Чтение онлайн

Степная Дева - нежить Вала, одна из Облачных Дев. Рацион питания - страх, испуг, паника и им подобное. Притом её мишенями были как мужская, так и женская половины человечества. Степные Девы были главными пугалами полей и огородов. Притом пугали не только психологически, но и могли вполне реально врезать по башке, своим коронным "бабьим ударом", которым она могла и насмерть зашибить. (В медицине этот "удар" называют солнечным или тепловым ударом.) Психооборотни. Принимают для каждого человека персональный образ, основанный на его страхах и фобиях. Её внешний облик всегда имеет странную особенность. Она состоит их двух разных половинок, одна из которых живая, а другая мёртвая. Но основная пугалка у неё не снаружи, а внутри. Человек боится даже не внешнего образа, а то, что за этим образом скрывается, прячется. Она парализует у человека всё и надо быть сильным духом, чтобы перебороть в себе этот страх. Именно из-за парализующей внутренней составляющей, внешняя как правило смазывается и не запоминается. Запоминается лишь очень высокий рост, русые волосы, убранные в женские двойные косы или убранные под головной убор. Властное, не выражающее никаких эмоций лицо, деталей которого никогда не помнят. Пугающе быстрые перемещения в пространстве, вообще без какой-либо моторики. Летящей, парящей, скользящей по траве "походкой" в мареве полуденного пекла и пьянящего аромата трав, она хватает свои жертвы в оцепенение и подобно паучихи, начинает высасывать из жертв эмоции страха и ужаса, при этом извращённо издеваясь, постоянно задавая вопросы - обычные и порой примитивно простые загадки. И это не случайно. Для того чтобы разгадать загадку требуется логически проанализировать предложенную понятийную комбинацию, перейти в область абстрактного мышления, синтезируя единственно верное и как правило, простое понятие, которое и является отгадкой. Но сделать это надо в состоянии панического страха и ужаса, парализующих не только двигательную функцию, но и мыслительные процессы. В этом то и "соль" абсурдной на первый взгляд экзекуции. Только успокоившись, подавив в себе панику, только сосредоточившись на понимании, отвлекаясь от навязчивого страха, человек через этот страх переступает. Как только он перебарывает в себе страх и ликвидирует панику, он вдруг понимает, что загадки элементарно простые и знакомые ему с детства. Если человек не смог мобилизоваться в нужный момент, то он не способен вообще понять, что его спрашивают. Он забывает все на свете, впадает в ступор и это для него приговор. После нескольких не отгаданных загадок, не способный справиться со своими собственными страхами, получает по голове "бабий удар". Со Степными Девами заключался ритуальный договор. Делалось это при "разбитии" нового поселения. Люди приходили в новое место, и место это было на степном берегу реки. И у степи надо было выпросить разрешение, впрочем, как у реки и неба. Но если у реки разрешение выпрашивалось у Водяной Большухи, у земли непосредственно у Матери Сырой Земли, а у неба разрешение просили именно у Степных Дев. Отличие этого ритуала от заключения договоров с Водными и Лесными Девами заключалось в том, что мужчина, не совершал договорной половой акт со Облачной Девой, не обременялся "обязательством верности" и мог спокойно заниматься сексом с другими женщинами. Раз в год артель "командировала" мужчину, как правило, молодого для подкрепления договора к Степным Девам, где он, пройдя полный ритуал с загадками, благополучно отпускался. На следующий год отправляли другого, новенького. Каждый мужик знал, что влюбиться в любую Облачную Деву - это самоубийство, поэтому старались в половых отношениях держаться от них подальше. Хотя дурней во все времена хватало, кое-кто пытался попробовать...

– Ты знаешь, Дануха, - продолжала Елейка, - я прямо пред этим, когда-коренья-то дёргала, одними мыслями была занята. Искала путь к побегу. Я знала, что поле соглядатаями с собаками отцеплено, но почему-то была уверенна, что только от сюда путь есть. Куда бежать и что потом делать буду, не думала. Но вырваться из проклятого места желала всей душой и знала, что вырваться мне поможет только чудо. И до меня тогда дошло про загадку-то. Я поняла, что вот оно чудо. Не знаю откуда, не спрашивай, но уверовала я, что этот жмур - Степная Дева и она мне поможет. Тут и живот отпустило. Бояться то я не перестала, волосы дыбом стояли, аж больно становилось. А она стоит, молчит, ждёт. Ну я возьми да ответь, мол эхо это. В горле всё пересохло, ни капли слюны, а она раз, и повернулась ко мне лицом. Мама, роди меня обратно. Лучше б она этого не делала. Она, оказывается, из двух половинок склеена. Одна живая, как баба обычная, а вторая - скелет дохлый. Половина черепа голая, вместо глаза дыра огромная, на теле рёбра с кусками тухлого мяса, а вторая часть девичье стройное тело в облако одетое, ну или как туман в виде рубахи. Она меня опять спрашивает:

– Все её топчут, а она от этого только лучше. Что это?

А говорит она странно, как будто ей всё равно, всё равно и рот закрыт, губы не шевелятся. И тут совсем осмелела я и даже встала на ноги, только колени задрожали и на всё тело колотун колотил. Только я зубы стиснула, кулаки сжала, а себе думаю "Должна! Другого шанса не будет". Отвечаю, мол "тропинка". А она раз, и уж стоит ко мне правым боком, что нормальный. Как повернулась, даже не заметила, хотя я не отворачивалась и даже не мигала. Смотрит куда-то в даль и задаёт мне третью загадку. "Скачет по степи красиво, разметалась ветром грива", - говорит, - "кто это?". "Конь", - отвечаю. И тут она вновь поворачивается ко мне лицом, а мёртвой то половину у неё уж и нет. Вся, как нормальная, только светится, лица не разобрать. "Будь здрава, Елейка", - говорит, рта не открывая, а сама, как не живая, только в глазах, солнечные зайчики прыгают. "Здрав будь, Дева Степная, сестра Облачная", - отвечаю я ей, а у самой аж в зобе всё спёрло, как же с ней говорить то трудно, я почему-то тогда очень зареветь захотела от обиды, но удержалась, а она протягивает мне это.

Елейка вытянула из-за пазухи каменный круглый-блинчик на верёвочке, изумрудно зелёного цвета, размером чуть побольше перепелиного яйца. По средине дырка, в которую и продета была плетёнка, притом плетёнка та была свита из конского волоса, а не из травяной верёвки.

– Какой красивый, - восхищённо проговорила Неважна, касаясь камня пальчиком.

Елейка и не заметила, как та их нагнала и пристроилась рядом. Каждый потрогал странный гладкий камень. Он был настолько гладко вылизан, что в него можно было смотреться как в зеркальце. Дануха даже взяла его в руку и пронюхала своим чутьём и произнеся лишь "вот оно как", тут же отпрянула от него.

– Ну ладно, хватит, - пробурчала Елейка, упрятывая подарок Степной Девы поглубже себе за пазуху.

– А что дальше?
– полюбопытствовала захваченная рассказом Неважна.

– Что было, то было, - огрызнулась молодуха.

– Елейка, - проговорила на распев Дануха интонацией в голосе, как бы грозя пальчиком.

Девка шумно сглотнула. Они стояли на тропе по среди леса, окружив Елейку и ожидая продолжения.

– Ну вот, - сдалась она, - подаёт она мне этот камень и говорит: "С этим змеиным камнем пойдёшь по тропинке к роднику", а думаю про себя, как же я пойду, коль вокруг охрана, сама то оглянулась и обмерла. Все вокруг на земле валяются и девки, и надсмотрщики и даже собаки, словно дохлые. А она продолжает: "Найдёшь там коня. Напоишь его через этот камень и сделаешь всё, что он тебе скажет".

– Это как?
– не удержалась молодая охотница.

– Башкою об косяк, - съехидничала Елейка, - ты слушай, не перебивай. Хотя я тоже по началу ничего не поняла. Хотела было её спросить, а та повернулась ко мне задом и поплыла, даже не двигая и одной частью тела. А спины то у неё и вовсе нет. Вся спина от не догнившего жмура. И смрад такой от неё пошёл. Брр.

– Ты за ней пошла?
– не успокаивалась Неважна в охватившем её азарте, подобно девки кутырки, что друг другу страшилки рассказывают ночью под одеялом.

– Растворилась она, - ответила Елейка на это раз спокойно, - отплыла на несколько шагов и как туман развеялась. И хорошо, а то пока я смотрела как она плывёт, у меня самой всё в глазах поплыло. Голова закружилась, чуть не потерялась там. А как пропала, так и очухалась да бегом к роднику. Он там за леском, недалёко. К тому же пить хотелось аж невтерпёж. Прибегаю, а там действительно конь стоит.

– Злыдень?
– опять влезла Неважна.

– Нет. Старый такой. Спина вся седая. Голову понурил, стоит. Я подбежала, воды похлебала, камень в руках верчу и только тогда задумалась, а как же через него этого коня напоить-то.

И тут, на самом интересном месте, рассказ прервался. От куда-то из леса, через бурелом, с жутким треском, на них вылетел, вернее, выскочил Злыдень, а сверху, широко раскинув крылья, брякнулась на плечо Данухи усталая, но довольная Воровайка.

– О, срань пархатая, заявилась не запылилась, - пробурчала хозяйка, тем не менее поглаживая птицу по голове.

Елейка подбежала к коню и тоже погладила его по морде, что-то нашикивая как змея. Злыдень довольно пофыркивал, переступая с ноги на ногу.

– Ну, Елейка, - чуть не плача взмолилась Неважна, - ну что дальше? Как ты его напоила?

Елейка в ответ тяжело и звонко выдохнула, всем видом показывая, как ей уже надоела эта назойливая чужачка.

– Да с ладошек она его напоила, так же, как и мне воду подала, - раскрыла секрет Дануха и махнув клюкой, которая оказывается была уже у неё, скомандовала, - айда домой, а то сестру со всем с голоду заморим.

– Правильно, - хлопая Злыдня по боку, отправляя гулять, подтвердила Елейка, - вложила камень в ладони, зачерпнула воды и подала. Тот шустро так, я даже не ожидала, зачерпнул губами всю воду вместе с камнем, но не успела я напугаться, как он камень обратно в ладони выплюнул и мордой так машет мне мол надень себе на шею. Ну я и надела. А как надела так по-ихнему и запела. Я, когда к роднику то бежала, думала, что с каким-то колдовским конём говорить буду, который по человечьи гуторит, а оказалось наоборот. Нет, я конечно, по конскому ржать не стала, но сразу поняла, что по конскому понимаю. Я на каком-то странном зверином языке начинаю разговаривать, ни на одного зверя не похоже, а когда он говорит, то будто у меня в башке сидит, внутри и там говорит.

Дальше рассказала она, что поведал ей этот старый конь секрет из секретов, как с помощью таких змеиных камней с конями куманиться - лошадиться. Потом кликнул он Злыдня и назначил его Елейке вроде как половинкой быть, если сумеет сделать то, что сказывал. Она тут же провела ритуал и всё у неё получилось, лучше, чем сама Елейка ожидала. Снимет с шеи камушек, она как была Елейка, так ей и остаётся и конь как конь, а стоит камушек одеть, толи она наполовину конём становится, толи конь наполовину ею.

– Так я не поняла?
– спросила её Дануха, шагающая впереди отряда, - кто из вас кем повелевает-то?

– Я им - недоумённо высказалась молодуха, - он же вообще не говорит. Это я, когда с ним разговариваю сама собой на этот язык перехожу. Притом про себя в голове говорю нормальными словами, а звуки получаются какие-то странные. Стоит мне прислушаться к себе ушами, всё тут же пропадает. Поэтому, когда я с ним говорю, себя не слушаю. А его просто чувствую, как руку вот, ногу. Ну, понимаете.