Чтение онлайн

Нарастающий где-то в груди ком из боли и обиды достиг своего максимального размера и взорвался, вырываясь наружу потоком горячих слёз, которые я, хоть и очень старалась, была совершенно не в силах сдержать. Ровное дыхание сбилось, превратившись в рваные вдохи и выдохи вперемешку с судорожными всхлипами, заставляющими содрогаться всё тело. Я никогда не ревела так сильно и никак не могла остановиться, хотя со стыдом осознавала, как глупо и жалко сейчас выгляжу. Так хотелось закрыть лицо ладонями, упасть на холодный пол и сжаться в крошечный комочек, лишь бы исчезнуть и больше ничего не чувствовать. Проклиная магические оковы за то, что не могу сделать ничего из желаемого, я одновременно благодарила их, потому что друзья не могли видеть меня в таком беспомощном и нелепом состоянии. Кое-как справляясь с дрожью в теле, я, слизывая до горечи солёные слёзы, смотрела на Краймиуса, еле заметно вертя головой из стороны в сторону.

— Какое же ты чудовище… — едва слышный хрип, обдирающий горло, сорвался с дрожащих губ. Улыбка сползла с лица Правителя, то ли обескураженного, то ли обиженного этой репликой.

— Немезида, я…

— Тварь… Мерзкий, грязный ублюдок. Никчёмная мразь, возомнившая себя великим манипулятором!

От жуткого крика Макса я в страхе зажмурилась и даже замерла, перестав содрогаться в истеричных рыданиях. Никогда не слышала, чтобы он так кричал: с чистейшей ненавистью, яростью, болью. Он проклинал Крайма, клялся его убить, обещал предать его пыткам и в красках их расписывал, клеймил Правителя всеми возможными цензурными и нецензурными оскорблениями, каких я в жизни не слышала. Максим всё кричал и кричал, до хрипа срывая голос, выплёскивая все свои страдания, которые я никогда не смогу прочувствовать в полной мере, ибо их знает лишь он один. Мне хотелось спрятать его в крепких объятиях, чтобы спасти от вновь переживаемых мучений, укрыть от всех бед внешнего мира, успокоить и забрать всю боль, от которой Максим никогда не излечится, но всё, что я могла, — это впитывать каждый его крик, молясь, чтобы Правитель не убил его сейчас же на месте за бесконечный поток проклятий. Но Крайм всего лишь щелкнул пальцами — и поток угроз резко оборвался, перейдя в хриплый кашель, а затем в тщетные попытки вдохнуть воздух. Максим задыхался, а я даже голову в его сторону повернуть не могла!

— Прекрати! — мой пронзительный крик разлетелся по всему опостылевшему тронному залу, разбившись о его стены. Краймиус дёрнулся, словно волна моей отчаянной мольбы была осязаемой, и опустил руку. Макс тут же задышал ровнее, чем немного отогнал мой страх за его жизнь, но насылать проклятия на Правителя больше пока не пытался.

— Отблагодаришь её за такое непродолжительное наказание позже, а пока помолчишь. Даже я, такой монстр, сволочь и негодяй, не позволяю себе так жутко выражаться в присутствии девушек. А сейчас вернёмся к тому, что я хотел сказать тебе, Немезида…

— Не называй меня так! — рявкнула я, собрав на этот рык последние крупицы сил, но вместо грозного он вышел жалобным и сиплым. Вспомнив о том, что всего несколько минут назад решила не впадать в истерику и не унижаться перед Краймом, мысленно надавала себе пощёчин и велела собраться. Черт, я даже не могу сдержать такое простое обещание, маленькая психопатка.

— А в прошлый раз тебе явно нравилось, когда я называл тебя по имени, — удивленно пожав плечами, но не скрывая ехидной улыбки, ответил парень. Уронив взгляд на его губы, я скривилась и подавила приступ подкатывающей тошноты. Господи, как я могла, как я могла?..

— Под твоим гипнозом мне что угодно могло понравиться, — парировала я, шаг за шагом стараясь вернуть себе самообладание, потому что расклеиться сейчас было последним делом. Видимо, Крайму пришлось по душе, что я прихожу в себя и включаюсь в словесную баталию.

— Не нужно оправдывать своё естественное влечение ко мне каким-то неведанным гипнозом. Я знаю, что вполне в твоем вкусе, — с совершенно серьезным видом ответил Правитель, и я почувствовала, что приступ тошноты сейчас сменится безудержным нервным смехом. Вот это самооценка у человека! Хотя какая еще самооценка может быть у абсолютного ничтожества?

— Хранители увидели в моей ауре следы гипноза, похожего на приворот, так что, умоляю, не надо здесь разглагольствовать о своей неотразимости. Лучше, пока мы еще живы, скажи, зачем тебе был необходим переход моей силы к Максиму? — неожиданно для себя самой спросила я. Видимо, мозг вернул себе самообладание, забыв оповестить об этом меня, и теперь стремился получить как можно больше информации, чтобы наконец-то собрать мозаику, которая до сих пор никак не хотела складываться.

— Ну, сложно сказать… — Краймиус задумчиво почесал подбородок, усевшись поудобнее в своём деревянном кресле. — Мне было нужно, чтобы ваши Стихии и уровень владения ими поднялись на следующую ступень. И если ты смогла сделать это, разрушив наш тоннель, постройка которого, кстати, была очень долгой и дорогостоящей, то Огонь — стихия более непокорная, для поднятия её на новый уровень нужно было устроить просто невероятный пожар, что стало бы как-то проблематично. А потому Максим повышал свой уровень мастерства, сражаясь с Водой, заключенной в его же теле. Я понятно объясняю? — с видом заботливого учителя поинтересовался Правитель, и, что самое главное, это выглядело весьма искренне. Нет, сравнивая настоящего и поддельного Правителей, я ошиблась, назвав их одинаково фальшивыми. Если Польгерд просто раздражал своей чрезмерной наигранностью и не давал нам понять, когда он честен, а когда нет, то Крайм, наверное, навсегда останется закрытой на сто замков книгой. Оставляя Максима без воздуха и спрашивая, всё ли нам понятно, он не изображал злого или хорошего Правителя, он словно поворачивался к нам разными сторонами своей личности. Проклятый шизофреник.

— Но почему? — подала голос притихшая Эрика, не пытаясь скрыть изумление. — Зачем тебе были нужны наши возросшие силы? Что за нелепый мазохизм?

— Я азартен. Убить вас, обладающих такой мощью, гораздо интереснее, чем лишить жизни неумелых землян, угодивших в страшный параллельный мир.

— Ты не азартный, — так уверенно возразил Глеб, словно знал Краймиуса всю жизнь. — Этого нет ни в твоем взгляде, ни в интонации, ни в движениях. Ты спокоен, собран и расчётлив, и, сдается мне, такой ты не только сейчас. Следовательно, наши возросшие силы были необходимы тебе для чего-то другого.

— Хм, талантливый чтец лиц и тела? — склонив голову набок и хитро сощурившись, проговорил Крайм. — Ты не можешь быть в этом уверен.

— Не могу, — согласился Глеб, — но то, что ты до сих пор не опроверг эту версию, лишь подтверждает мои слова. И ты опять же очень спокойно отреагировал на мое завуалированное уличение тебя во лжи, а азартные люди обычно не имеют такого самообладания.

Я потрясённо слушала друга, поражаясь его выдержке, мне такую и к старости не светит выработать. Не представляю, что бы мы делали без единственного рассудительного в любой ситуации члена команды.

— А с тобой весьма утомительно разговаривать, — натянуто произнес Правитель, переместившись на край трона и положив локти на колени.

— Про тебя я вообще молчу, — с усмешкой ответил повелитель Земли. — Всё тело уже затекло, и это только ради того, чтобы мы не сводили глаз с твоего священного лучезарного лика.

Видимо, я поторопилась с выводами о совершенной рассудительности Глеба, но, хвала Святому Ангелу, его колкость никак нельзя было сравнить с обещанием Максима кастрировать Крайма плоскогубцами, раскалёнными в разведённом на его раздробленном позвоночнике костре. Крайм, к моему удивлению, кивнул, словно соглашаясь со сказанным, и поднялся.

— Да, ты прав, чего-то мы тут засиделись, пора бы размяться. Вас разведут по комнатам, чтобы вы могли отдохнуть и приготовиться к ужину, а мы с Никой — видишь, я выполняю твою просьбу — немного прогуляемся.

— Нет! — вырвалось у меня прежде, чем я успела полностью осмыслить его фразу. — Я никуда с тобой не пойду! — не сумев справиться с дрожью в голосе, выкрикнула я, наблюдая за тем, как парень стремительно шагает в нашу сторону.

— Ты ведь понимаешь, что у тебя нет выбора, — разведя руками, вздохнул Крайм и мягко взял меня за плечо. — Фандиф, можешь отпустить её, — скомандовал он, и незримые оковы наконец-то спали, возвращая мне свободу движений, от которой я успела отвыкнуть. Я моментально дернулась, но мягкая хватка Правителя превратилась в стальную, и, даже брыкаясь всем телом, я не могла вырваться из горячей ладони Краймиуса, которая когда-то с омерзительной нежностью меня обнимала, а теперь грозилась пережать все сосуды. Не обращая никакого внимания на все извивания, падения на пол, попытки ударить или выскользнуть, парень уверенно тащил меня к двери по правую сторону от трона.

— Отпусти меня, отпусти! Какого чёрта ты меня куда-то тащишь, да сдалась я тебе, в конце-то концов! — беспрерывно орала я и, в очередной раз извернувшись, процарапала Правителю щеку. Зарычав и резко остановившись, Крайм вперил в меня бешеный взгляд глаз, являющихся словно отражением моих собственных.

— Если ты не успокоишься, всё время до назначенного ужина Максим будет корчиться от дикой боли, раздирающей его тело, и он даже не сможет кричать, чтобы хоть как-то облегчить свои страдания. Ты поняла меня? — почти над самым ухом прошептал Краймиус, и я мгновенно сникла, будто из меня выпустили воздух. Последним, что я видела перед тем, как покинуть тронный зал, были бледно-голубые глаза, полные боли, вины и бесконечного немого сожаления.