Чтение онлайн

Сначала я заглянула к Даниле, так как его дверь была ближе. К огромному удивлению, его комната тоже оказалась заставлена цветами от пола до потолка. Друг спал и выглядел вполне здоровым и умиротворенным. Я немного постояла, наблюдая за ним. Неслабо же ему здесь досталось. Надеюсь, он хотя бы частично забудет то состояние отчаянной беспомощности и паники, в котором тогда находился. Надеюсь, мы все его забудем. Вспомнив, как Данила подбадривал меня перед кошмарным прыжком в воронку, я улыбнулась и с благодарностью сжала его ладонь. А уже на выходе из комнаты вспомнила, как он меня ругал за мое незапланированное купание в реке, и улыбнулась еще шире.

В комнате подруги вообще оказалось сложно пробраться к кровати. Цветов было в пару раз больше, чем у меня, причем половина из них — воздушные и белые, словно парящие зефирки. Я закусила дрожащую губу и шумно выдохнула, привалившись плечом к свободному кусочку стены. Семья Ремена не забыла о первом подарке своего сына для повелительницы Воздуха. Вот только обрадуется ли Эрика, увидев все это? Может, убрать их отсюда по-быстрому, пока она не проснулась? Нет, нет, это не мое дело, подруга справится самостоятельно без моего наглого вмешательства в ее личную жизнь. Она точно справится, я знаю, эта хрупкая нежная девушка оказалась той еще бестией и верной подругой. Мне остается только пожелать ей сил, чтобы справиться со всем этим. В голову неожиданно закралась мысль, что эти цветы могут быть не подарком, а жестоким напоминанием и попыткой причинить боль, ведь Ремен погиб по нашей вине. Боже, ну нет, прекратите лезть в мою голову, идиотские мысли! Я что, до конца своих дней теперь везде буду видеть коварные ловушки и скрытые злые умыслы? Тряхнув головой, глубоко вдохнула и выдохнула. Не стала распинывать цветы и пробираться к Эрике: так всё красиво лежит. Глянула на подругу издалека и, убедившись, что она тоже больше не походит на призрак, отправилась на улицу, прочь из тихого спасительного храма.

Перед главными дверями я все-таки застопорилась. Было страшно, безумно страшно показываться на глаза народу Миртрана. В последнюю нашу встречу они пытались испепелить нас взглядами, а сейчас наверняка осыплют цветами и будут что-нибудь скандировать. Ох, мадемуазель, не успели очнуться, а у вас уже мания величия! Они же все уставшие, город восстанавливают и все такое, никто меня и не заметит, правда? Ну, может, бросят парочку восхищенных взглядов, да и ладно. Может, Миса специально дала мне такой незаметный наряд? Хотя в таком случае лучше бы сразу принесла серый балахон, вот он мне сейчас очень нужен! Ну всё, выхожу на счет три: раз, два…

Собрав волю в кулак, я смело и решительно приоткрыла массивную створку двери совсем чуть-чуть, чтобы можно было пролезть в образовавшуюся щель. Сначала аккуратно выглянула и, не увидев большого столпотворения, выползла на крыльцо. На центральной улице Дилариума уже всё было приведено в первозданный вид, поэтому людей оказалось совсем немного. Кто-то просто прогуливался, наслаждаясь миром и тишиной, — в основном, дети с родителями. Остальные куда-то целенаправленно шагали, наверное, в другие районы на помощь в восстановлении. И тем не менее, все эти люди посмотрели на меня, замедляя шаг и улыбаясь, а какой-то ребенок, по-моему, собрался подбежать ко мне. Ну всё, это конец, они сейчас точно начнут выкрикивать какие-нибудь лозунги. Черт, надо было выйти не через главный вход, почему я сразу не догадалась! Так, Ника, просто спустись по лестнице и пройди мимо… А куда, собственно, идти? О боже, кажется, ноги меня не слушаются, и сердце слишком сильно колотится. А вдруг сейчас откуда-нибудь из-за угла выбежит кто-то, кто осмелится обвинить меня в том, что война вообще началась из-за нас? Блин, кто-нибудь, остановите этот круговорот сумасшедших мыслей!

Святой Ангел явно меня услышал. Поднимающуюся волну паники смело под натиском безрассудного, безудержного поцелуя, наполненного такой любовью и жаждой жизни, что я вмиг позабыла о людях, страхах и мире вокруг. Я вцепилась в своего командира, словно он был центром моей Вселенной, и растворилась в поцелуе, ставшим для меня воздухом, светом, спасением. Только сейчас я поняла истинное чудо, кроющееся в нашем спасении Миртрана, пусть и ценой огромных жертв. Стоило выжить только ради этого поцелуя, вдохнувшего в меня необузданную жажду дышать полной грудью и видеть красоту в каждой минуте такой короткой жизни. Поэтому даже возникшие из ниоткуда аплодисменты, крики и летящие цветы (ха, я знала, я знала!) не смогли выбить меня из равновесия. Максим нехотя отстранился и посмотрел на меня с таким обожанием и нежностью, что я была готова растаять в его объятиях немедленно.

— Ты была так напугана, выйдя на улицу, что я решил тебя спасти, — с самой обескураживающей улыбкой на свете сказал Макс. Я рассмеялась и даже помахала рукой толпе, которая заметно увеличилась за последнюю минуту. И когда вокруг нас успело нападать столько цветов?

— Мы словно выиграли кинопремию в номинации на лучший поцелуй!

— В таком случае нам надо репетировать новый для премии в следующем году, — подыграл мне парень-с-самыми-красивыми-глазами и, отвесив публике поклон, схватил меня за руку, помчавшись прочь с лестницы и вообще подальше отсюда. Так мы и неслись с ошалелыми улыбками мимо смеющихся прохожих, пока не оказались на крошечном островке живой природы, спрятанном от посторонних глаз. Маленький пруд оказался скорее даже большой, но чистой лужей, окруженной живой изгородью из кустов и деревьев с ярко-желтыми листьями. Вдоволь нацеловавшись, мы вспомнили о том, что вообще-то находимся на улице, лишь когда легкие начали гореть от нехватки воздуха, а в одежде стало нестерпимо жарко. Угомонившись, уютно устроились под деревом. Интересно, у него всегда листья желтые, или в Миртране уже начинается осень?

Какое-то время мы просто молчали, наслаждаясь теплом соприкасающихся тел и ровным дыханием друг друга. Всё вокруг говорило нам, что жизнь продолжается, и мы впитывали эти послания, наполняя наши сердца до краев выстраданной любовью и счастьем с легким привкусом вины. Я разглядывала блики Церона на воде и в какой-то момент неосознанно протянула к ней руку, желая создать какую-нибудь сверкающую завитушку. Не почувствовав внутри себя никакой зарождающейся волны, растекающейся по сосудам, вздохнула и вернула руку на место.

— Грустно? — негромко спросил Макс, прижавшись губами к моему виску. Сколько же счастья дарит этот простой поцелуй!

— Ага, — ответила я, закрывая глаза. — А тебе?

— Тоскливо. Теперь все ощущается как-то иначе. Если раньше, когда у меня была эта сила, я чувствовал себя в Миртране вполне комфортно, то без нее я слишком отчетливо ощущаю себя здесь чужаком.

— Словно мы исполнили свое предназначение, и теперь Миртран хочет нас выплюнуть.

— Вечно эти твои сравнения! — усмехнулся командир. Интересно, я когда-нибудь отвыкну считать его командиром? Не хотелось бы переносить это на наши личные отношения! — И в то же время я не чувствую себя потерявшим что-то важное. Да, слегка непривычно и грустно, но это всё такое… — Максим щелкнул пальцами, пытаясь подобрать нужное слово.

— Правильное, — подсказала я. — Как будто так и должно быть. Стихии пришли, стихии ушли. Они слишком прекрасны и могущественны, чтобы оставаться в наших телах навечно, да?

— Может быть, — согласился Макс. — Представляешь, что могло бы случиться, если бы они были с нами до старости? А вдруг я бы впал в маразм и начал просто отжигать, причем в прямом смысле этого слова?

Еще несколько минут он приводил разные примеры того, что могло бы случиться с ним в старости, заставляя меня хохотать до боли в животе. Остановился только тогда, когда я взмолилась дать мне передышку.

— Я вот все думаю, как бы все сложилось, если бы Грета не дала прочитать мне историю сотворения Миртрана, Грос не оставил подсказку, а мы бы не выпустили Стихию?

— Если долго думать о том, что случилось, «если бы, если бы, если бы», можно сойти с ума, Ник. Думай лучше о том, что в итоге получилось.

— Когда я думаю о том, что получилось, вспоминаю десятки людей, которых мы убили, — я все-таки произнесла это вслух. Максим прижал меня к себе так крепко, насколько это было возможным.

— Нам этого никогда не забыть, — совсем не утешил он. — Я, когда только пришел в себя и всё вспомнил, больше всего на свете хотел, чтобы мне стерли память, — признался он, и я замерла, думая, признаваться или нет в аналогичных мыслях. — Но потом я вспомнил о тебе. И об Эрике, Глебе, всех людях, которых я встретил и полюбил благодаря моей судьбе Защитника Миртрана. И это сильнее, чем боль и вина, которые будут преследовать меня всю жизнь. Благодаря всему, что я обрел, я смогу жить с памятью о случившимся. Благодаря тебе, — прошептал Макс, разворачивая меня к себе и целуя трепетно и осторожно. Этот поцелуй был совершенно иным, отличным от всех предыдущих. Он хранил в себе все те чувства, от которых мы хотели сбежать, и одновременно был символом того, что мы стали сильнее, обретя эту память, переосмысление ценности жизни и, конечно же, нашу прекрасную и еще хрупкую любовь. Я первая отстранилась от одного из самых драгоценных людей в моей жизни, но лишь затем, чтобы соприкоснуться лбами, обхватить его лицо дрожащими ладонями и выдохнуть: