Чтение онлайн

Он сегодня видел крозатс, или ему показалось, — блеск солнца на копье, вспышка цвета сквозь деревья. У них было не так много времени, чтобы добраться до Монтайе.

Он поцеловал ложбинку между ее грудей, провел рукой по ее бедрам, животу, бокам.

— Ты так прекрасна, — сказал он. — Почему ты не замужем?

— Мой отец хотел, чтобы мое приданое досталось другому каменщику, который мог бы продолжить его дело. Но человек, за которого он хотел меня выдать, умер, прежде чем они смогли договориться.

— Должно быть, были и другие женихи?

— Кому нужна ведьма — с дырами в руках? И которая к тому же уже не девица?

Полоска лунного света, тонкая, как ртуть, скользнула по облакам; темно, потом светло, потом снова темно. Он исследовал ее руками, и ей казалось, что он знает ее тело лучше, чем она сама. Она ахнула, мышцы ее живота затрепетали, как крылья маленькой птички. Она вскрикнула один раз, запрокинув голову. Очень долго она не могла отдышаться.

Наконец она раскатисто рассмеялась, совсем не как святая.

— О, сеньор, — сказала она. — Вы сделали бедную дочь каменщика очень счастливой.

*

Когда она проснулась, было холодно, и его не было рядом.

— Сеньор? — Затем она услышала его голос и вышла. Она нашла его на коленях, руки сложены в молитве. — Что вы делаете? — спросила она.

Он смущенно встал.

— Я молился.

— О чем вы молились?

Он помедлил.

— Я просил о стажды ста таких же рассветах. И чтобы в каждый из них я мог найти тебя спящей рядом со мной.

Она улыбнулась и поцеловала его в щеку. Внезапно она подумала: «Так вот какова на вкус радость? Интересно, смогу ли я удержать ее хоть ненадолго».

Филипп поднимался вверх сквозь перистые сосны, ведя Лейлу под уздцы. Фабриция качалась в седле. Ее ноги снова кровоточили, и она едва могла стоять. Вдали он видел Монтайе, его барбаканы, вздымающиеся со скал, вырисовывались силуэтом на фоне белого неба. Послеполуденная жара изматывала.

Он внезапно остановился и приложил палец к губам. Он указал вниз, в долину. Там было с дюжину всадников, в полных доспехах, с поднятыми забралами, на их сюрко алели красные кресты. У рыцаря во главе отряда был золотой крест на правом плече, и доспехи его выглядели дорого.

Он узнал три бледно-голубых орла на их знаменах и щитах. Это были нормандцы, с которыми он сцепился у Сен-Ибара. Филипп выругался себе под нос. Крестоносцы следовали по руслу реки. Шум потока заглушал их голоса, хотя он видел, как они перекликаются, пока их лошади пробираются по мелководью. Филипп затаил дыхание и молился, чтобы они прошли мимо и не заметили их.

Но тут один из шевалье случайно поднял глаза, остановился и, указав на них, крикнул своим товарищам, предупреждая об опасности.

— Наша удача кончилась, — сказал Филипп Фабриции. Он вскочил в седло позади нее и пришпорил Лейлу вверх по склону. Возможно, они смогут ускакать от них, ведь нормандцы были еще в ста шагах ниже по склону. Он оглянулся. Нормандские кони спотыкались и скользили на рыхлых камнях речного берега, они не были рождены для погони. Один конь в панике заржал, потеряв опору.

Двое шевалье выпустили в них стрелы, но те упали, не долетев.

Он думал, они в безопасности. Но лучшие из людей совершают ошибки; и с лошадьми было то же самое. Лейла шарахнулась в сторону, и он сразу понял, что что-то не так. Она закусила удила и заржала от боли. Он спрыгнул с седла, стаскивая за собой Фабрицию.

— Лейла! — крикнул он. — Что такое, девочка, что случилось?

Она держала правую переднюю ногу на весу. Филипп проклял Божьи очи. «Перелом!» Он видел, как из путового сустава торчит белая кость, и повсюду была кровь. Он вцепился в поводья, чтобы удержать ее, шептал ей, приложив руку к самому нежному месту на ее шее. Она немного успокоилась, но глаза ее были дикими от муки.

— О, Лейла, — простонал Филипп, — что же ты наделала? — Но он знал ответ. На полном скаку она угодила в кроличью нору.

— Что нам делать? — спросила Фабриция.

Филипп опустился на колени.

— Помоги мне снять доспехи! Я не смогу в них бежать.

Фабриция ковырялась со шнуровкой, стягивавшей хауберк на спине. Пока она это делала, он сбросил латные рукавицы и шлем. Целое состояние осталось лежать в траве; ничего не поделаешь. Но меч он оставит при себе.

Один из узлов затянулся, и она не могла его развязать. Он развернулся и перерезал его лезвием меча.

— Вы убьете меня сейчас? — спросила она. — Разве вы не это обещали?

— С какой стати?

— Капитан сказал, вы не должны позволить им взять меня живой.

— Нас еще не взяли.

— Я не могу бежать! Я едва могу идти.

— Я просил у Бога сто раз по сто утр. На этот раз он не посмеет мне отказать! — Он сбросил хауберк и встал. — Если не можешь бежать, ползи на вершину холма. Иди!

— А что с лошадью?

— Просто иди! Я следом.

Фабриция сделала то, что, как ей казалось, она не сможет; она почти до самого гребня лесистого хребта то ковыляла, то ползла, не обращая внимания на мучительную боль в ногах. «Какой в этом толк? — думала она. — У них есть лошади. Они нас догонят. Без Лейлы все безнадежно».

Она упала на колени. «Матерь Мария, благословенная среди жен, помоги мне сейчас». Она обернулась и посмотрела сквозь деревья. Она не видела его, но услышала предсмертный крик его лошади.

Она поднялась на ноги и, спотыкаясь, пошла дальше, а когда достигла гребня, снова упала, кубарем скатившись по склону с другой стороны. Наконец она осталась лежать на спине, глядя в небо.

Где Филипп?

Она поднялась на колени и ахнула. Она была всего в двух шагах от головокружительного обрыва. Она поняла, что, должно быть, находится на выступе скалы, ибо вода была прямо под ней, ревя в узком ущелье.

«Дыхание Божье. Это все равно что прыгнуть с вершины собора».

Что-то промелькнуло у нее перед лицом; она почувствовала, как оно пронеслось мимо. Она обернулась. В двухстах шагах дальше по скале стоял лучник, спокойно доставая из-за спины еще одну стрелу.

Она вскочила и вскрикнула от боли в ногах. Единственной ее надеждой спастись теперь было прыгнуть, но она не могла. Она предпочла бы умереть сотней других способов, но не этим.

Лучник тщательно прицелился. Она закрыла глаза и приготовилась умереть.