Чтение онлайн

– Ну, и, - нетерпеливо подгоняла его Хавка, - почему ж они к нам то ни прилетят на своих тележках?

– Да, погодить, ты, - одёрнула её Дануха и обращаясь уже к Данаве, ласково, как детей упрашивают, попросила, - да ты сказывай, братик, сказывай.

– Ну так я же рассказываю. В аккурат на следующих день, как наша баба к ним прижилась, эти гои вертались с очередного налёта и в логове закатили свадьбу.

– Свадьбу?
– переспросила Хавка удивлённо.

– Да, - не с того не с чего обрадованно подтвердил колдун, - их атаман женился на Утренней Заре.

– Зорьке?!
– в один голос и одновременно вскрикнули Дануха и Хавка.

– Какой Зорьке, на богине своей Утренней Заре...
– обескураженно пролепетал, ничего не понимая Данава, но осёкся не договорив.

– Нашей Зорьке, придурок, - припечатала его Дануха, - это ж как раз они вертались опосля налёта на наш баймак.

Данава бедный сначала выпучил глаза и рот открыл, пытаясь возразить, а затем, как бы сдулся и поник головой.

– Точно. Зорька и Тихая.

– Какая Тихая?

– Тихая Вода.

– И эта там?

Дануха почему-то закипела от негодования, лицо её стало красным и на скулах заиграли желваки.

– Да, похоже, - ответил колдун, понурив голову и говоря еле слышно, - свадьба двойная была. Атаман на Утренней Заре, а его правая рука на Тихой Воде. Наша баба Зорьку собирала. Там у них ещё одна баба есть в знахарках, так вот та другая, Тихую.

– Вот сучки мелкожопые, - вдруг взорвался ни с того, ни с сего Лад.

– Э! Сучок-пережиток. Ты на Зорьку-то ни рычи. Ни знаем, как дело то было. Чай ни бегом бежала, волоком тащили, - заступилась за свою кровушку Хавка.

– Да эти вертихвостки только и думают, как из родных баймаков к арам сбежать. Мёдом им видать там намазано?

– А я-то все мозги сломала про Зорькину загадку, - не обращая внимания на их перебранку и уходя в глубокую задумчивость, но от этого, не становясь меньше наливаться кровью, проговорила Дануха.

– Какую загадку?
– по-змеиному зашипела на неё Хавка, тут же переключаясь, - почему я ни знаю, Данух, ты ж знаешь я за Зорьку глазки то по выцарапаю и волоски на всём теле у любой по одному по выдергаю.

– Не шипи, - столь же злобно шикнула на неё Дануха, - на Семик это было, а потом тебя пнули. Мы и не виделись ещё. Кода ты у меня в последний раз была?

– Давненько, - остывая сказала Хавка и сделала вид, что успокоилась.

– Да бабе, чё девок куманиться водила, померещилось. Хотя уж если всё так вышло, то может и не померещилось. Ладно, потом поговорим, - заговорила она примиряюще и вновь перевела стрелки на Данаву, - ну, чё дальше-то?

– А чё дальше?
– переспросил он с видом мол, а что вам ещё надо от меня, - праздник у них. Загулы. Пьянка.

– А остальные?
– как на допросе пытала Хавка.

– А чё остальные?
– не понимая пожал плечами колдун.

– Ну, двое об женились, а ты сказываешь их там целая тьма. Кто ещё из наших девок там?

– Да я почём знаю. Никого там больше нет. Только эти две молодухи, да две бабы на всё логово.

– Значит скоро надо ждать в гости, - грустно констатировал всё в том же ключе Лад.

– Не, вряд ли, - тут же на автомате ответил ему Данава

– Раздолбай ты в задне место, - обречённо выдохнула Хавка и как дитю непонятливому начала вдалбливать всем понятные истины, - они наоборот кинутся по примеру атамана мокрощёлок себе искать и тут им одного баймака мало будет. Им с девяток и то может не хватить.

– Пока атаман Зорькой не наиграется, они никуда не двинутся, - набычившись упрямо стоял на своём Данава, - а это дело молодое, может и растянуться на долго.

– И у трёх по десять ближников яйца дымиться будут? Он ведь наверняка ни туп, а значит понимает, чё может и доиграться. В раз скинут.

– Не-ет, - самодовольно протянул колдун, - в том-то и дело, что там у них всё не так, как у нас. Он у них с детства не сменяемый. Там на нём всё держится. Он у них какой-то особенный. Они все как один не только боятся его и уважают, они на него молятся, как на бога своего. Не один даже подумать о таком не смеет, не то что всерьёз голову поднять. Я думаю, что до осени они из своего логова не вылезут.

– А осенью степь дождями напитается, как они на колёсах по ней ездить будут?
– встрял в разговор Лад.

– Значит и осенью не полезут.

– Они раньше полезут, - задумчиво проговорила Дануха, отлепляя примочку от груди и намачивая шкурку в миске для новой пытки, - а помнишь на Святках чё творилось, Данава?

Колдун враз погрузнел.

– Помню.

– Огрызок ты не понять, чего, братец, - беззлобно ругнулась Дануха и гротескно передразнивая, добавила, - отвар попутал. Так бы и дала в лобешник то. Надо было тогда всю нежить послушать, глядишь отвели б беду.

– Так, - опять влезла наглая хозяйка, - а там чё было?

– Да вон пускай колдун недоучка покается, а я пойду рубахи простирну.

И утопив шкурку в миске, Дануха направилась в тёмную баню.

Они.

Клип четырнадцатый.

Неважна.

Дануха и Данава покинули гостеприимную Хавку к полудню следующего дня. На этот раз две непримиримые подруги чуть ли слезу не пустили, прощаясь, даже глумились друг над другом ласково и порой с любовью. Данава с Ладом всё время их прощания о чём-то бурно шептались, размахивая руками и посохами. Со стороны могло показаться, что они ругались на грани драки, но делали это почему-то приглушёнными голосами или даже шёпотом. Когда же пришло время уходить, то резко успокоились, обнялись и долго молча стояли. Пока Хавка не рявкнула на них, обозвав "недоделанным бабами сзади", обматерила, и чуть ли, не вытолкала Данаву в шею.

Добравшись до лесной норы в которой обитал колдун, они бросили мешки с поклажей, что сами таскали и то, что Хавка наложила и по настоянию Данавы пошли на место бывшего баймака. Интерес пойти туда, как не странно, оказался обоюдным. С Данавой было всё понятно, лучше один раз увидеть, чем кучу раз слушать, а вот интерес Данухи поначалу был не очень понятен и только добравшись до развалин, стало всё на свои места. Ещё на подходе к бывшему баймаку, только пройдя змеиный источник, их встретила настоящая истерия взбесившейся птицы. Воровайка от радости, похоже голову потеряла. Она выписывала такие замысловатые завихрения вокруг людей, что уследить глазами за её выкрутасами было попросту невозможно. При этом то, что она выдавала голосом, вообще описанию не поддавалось и на все увещевания Данухи замолчать и успокоиться, никак не реагировала. Только после того как Дануха обложила её со всех сторон матюгами и замахнулась клюкой, сорока заткнулась и отлетев к ближайшей берёзе, уселась на ветку, всё равно, при этом нетерпеливо скача по толстому суку туда-сюда и бурча что-то себе под клюв.

– Воровайка, - устало начала Дануха, - я тоже рада тебя видеть, дрянь ты эдакая. Вот вишь даже волчью шкуру скинула, чёб тебя не бесить.

Она развела руками, как бы говоря вот посмотри на меня. Потом похлопала себя по правому плечу и ласково позвала:

– Подь сюда. Я тебя потреплю, мерзавка ты маленькая.

Сорока замерла. По наклоняла голову из стороны в сторону. Затем вспорхнула и буквально шлёпнулась с размаха на плечо хозяйки. Та погладила её по голове и спине, прошла рукой по длинному хвосту, от чего тот резко вздёрнулся вверх. Птица заурчала довольная, забулькала и в сочетании с её блестящими масляными глазками сложилось впечатление, что сорока тихо плачет. Перемирие состоялось. Данава стоял рядом и радовался от чего-то как дитя малое, по крайней мере не меньше сороки.