Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Шрифт:

СПОЙ МНЕ, СПОЙ, ПРОКОШИНА

Памяти моей матери

Спой мне, спой, Прокошина 1 , Что луга не скошены, Что луга не скошены, Стежки не исхожены. Пусть опять вспомянется Все, что к сердцу тянется, Пусть опять почудится Все, что не забудется: Сторона далекая, Хата в два окна, В поле рожь высокая, Теплая весна, Ельники, березники И друзья-ровесники… Под отцовской крышею Здесь я жил и рос, Здесь ребячье первое Слово произнес. И отсюда в юности Начал долгий путь, Чтоб судьбу счастливую Встретить где-нибудь; Чтоб свое законное Место отыскать. И меня за росстани Проводила мать. Обняла, заплакала… — Ну, сынок, иди!.. — И осталась, бедная, Где-то позади. И осталась, горькая На закате дня — Думать и надеяться, Ожидать меня. И мне часто чудится, Что сидит она И глазами блеклыми Смотрит из окна. Смотрит, не покажется ль Пыль на большаке, Смотрит, не появится ль Путник вдалеке. Может быть, появится, Может, это я… И опять мне хочется В дальние края, В дальние, смоленские, К матери родной, Будто не лежит она В поле под сосной, Будто выйдет, старая, Встретит у ворот И со мною под вечер На поля пойдет; Станет мне рассказывать Про вчерашний сон, Про дожди весенние, Про колхозный лен; Станет мне показывать Все места подряд, Где мальчишкой бегал я Много лет назад; Где луга зеленые Вместе с ней косил И куда ей завтраки Я в жнитво носил… Все опять припомнится, Встанет предо мной, Будто не лежит она В поле под сосной; Будто теплым вечером Смотрит из окна, А кругом — широкая, Дружная весна… Спой же, спой, Прокошина, Что трава не скошена… 1939

1

Александра Прокошина — запевала в хоре имени С. М. Пятницкого.

У САМОЙ ГРАНИЦЫ

У самой границы, в секрете, Я зоркую службу несу, — За каждый пригорок в ответе, За каждую елку в лесу. Укрытый густыми ветвями, И слушаю я, и смотрю, И сердцем с родными краями В такие часы говорю. И все мне становится ближе, Как будто сквозь сумрак ночной Я всю свою родину вижу И вся она рядом со мной. Проходят, встают предо мною Деревни, поля и леса, И месяц над самой трубою, И липа напротив крыльца; И Черное море, и горы, Где я никогда не бывал, И стены Кремля, у которых Я Сталину клятву давал… А только лишь утро затронет Высокие сосны вокруг, Я чую — в далеком районе Зарю объявляет пастух. Мне чудится утренний гомон И отблеск отточенных кос, — Как будто тропою знакомой И сам я спешу на покос. Я вижу, как солнце выходит, Как трактор идет большаком И как мальчуган на подводе Бидоны везет с молоком. А где-то за милую душу Горланит петух молодой, И девушка — может, Катюша — Из хаты бежит за водой; И ласточки крыльями машут, И топится чья-нибудь печь… И все это — родина наша, А родину надо беречь. 1940

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Месяц над нашею крышею светит, Вечер стоит у двора. Маленьким птичкам и маленьким детям Спать наступила пора. Завтра проснешься — и ясное солнце Снова взойдет над тобой… Спи, мой воробышек, спи, мой сыночек, Спи, мой звоночек родной. Спи, моя крошка, мой птенчик пригожий, — Баюшки, баю, баю. Пусть никакая печаль не тревожит Детскую душу твою. Ты не увидишь ни горя, ни муки, Доли не встретишь лихой… Спи, мой воробышек, спи, мой сыночек, Спи, мой звоночек родной. Спи, мой малыш, вырастай на просторе, — Быстро промчатся года. Смелым орленком на ясные зори Ты улетишь из гнезда. Даст тебе силу, дорогу укажет Сталин своею рукой… Спи, мой воробышек, спи, мой сыночек, Спи, мой звоночек родной. 1940

В ГОСТИ ПРИЕХАЛА ДОЧЬ

Теплой весной под родимую кровлю В гости приехала дочь… Села старуха к ее изголовью И не заснула всю ночь. Словно над малым ребенком, сидела В тихой и темной избе, — То ль она думала, то ль она пела Песню о женской судьбе: — Вот оно дело случилось какое, Как повернулось оно! — Сила, и разум, и счастье людское — Все тебе, дочка, дано. Значит, недаром жила ты на свете, Шла по пути своему. Сталин тебя, — говорили, — заметил, Сталин — спасибо ему. Честно ты служишь советскому краю, Будь же такою всегда… Я теперь часто сижу, вспоминаю Горькие наши года: Как мы с тобой голодали когда-то, Как замерзали зимой, Как проводили отца на Карпаты И не дождались домой. Я, как сейчас, над тобою сидела, В долгие ночи скорбя. Ты еще думать тогда не умела, Думала я за тебя. Только своей головою понурой Что я придумать могла? Торбу надела, тебя пригорнула, Перекрестилась, пошла… Долго б терпели мы смертную муку, Мерзли б по всем большакам, Если бы Ленин надежную руку Не протянул беднякам. Дал он народу великое право, С плеч моих снял он суму. Низкий поклон ему, вечная слава, Вечная память ему!.. Все свои думы в тебя я вложила, Всю свою душу и жизнь. Помнишь, тогда я тебе говорила: «Дочка, старайся, учись! Мать прожила, как слепая, без света, — Сроду не трогала книг. Дочка, старайся и помни об этом, Сразу учись за двоих…» Все у тебя по-хорошему вышло, Словно предвидела я; Все тебе видно и все тебе слышно, Радость и гордость моя! Будь же счастливой, живи на просторе, Дальше и дальше иди. Я ничего не видала за горем,— Ты за меня погляди. Пусть широка твоя будет дорога, И широка, и светла. Мне уж теперь остается немного, — Сила моя отошла. Что же, об этом жалеть я не стану, То, что ушло, не вернешь, Если засохну я, если завяну — Ты за меня доживешь. Пусть твое солнце горит, не сгорая, День ли наступит иль ночь…
* * *
Теплой весною из дальнего края В гости приехала дочь. 1940

МОРЯЧКА

Уезжал моряк из дому, Стал со мною говорить: — Разрешите вам на память Свое сердце подарить. И, когда я плавать буду Где-то в дальней стороне, Хоть разочек, хоть немножко Погрустите обо мне. Я ответила шутливо, Что приятна эта речь, Но такой большой подарок — Неизвестно, где беречь. И к тому ж, товарищ милый, Разрешите доложить: Чтобы девушка грустила — Это надо заслужить. Он обиделся наверно, Попрощался кое-как: Шутки девичьей не понял Недогадливый моряк. И напрасно почтальона Я встречаю у ворот: Ничего моряк не пишет, Даже адреса не шлет. Мне и горько, и досадно, И тоска меня взяла, Что не так ему сказала, Что неласкова была. А еще того досадней, Что на людях и в дому Все зовут меня морячкой, Неизвестно почему. 1940

ВИШНЯ

В ясный полдень, на исходе лета, Шел старик дорогой полевой; Вырыл вишню молодую где-то И, довольный, нес ее домой. Он глядел веселыми глазами На поля, на дальнюю межу И подумал: «Дай-ка я на память У дороги вишню посажу. Пусть растет большая-пребольшая, Пусть идет и вширь, и в высоту И, дорогу нашу украшая, Каждый год купается в цвету. Путники в тени ее прилягут, Отдохнут в прохладе, в тишине И, отведав сочных, спелых ягод, Может статься, вспомнят обо мне. А не вспомнят — экая досада, — Я об этом вовсе не тужу: Не хотят — не вспоминай, не надо, Все равно я вишню посажу!» 1940

ЧТО ЗА СЛАВНЫЕ РЕБЯТА…

Что за славные ребята, Только встреча коротка… Приезжали из Кронштадта К нам четыре моряка. И словами, и делами, И собою хороши. Если девушка посмотрит — Остается без души. Как сойдутся все четыре Да с гармошкою пройдут — За собою на буксире Всю околицу ведут. Наши парни приуныли, — Видно, зависть их берет, Что девчат в одну неделю Покорил Балтийский флот. А девчатам — то ли дело Левым глазом подмигнуть: Дескать, суша надоела, Надо на море взглянуть. Под балтийскую гармошку Сами ходят каблуки, Только жалко, что весною Ночи больно коротки. А еще в груди тревога, А еще душа болит, Что кронштадтская дорога Расставаться нам велит; Расставаться, разлучаться, А разлука тяжела… Ох, и жаль, что нету моря Возле нашего села! 1940

НА ГОРЕ, БЕЛЫМ-БЕЛА

На горе, белым-бела, Утром вишня расцвела. Полюбила я парнишку, А открыться не могла. Я по улице хожу, Об одном о нем тужу, Но ни разу он не спросит, Что на сердце я ношу. Только спросит, как живу, Скоро ль в гости позову… Не желает он, наверно, Говорить по существу. Я одна иду домой, Вся печаль моя со мной. Неужели ж мое счастье Пронесется стороной? 1940

ЗАСТОЛЬНАЯ ПЕСНЯ

Собрались мы сегодня День отпраздновать славный, Отчего же не слышно Нашей песни заздравной? Мы споем ее с вами Задушевно, открыто И попробуем, кстати, Что в бутылках налито. Выпьем первую чарку За былые походы, За родную державу, За счастливые годы. Пусть растет наша сила, Пусть работают руки, Пусть у нас молодеют Старики и старухи! Наша чарка вторая, Наше слово второе, — Чтобы в каждом семействе Вырастали герои; Чтобы плавали дальше, Чтобы выше летали, Чтоб своими руками С неба звезды снимали. А еще мы не пили, А еще позабыли, — Чтобы наши девчата Всех прекраснее были. Пусть же каждый скорее, По такому почину, Выпьет полную чарку И еще половину! Для себя ж пожелаем Мы лишь самую малость: Чтобы жить нам на свете Лет по двести досталось; Чтобы сердце пылало И кипела бы сила, И чтоб этого срока Нам опять не хватило! 1940

Я ВЫРОС В ЗАХОЛУСТНОЙ СТОРОНЕ

Я вырос в захолустной стороне, Где мужики невесело шутили, Что ехало к ним счастье на коне, Да богачи его перехватили. Я вырос там, где мой отец и дед Бродили робко у чужих поместий, Где в каждой хате — может, тыщу лет — Нужда сидела на почетном месте. Я вырос там, среди скупых полей, Где все пути терялися в тумане, Где матери, баюкая детей, О горькой доле пели им заране. Клочок земли, соха да борона — Такой была родная сторона. И под высоким небом наших дней Я очень часто думаю о ней. Я думаю о прожитых годах, О юности глухой и непогожей, И все, что нынче держим мы в руках, Мне с каждым днем становится дороже. 1941

ПЕЛИ ДВЕ ПОДРУГИ

Пели две подруги, Пели две Маруси, Как осенним утром Улетали гуси; Как прощались гуси Со своим гнездовьем: С речками, с лесами, С тихим Приднепровьем; И кричали гуси, В небе пропадая, Что всего дороже Сторона родная…
* * *
Улетали гуси, Лето закатилось. По лесам брусника В кузовок просилась; По лесам орешник Гнулся, безутешен, И ронял орехи Со своих орешин. И пошли подруги Тропами лесными. Поднималось небо Высоко над ними. Осыпались липы, Облетали клены. Лист на землю падал, Словно раскаленный. Стлалася тропинка Золотой каемкой, И хотелось песни — Ласковой, негромкой. И внезапно в небе Гуси прокричали О разлуке тяжкой, О своей печали. Прокричали гуси Над лесной округой, Два пера на память Сбросили подругам. И подруги стали, Головы закинув, Словно две осенних, Две лесных рябины. И запели разом, Стаю провожая, Что всего дороже Сторона родная… 1941
Поделиться с друзьями: