Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Стихотворения, 2012-2013 годы

Борычев Алексей

Шрифт:

На зимнем холсте…

На зимнем холсте, потонувшем в квадрате Оконной морозной густой синевы, Декабрьская ночь суетилась во мраке Под сиплые звуки метельной молвы. Синицей в окно постучавшее утро Склевало с ладоней рассвета звезду, И время, густевшее быстро и круто, Декабрьским деньком растеклось по холсту. И краски застыли, но воды пространства Размыли узоры морозного дня. И сумерки лезвием лунным бесстрастно Очистили холст, пустотою маня.

Осень машет флагами рассветов…

Виждь! вон там, в тумане заоконном, Времена, как воины, глядят, И гарцуют сытые их кони, Выбивая щебень круглых дат. И дрожит, пробитая копытом, Влажная осенняя земля. Раз удар — и прошлое забыто. Два удар — и снова всё — с нуля!

Небес потухающий взгляд…

Небес потухающий взгляд. И дни — серебристей и тоньше. Замедли движение, гонщик Времён, по планете Земля!.. И в солнечных сонных сетях, Забыв о грядущем бессилье, Забился крылами сентябрь, Но в тучах запутались крылья. Влажнее, воздушнее высь, И Север всё ближе и ближе, Лучистой прохладою вышит, Как жалостью — грешная мысль. И пламенем снежных секунд Охвачена память о лете — Цветной полинявший лоскут, Просроченный счастья билетик…

Осенние пятистишия

…И лета жёлтое пятно, И осени цветные крылья — Упали памяти на дно, Слились в лиловое одно Воспоминанье. Без усилья Я дверь открою октябрю — Второму, третьему ль… седьмому… В глаза ему я посмотрю, Впущу в себя его зарю, Приму октябрьскую истому. И, промокая пустотой, Пролитой бездной ожиданий На мой испуганный покой, Коснусь и телом, и рукой Очередной забытой тайны… А после — плен горящих снов. А после — яркое веселье. Фонтаны искренности слов. И сквозь познание основ — Бессмертия густое зелье! Впитав осенний влажный свет, Иду в цветное запустенье, Вхожу в холодный блеск комет, В неразличимость «да» и «нет» Нелепой выцветшею тенью. Земная мгла, я рад тебе! Я рад, что проникаешь в память Своим отчётливым «убей» И ярким пламенем скорбей, Обозначаясь именами. Земная мгла! Покинь, покинь Небытие моих печалей. Хотя остры твои клыки И рвут забвенье на куски, Меж них я счастье различаю!

Осенние сны

Мария! бархат летних снов, тебя окутавший, непрочен. Твой гость, молчащий до поры — уже устал, уже сердит. Смотри: осенние огни — сжигают дни, сжигают ночи. И сквозь слезу пустых лесов луна озябшая глядит. И только тени тишины на облетевших листьях пляшут Под вой осиновых ветров, под плач берёзовых лучей. И журавлиный клин, как кисть, крылами птиц стирает сажу С твоих задымленных высот и полирует тьму ночей. Ты говоришь: «мой мир погиб, душой и сердцем я ослепла». Но это сон — пойми — лишь сон, его слова пусты, мертвы. Среди осенних облаков, среди бессмысленного пепла Найди, найди клочок своей неповторимой синевы. И лёгкий трепет бытия, тобой забытый, вновь вернётся. Сыграют на семи цветах твою мечту лучи зари. Рассеяв дым и облака, в твоих очах проснётся солнце. И гость, молчавший до поры, повеселев, заговорит.

Сталь отвесных ночей

Сталь отвесных ночей. Тридцать пятая осень. При луне, при свече — Я люблю тебя очень. При бессмыслице дней, При случайности строчек, Став на счастье бедней, Я люблю тебя очень. Разбежались пути В никуда, в многоточье. Мну усталость в горсти… Я люблю тебя очень. Но живу без тебя В тёмном пламени ночи, Одиноко терпя Сумрак ста одиночеств.

Сталь отвесных ночей… 2

Сталь отвесных ночей. Тридцать пятая осень. При луне, при свече — Я люблю тебя очень. При бессмыслице дней, При случайности строчек, Став на счастье бедней, Я люблю тебя очень. Разбежались пути В никуда, в многоточье. Мну усталость в горсти… Но люблю тебя очень. Одиноко терпя Сумрак ста одиночеств, — Забываю тебя. Помоги же мне, Отче!

Воспоминанье

Кривою линией былого Тебя мне память рисовала И краской времени лиловой Твой тонкий абрис заполняла. Играли солнечные струны Мелодии осенних далей, И голоса, нежны и юны, Для нас с тобой с небес звучали. Оживлена воображеньем, Ты шла босая влажным лугом, И мне казалась наважденьем Из тьмы летящая разлука.

Что может быть страшнее боли?

(триолет)

Что может быть страшнее боли? — Другая боль! Другая боль! Когда — ни духа нет, ни воли — Что может быть страшнее боли? Судьба играет злые роли, И мир играет злую роль: Что может быть страшнее боли? — Другая боль! Другая боль!

Под прицелами тревог…

Под прицелами тревог День печалью изнемог И дождями разрыдался. В лужах солнечный овал Звоном капель танцевал В темпе вальса, в темпе вальса. Любовался синий дым Отражением своим, От огней весны летящий В устоявшуюся даль, Где куражился февраль, Наполняя смехом чащи. И меня круговорот От весны к зиме ведёт, Растворяя постепенно В океане прошлых лет, В вязкой суете сует, Поднимая злую пену. Не заметны, не видны Сквозь неё следы вины, Оставляемые счастьем, Что баюкало меня, В сказку яркую маня. Но исчезло в одночасье. Дождь кончается, и я — Под крылом небытия Трепещу, надеюсь, верю, Что, врастая в пустоту, Обретаю чистоту Как забытую потерю.

День зимний солнечной стрелой…

День зимний солнечной стрелой коснулся моего виска, И, рикошетом отлетев, пронзил покой вечерний, Плывущий мыслями о том, чего я так давно искал, То красным будущим горя, то тлея прошлой чернью. Чего искал? Чего хотел? Забыто. Птицей в небеса Оно отпущено, теперь — зима стоит стеною, Стремясь вечернюю зарю на копья утра нанизать, Чтоб ночи тёмное крыло чернело предо мною. Я слышу — гулко, тяжело в печальной полночи пустой, Как бьётся сердце бытия — на небе ль? под землёю? Гоняя медленную кровь — поток терпения густой По венам страха моего, затянутым петлёю… Одним глотком небытия испито времени вино, И опрокинутая ночь пуста до звона капли. Иду, вмерзая в снег судьбы своей забытою виной, Пока не тронутые тьмой надежды не иссякли.

Ты родилась из пустоты…

Ты родилась из пустоты В скрещении лучей полдневных. Наполнив мир моей мечты Живым потоком слов напевных. Весны мерцающая мгла, Берёз морозное дыханье И белых будней купола Твоё хранили обаянье. Качалось небо, уходя В тобой отмеченное лето, И звонкой музыкой дождя Ласкало слух кому-то где-то… А ты бродила по лесам, Ключом весны открыв просторы Мной позабытым чудесам, На окнах дней поправив шторы. Лучи грядущего ко мне В пределы тёмные проникли, И — то, что будет — как во сне Открылось в них… на час? на миг ли?..

Трудно человеку быть хорошим

(триолет)

Трудно человеку быть хорошим, Если он юродив, духом слаб. В мире лжи, безумия и зла Трудно человеку быть хорошим. Даже если мысль его светла — Пустяком малейшим огорошен. Трудно человеку быть хорошим, Если он юродив, духом слаб.

Свеча зимы горит метелью…

Свеча зимы горит метелью Над октябрём, над ноябрём, И новый год, как крест нательный, Поблёскивает серебром. Врастая в гулкий снежный сумрак, Звенит завьюженная даль, Считая звёздных чисел суммы, Вонзая страха злую сталь В покой декабрьской спелой ночи, Где мысль моя растворена О том, чего же мне пророчит Рождественская тишина?.. Свеча зимы горит метелью И освещает свод времён, В котором вечной канителью Скитаний каждый полонён. А в снежной поступи мороза Слышны прошедшие года, В капризной памяти занозой Оставшиеся навсегда. И в суете предновогодней Не замолкает голос их, И с каждым годом несвободней Мир, данный Богом для двоих… Свеча зимы горит метелью Над октябрём, над ноябрём, И новый год, как крест нательный, Поблёскивает серебром.
Поделиться с друзьями: