Чтение онлайн

М е ф и с т о ф е л ь

Забудем эти пустяки. Пора пришла. И я за вами Пришел, как говорится в драме. Не пробуйте идти в штыки. Пора. Пора. Рога трубят.

Д о н — Ж у а н

(легкомысленно)

С тобой хоть в бездну.

М е ф и с т о ф е л ь

(потирая руки)

Очень рад.

(Исчезают.)

Ад. Черти и грешники

М е ф и с т о ф е л ь

Вот мы на месте.

Д о н — Ж у а н

Воздух спертый.

(Чертям)

Эй вы! Не мазать мне ботфорты. Бедняжки! Жарко им в котлах. А там — кого я вижу. Ах! Так вот где нынче Донна Анна!

В е л ь з е в у л

(басом)

Подайте мне сюда Жуана.

(Дон-Жуана подводят к нему.)

Грешил?

Д о н — Ж у а н

Грешил.

В е л ь з е в у л

Писал стихи?

Д о н — Ж у а н

Писал.

В е л ь з е в у л

Любил ли Пастернака?

Д о н — Ж у а н

Любил, и очень, но однако…

В е л ь з е в у л

Без оправданий! Есть грехи. Как формалиста, в вечный пламень.

Д о н — Ж у а н

Я б поболтал охотно с вами На эту тему. Но, увы, Меня в огонь послали вы, И ум мой не вполне свободен.

М е ф и с т о ф е л ь

(подобострастно)

Так как решенье? Годен?

В е л ь з е в у л

Годен.

(Жуана уводят гореть в вечном огне)

ТАНГО ЧЕРТЕЙ

Маленькому чертику понравилась блудница. О-ля-ля! Чертик, чертик, в грешницу не должен ты влюбиться, О-ля-ля Маленький, лохматый ухватил ее за талию так нежно И танцует танго безмятежно. Дунь-плюнь, разотри, Копытцами цок-цок. Дунь-дунь-дунь-дунь — Пойдем в лесок-сок. Маленький чертик, уронил ты сковородку, О-ля-ля! Из кастрюли выпустил ты грешную красотку. О-ля-ля! Маленький, лохматый ухватил и т. д. Рог в бок, в потолок, Копытцами чок-чок. Из лесу выходит Пан, Под пеньками мох-мох. Чертик, чертик бедненький, зачем ты чистишь рожки? О-ля-ля! И блуднице хвостиком обмахиваешь ножки? О-ля-ля! Маленький, лохматый ухватил и т. д.

(Вбегает черт)

Ч е р т

Беда! Беда! Жуан в аду Дебош устроил. Сел в жаровню, Кричит: «Не так! Поставьте ровно! Кладите дров, не то уйду! Побольше масла! Жарьте шибче! Я знаю, на мои ошибки В самом аду не хватит дров». Мы жжем.

В е л ь з е в у л

А он?

Ч е р т

Вполне здоров. Кричит: «Шпана! Сажайте вилы Вот в этот бок. Когда любила Меня мадам де Попурри, Мне было жарче, черт дери! Побольше масла, чтоб, как пончик, Я был поджарен, как гренок, Был жирен! Больше дров у ног!» Нам с ним вовеки не покончить. Влюбил окрестных дам и дев. Мигает им, рукою машет. Знакомых встретил, пьет из чаши Он олово и, захмелев, Кричит, что хуже пил он зелье, Что знал и худшие постели… Мы утомились, не сумев С ним сладить.

В е л ь з е в у л

Привести Жуана!

(Все это в высшей мере странно!)

(Входит Жуан)

Д о н — Ж у а н

Я здесь. Кто звал меня?

В е л ь з е в у л

До нас Дошли такого рода слухи: Что шлюхи все и потаскухи Тобой совращены. И раз Ты не сумел в аду с почетом Вести себя и по подсчетам Истратил двести кубов дров — Ступай на землю. Будь здоров.

Д о н — Ж у а н

Прискорбно слышать. Но увы — Уйду. Меня прогнали вы.

(Чертям)

Эй черти! Дать штаны с лампасом. Где плащ? Где шпага? Пистолет? Где шляпа? Где ботфорты? Нет! Не те: а эти. По рассказам Вот так я должен быть одет. Готово. В путь пора. Синьоры, Я вновь иду к вам. Где мужья, Дуэньи, тетки? Вот моя Со мною шпага. Вновь укоры, Влюбленья страстные, глаза, Обманы и монеты за Уменье лгать. Теперь не скоро Я вас увижу, господа. Прощайте, может, навсегда.

(Уходит)

1938 год

К ОБРАЗУ ДОН-ЖУАНА В ПОЭЗИИ Д. САМОЙЛОВА

«Конец Дон-Жуана» написан в восемнадцатилетнем возрасте. Почти через сорок лет, в 1976 году, появился «Старый Дон-Жуан». Помнил ли сам автор о своем юношеском опыте? Не сомневаюсь. На это есть и указание в самом тексте, где Череп Командора говорит: «Сорок лет в пыли и прахе я валялся в бездорожье». Повторное обращение к одной и той же теме, герою, мотиву для Самойлова отнюдь не исключение, скорее закономерность. Стиховых пар наберется, конечно, гораздо больше, чем поэмных, но и перекличка «Чайной» и «Шагов Командора», «Ближних стран» и «Первой повести», «Снегопада» и «Возвращения» тоже весьма симптоматична. Как будто в разных зеркалах отражаются одни и те же или похожие события и люди. Возвращение к самому себе — предмет особого исследования, если брать поэтическое наследие Д. Самойлова в целом. Здесь, в пояснении к публикации одной из ранних поэм, этот поворот взгляда может быть лишь обозначен как документальный факт и как заявка на его изучение. Случай Дон Жуана наиболее прозрачен, поэтому с него легко начинать.

Юношеская поэма «Конец Дон-Жуана», естественно, еще далека от стилистического совершенства. Здесь и вкрапление фаустианских мотивов (появление Мефистофеля), и торчащие автобиографические ушки, и отзвуки злободневности:

В е л ь з е в у л

Любил ли Пастернака?

Д о н — Ж у а н

Любил, и очень, но однако…

В е л ь з е в у л

Без оправданий! Есть грехи.

Как формалиста, в вечный пламень.

Но — что важно — Дон Жуан, по сюжетному повороту попадающий на тот свет, остается и там нераскаянным грешником: «Я знаю, на мои ошибки в самом аду не хватит дров». Своеобразный стоицизм и отрицание Страшного суда. Тот свет изображен, как этот. Бравый забияка Дон Жуан не только не сникает, не боится и не теряет лица, а вносит смуту в мрачную атмосферу ада, и, не найдя управы на бьющую через край жизненную силу, его высылают обратно на этот свет за «нарушение режима».

Он благополучно старится согласно законам природы и с протестом против этих законов («Старость — ничего нет гаже», «Неужели смерти мало, что ты нас караешь дважды») появляется уже на страницах «Старого Дон-Жуана». Поблекший, грустный, но стоящий на своем: «Ни о чем жалеть не стоит, ни о чем не стоит помнить». Неверие ни в наказание, ни в награду там, где «тьма без времени и воли», по-прежнему при нем, как и у того задорного весельчака и любителя наслаждений сорок лет назад.