Чтение онлайн

– Так уж и тысяча! Даже дриады столько в одном дереве не живут…

– Хорошо, пусть не тысяча. Пусть двести.

– Ладно, пусть двести. И что теперь делать будем? Сидеть тут всю ночь? Может, мы зря его боимся? Он же бесплотный дух! И чтоб случилось, если б он нас догнал? Обслюнявил бы, как соседский Питер, когда пытался тебя поцеловать в прошлом году?

– Фу-у, - капризно протянула та, что искала очаг. Можно было представить, как она при этом капризно сложила губки «клювиком». Она всегда так складывала губки, когда речь заходила о Питере.

Обе девчонки расхохотались при этом воспоминании. В ответ на звонкий девичий смех завывания и выкрики за дверью усилились. Тому, кто бесновался за дверью, смех совсем не нравился.

Заводила внезапно сдавленно ойкнула – она нашла камни, ограждающие очаг, мизинцем правой ноги.

Мизинец в темноте очень хорошо ищет, на что наткнуться.

Пошарив, нашла у очага веточки и мох на растопку. Застучала огнивом – и вот в очаге заплясали первые несмелые язычки огня.

Кто же в лес без ножа и огнива ходит? Только дети малые.

Лес может закапризничать, закружить.

Выйдешь на версту за ягодами – и блукать будешь трое суток, если лес на тебя осерчает. А то и вообще костей не найдут, если всерьез лес прогневаешь. Лес – он живой, капризный, с характером.

Уважения требует.

Усевшись на лежанку и уставившись на чахленький костерок, подружки прижались друг к другу. Было не холодно, но с огнем все же уютнее.

– Так чего мы так бежали? – вновь завела тот же разговор белобрысая.

– Неужели ты не знаешь, Шпаб?! Если призрак кавалера ап-Грие ночной порой коснется девушку или женщину, она превращается в ужасную уродку! И ее точно никогда уже не выберут на празднике орхидей…

– А ты почем знаешь?

– Мне рассказывала бабушка, а ей – ее бабушка. Говорят, в стародавние времена, бывали девушки и женщины, которые не хотели участвовать в празднике орхидей и специально сюда бегали, чтобы дух их испортил.

– Да не может такого быть, Айнширтз! Кто же такого себе захочет?! Кто же добровольно откажется от удела девушки-орхидеи?! Посмеялась твоя бабушка над тобой!

– Давай я тебе расскажу… Как мне рассказывали.

И подперев голову руками, явно подражая кому-то, заговорила уверенным, «взрослым» тоном, каким бабушки рассказывают на ночь сказки непутевым детям.

***

… Давным-давно, еще когда этот лес был просто лесом, а не живым лесом, а деревья в нем – просто бессмысленными деревяшками, а не как сейчас…

Это было тогда, когда, когда наши еще неразумные предки ссорились с гениями мест, вырубали рощи, распахивали поляны и запруживали реки. Когда магические существа не помогали людям растить урожай, а враждовали с заносчивыми захватчиками лугов и земель.

Тогда, когда Степные Волхвы еще были вынуждены сами прибывать в Империю, чтобы набрать «девушек-орхидей» для служения Единому в дальних странах. Тогда не было еще ежегодного "Праздника орхидей", на котором в каждой деревне и в каждом городе соперничают самые красивые девушки, за честь надеть чокер и предъявить миру красоту своего тела...

***

– Ты веришь, что такое вправду было?

– Слушай, не перебивай, а то я собьюсь…

– Нет, погоди, неужели были времена, когда девушки не хотели быть орхидеями? Ведь это так здорово – служить Единому в дальних странах…

– Я тоже не понимаю. Остаться дома, выйти замуж, отдаваться всю жизнь лишь одному мужчине, рожать детей, работать в поле. То ли дело жизнь девушки-орхидеи: дни в уходе за своей красотой, вечера и ночи в объятиях мужчин, ласкающих тебя…

– Да, представляешь, как это здорово?! Ты выходишь, одетая лишь в драгоценные камни и танцуешь. И в твоей красоте зрители видят красоту замысла Единого, и каждый хочет тебя одарить наслаждением. Но твой импресарио допустит к тебе лишь самых достойных, готовых уверовать в план Единого. А если девушка-орхидея не захочет...

– Как это – «не захочет»? Мала ты еще об этом рассуждать! Орхидея всегда хочет! Ты будешь слушать дальше?

***

В те времена великий Скульптор Степи прибыл в Империю за орхидеями, чья красота должна была славить Единого.

И набрал дюжину дюжин прекрасных девушек и женщин, которые должны были стать еще прекраснее под его руками. Но тут в его лагерь явился злобный кавалер ап-Грие и потребовал отдать ему самую прекрасную из женщин.

Был он уродлив собой. Но самое ужасное – будучи мужчиной, он сам хотел вести жизнь девушки-орхидеи у ног женщины. Он хотел проводить дни в неге, а ночью получать наслаждения, не будучи достоин этого. Он добивался, чтобы его избранница надела ему чокер и вынудил ее к этому.

Но его избранницу, к счастью и провидением Единого, нашел Скульптор. А безумного кавалера жестоко казнил, здесь, неподалеку. И приколотил его чокер к стволу живого дерева, обрекая неупокоенную душу завистливого кавалера бесконечному завистливому страданию в виде призрака, способного оставить лишь липкий след на листве, как мерзкий слизень. Существованию, в котором он не способен ни получить наслаждение, ни подарить.

И с тех пор кавалер, позавидовавший счастливому уделу девушки-орхидеи, каждую ночь мечется по лесу, пытаясь своим поцелуем изуродовать каждую встреченную женщину, лишить ее счастья быть орхидеей…

***

Русоволосая рассказчица умолкла, сама напуганная собственной историей.

– Слушай, но если это действительно так ужасно, то зачем мы сюда поперлись?- вдруг спросила блондинка. И ее собеседница внезапно разрыдалась…

– Потому что я надеялась, что он догонит тебя. И мне не придется соревноваться с тобой на Празднике орхидей. Но ты бежала быстрее меня. А я так хочу стать орхидеей!!! Иначе отец отдаст меня за этого противного Питера!!!! А ты красиве-е-е-е…

И разрыдалась от собственного признания…

***

ФРАКТАЛ СЕДЬМОЙ. Сказка о безрассудной принцессе Гармсиль

Ненаписанный цикл "Сказки Мира"

Раздел "Сказки Южного материка"

История принцессы Гармсиль, что дошла до меня, драгоценные мои собеседники, произошла во времена моего деда.

Тогда на берегу теплого моря, которое жители Юга называют Красным, процветала благословенная страна Гарм.

И правил ею король Гарм XVII – такая у них была традиция: каждый новый король при восшествии на престол брал имя Гарм. С номером. А кто мы такие, чтобы осуждать чужие традиции?

У короля Гарма рос наследник – хороший послушный мальчик, который в свой черед сядет на трон. Звали его Гармдин – «надежда Гарма».

И была у короля дочь, достигшая брачного возраста, которая приносила королю сплошные огорчения, ибо отказывалась выходить замуж по желанию своего отца, была своенравна и упряма.