Стервятники
Шрифт:
Вышел Рунге и из мутных отношений с представителями кавказского «бизнеса». В свое время эти связи неплохо помогали ему отмывать «черный нал», но нарастающая на Северном Кавказе напряженность буквально поставила и местные диаспоры «под ружье». Теперь их все чаще интересовали «патрончики и винтовочки», а не добротная кожа и бытовая техника. На складах военного и пограничного округов, понятное дело, оружия и боеприпасов хватало, как и тыловых крыс, мечтающих сделать свой «гешефт». Аксиома, выведенная еще великим Суворовым, по-прежнему не требовала доказательств: интендант тащит всегда. Сидит на сгущенке - тащит сгущенку, сидит на взрывчатке - тащит взрывчатку. Но когда в начале 1992 года забайкальская милиция совместно с чекистами накрыла в читинском аэропорту несколько «бортов» с уплывающим в горячий регион оружием, боеприпасами и снаряжением, Рунге прошиб холодный пот. На его счастье, громких дел по кооперативам «Карабах», «Арусяк», «Радуга» и др., подозреваемых в обеспечении «маслятами» и «стволами» Нагорного Карабаха и прочих «жарких» южных мест, у правоохранительных органов почему-то не получилось. Зато аэропортовские «конфузы» окончательно убедили: от военно- интендантского «бизнеса» надо держаться подальше.
И , по большому счету, давно пора набирать вес в цивилизованном предпринимательстве, уверенно входя в коридоры власти с сияющим венчиком законопослушности над благородной сединой тщательно уложенной шевелюры.
Эта грандиозная задача реализовывалась, конечно, трудно. От генеральной линии приходилось отступать из-за всяких «шкиперов» и «арнольдов». Е.М. понимал, что и в дальнейшем без подобной «хирургии» он вряд ли обойдется, но главные усилия концентрировал на ударном вхождении в легальный бизнес, для чего средств и энергии не жалел.
И на забайкальской земле один за другим множились полезные для населения и местных властей - в качестве устойчивых налогоплательщиков - предприятия, прямо или косвенно родившиеся при активном участии господина Рунге, под его «крышей».
Внешнеэкономическая фирма «Контракт» трелевала из Поднебесной тюки ширпотреба, в котором остро нуждался пообтрепавшийся за почти десятилетие перестройки стар и млад. Как на дрожжах, вырос продуктово-вещевой рынок, где вышеупомянутый ширпотреб по низким, соответствующим его качеству, ценам сметался населением наряду с лапшой и мандаринами, тушенкой «Великая Стена» и порошковыми сливками, рисом и сахаром. В областном центре замелькали желтые «Волги» и «Газели», которые в немалой степени сняли дефицит общественного транспорта, создавшийся в Чите после развала городского таксопарка и грандиозного пожара, уничтожившего в боксах большинство автобусов, обслуживающих городские и междугородние маршруты.
Евгений Михайлович во всех этих благородных ситуациях - развитии розничной торговли, общественного транспорта и тэ пэ, и тэ дэ - не светился. Хватало молодых и энергичных мальчиков-мажоров с университетскими дипломами, которые быстро нашли общий язык с такими же мажорами, правда, несколько поседевшими от передряг ликвидации в ходе перестроечных процессов «руководящей и направляющей силы советского общества и ее боевого отряда - ленинского комсомола».
Поседевшие комсомольские функционеры в большинстве своем остались на плаву, обосновавшись в администрациях и мэриях, где с прежним задором и «энтузиазизьмом» теперь кляли былой тоталитаризм и отдавались строительству демократических перемен. Среди них оказались и настолько «продвинутые» к новым общественно-политическим реалиям, что молодой поросли, выпестованной Е.М., не составило большого труда с оными скооперироваться под общими слоганами заботы о процветании родного края. Например, на той же ниве строительного бизнеса: без излишних проволочек в областном центре развернулось и стало набирать обороты строительство элитного жилья. Одни щедро предоставляли оказавшуюся в избытке городскую площадь под так называемую «точечную застройку», а партнерская сторона - принялась быстро возводить на этой площади красивые, современные высотки. На слуху появились доселе неведомые населению понятия: «элитное жилье», «ипотечное кредитование», «агентства недвижимости».
Город хорошел. Раздвинулись бордюры мостовых, засвежело дорожное покрытие, по которому величаво заскользили элегантные «лексусы» и внушительные «лэнд круизеры», коих вскоре на душу населения стало немногим меньше, чем на столичном Садовом кольце. И только вредное старшее поколение упорно талдычило про среднюю температуру по больнице. При чем тут эти банальности, когда впереди еще столько дел!
Да, «из тени в свет перелетая», Евгений Михайлович Рунге мечтал о большем. И был убежден, что в бумагах, которые неизвестно куда дел ныне покойный Лоскутников, как раз и содержится ключ к этому большему. А так как путь в неизведанное зачастую сопряжен с непредсказуемыми поворотами судьбы, Евгений Михайлович решил таки слегка обозначиться «в миру»: совершив несколько не сильно его обременивших общественных телодвижений, облачился в тогу депутатской неприкосновенности.
Глава 10. СЕМЕНОВ, 25 июля 1920 года
ПРОТЯЖНЫЙ паровозный гудок, казалось, разваливает голову пополам. Всё! Теперь надо думать, как уносить ноги самим. Японцы все-таки заделали ему козу! И что оказалось в дипломатических потугах, больше напоминающих вой и скулеж побитой собаки! Разве он забудет, как мучительно искал слова, сочиняя телеграмму наследнику императора этой чертовой Страны Восходящего Солнца: «Защитнику идей гуманности, достойнейшему из благородных японских рыцарей, - просьба настоять перед его могущественным родителем, его императорским величеством, на прекращении эвакуации войск из Забайкалья по крайней мере на 4 месяца в целях помощи многострадальной армии, борющейся за сохранение Читы с согласия ее благородного соседа Японии».
Бог ты мой, перед кем метал бисер! На что надеялся, как наивная курсистка! Ответ японского военного министерства - оплеуха:
«Японское правительство рассмотрело Ваше желание со всех точек, оно благодарно Вам и желает поддержать дружественные отношения, но положение, давящее на нас со всех сторон, не позволяет нам исполнить Вашу просьбу.
Японское правительство не считает Вас достаточно сильным выполнить великое дело, которое обеспечило бы великое будущее японского народа. Ваше влияние на русский народ с каждым днем слабеет, и ненависть, которую питает против Вас народ, не помогает нам в нашей политике.
Японское правительство обсудило вопрос с союзными правительствами, но со всех сторон мы нашли отрицательную позицию.
Если Вы желаете направить Вашу деятельность в другом направлении, мы ее поддержим с большим удовольствием, но в согласии с принципами, которые Вам известны».
Подсластили, узкоглазые, напоследок: предложили помочь стать равноправной стороной в переговорах с буферной республикой. С паршивой овцы хоть шерсти клок, только если бы у владивостокского правительства вес имелся! А его-то и нет! Первую скрипку в создании «буфера», конечно же, играют в Верхнеудинске. Верхнеудинское правительство признали и большевики, Рэсэфэсээрия! Амурчане с ними заодно. Во Владивостоке зря пыжатся и пузыри раздувают. Вот и он, как мальчишка, этим приморским фанфаронам поверил! Купился на возможность сыграть в демократические игрища. А какие козыри на руках? Акт, подписанный Колчаком накануне ареста - вот и все козыри.
Да, рухнувший на ангарский лед бывший верховный правитель успел подмахнуть «рескрипт» о передаче ему, генерал-лейтенанту Семенову, всей власти на Дальнем Востоке. Но что нынче эта писулька? Даже генерал Оой, командующий японскими экспедиционными силами, и полномочный дипломатический представитель Японии во Владивостоке Мацудайра не советовали посланцам атамана, вальяжному кадету Таскину и генералу Хрещатицкому, козырять колчаковским мандатом.
Дал указание предлагать меньшее: он, Семенов, останется командующим военными силами в создаваемом «буфере». Что ж, это был вполне терпимый вариант, тем более, что Хрещатицкий телеграфировал: «Японцы во всяком случае будут поддерживать командование и атаманство для вас в буфере; приморцы гарантируют буржуазно-демократический строй без активного участия коммунистов; на возглавлении Вами командования будем настаивать вплоть до разрыва».
Да, пришлось показать «благородство намерений» - когда в Читу прибыла делегация приморского правительства, он вполне успешно продемонстрировал влияние и силу: открыл Народное собрание, устроил смотр читинского гарнизона. Мол, буржуазно- демократическую республику принимает и готов служит верой и правдой. С тем и проводил владивостокскую делегацию в Верхнеудинск. Да только там ее встретили сурово: верхнеудинское и амурское областные правительства, уже пропитавшиеся большевистским духом, наотрез отказались сотрудничать с атаманом.
Не помог и генерал Оой, пригласивший амурчан на переговоры. Долго убеждал, что Семенова необходимо привлечь к созданию республики, за его спиной серьезная армия. Потом заявил открытым текстом: японские военные власти не допустят каких-либо враждебных действий против Читы, они согласны на мир, но без коммунистов, а если придут Советы - то война. Напоследок настоятельно посоветовал объединяться с Приморьем, а не Верхнеудинском, который близок с Москвой, а распространения коммунизма на Дальнем Востоке японское командование не допустит. Амурчане ответствовали дипломатично, но нагло, дескать, вопрос с Семеновым должны решать правительства объединяющихся областей, без японцев.