стёмов, в голове которого был один сплошной секс. Палки в колёса всего движущегося не в такт с тобой, а порою и в такт - наплевать. Весьма скабрёзные улыбки. Ничем не оправданный воинствую- щий дебилизм. Потрясающей красоты предательства. Неприкрытая ложь в глаза. Самое интересное, иногда в глаза свои соб- ственные.

Подошёл как-то Джек к Стемову по делу. Стояли говорили о работе. Тут мимо них проходит девушка. Стемов дождался, когда та удалилась на почтительное расстояние, и говорит: "Если бы я её хоть разочек трахнул, она не ушла бы от меня никогда, - сде- лал паузу и, переведя взгляд на Джека, добавил, - да если бы я тебя, стервец, хоть раз бы трахнул..."

– Иди налей нам лучше чай, педрила, - улыбаясь, оборвал его Джек.

– Я не педрила, - парировал Стемов.

– Ты теоретик элитарного секса.

Стемов действительно не был педрилой и действительно сделал им по чаю. Никуда особенно не лез. Ему всегда удавалось ока- заться в стороне от больших скандалов. Перед сном совершал пробежки. Двое детей. Одна жена. Слыл достаточно умным че- ловеком. Достаточно...

– Слышишь, Ранинг, - сказал Стемов, удобней устроившись в своём кресле, Джек сел на подоконник, - Твой Грег либо святой, либо моральный идиот. Я тут недавно с ним поболтал, ну от не фига делать. Так вот: у него все хорошие. Представляешь?!
– Стемов заржал: - Все хорошие. Людей любит! Ну, почти как ты!
– Стемов зашёлся смехом вовсю.
– И на пенсию, говорит, надо выходить не в шестьдесят пять, а в шестьдесят два, чтоб успеть пожить. Во даёт, а?! Какая ему, аборигену моральному, разница? Всё равно ж болт уже не стоит. Отсмеявшись, Стемов сделал несколько глотков из чашки и продолжил.
– Но это всё-таки лучше, чем если бы тебе дали в помощь эту парочку с седьмого. Кстати, недавно он начал её чесать.

– Откуда ты знаешь?
– спросил Джек.

167

– Обижаешь, - быстро вернул Стемов.
– Ты понимаешь, Ра- нинг, она дебилка. И он полный дебил.
– Подумал и закончил.
– Ну, вот и всё в общем-то.

– Так у них всё в порядке, - констатировал Джек.

– Ну да.

– Так, слава Спасителю. Не переработай сдуру, - Джек отпра- вился к себе.

– Подожди, Ранинг, - вдруг разгорелся Стемов.
– Ты что, как и все здесь, считаешь меня помешанным на ё-ле, да? Как все эти местные, эти слоны необузданные, эти педы валютные, эти жме- ринцы несоветские.