Рвал я шиповник осенний,карие очи любил.Вечер упал на колени,руки твои озарил…Черные шахты, заводы,смены ночной голоса…Месяц полями проходит,в травы упала роса.Тонкие нежные руки,шорох осенних дождей…Помню я холод разлуки,горечь измены твоей.Вот и пошел я полями;там эшелоны вдали,гром орудийный над нами,зори у самой земли.Вот и пошел я полямив снежной колючей пыли —там, где, гонимы ветрами,мчат эшелоны вдали.Где тот шиповник осенний,очи, что я разлюбил?Вечер упал на колени,руки твои озарил…1923
15. «Такой я нежный, такой тревожный…»
Такой я нежный, такой тревожный,моя осенняя земля!Взмывает ветер над бездорожьем,летит в поля…И волны моря бьют неумолчнов земную грудь…Там стелет солнце свой путь урочный,кровавый путь…Кровавясь, пальцы дрожат… О вечер,остановись!Но море грозно шумит далече,затмилась высь…Такой я нежный, такой тревожный,моя осенняя земля!Взмывает ветер над бездорожьем,летит в поля…1923
16. «Надвигается памяти ветер, и качает он душу мою…»
Надвигается памяти ветер, и качает он душу мою,но упрямый мой челн не потонет, в нем я долгие ночи не сплю.Но упрямый мой челн не потонет… Отлетают проклятые дни,и стою я, в зори закованный, только волны в лицо одни…Под горой над татарской казармой одинокие стынут огни.Каждый вечер пожаром на небе умирают, расстреляны, дни.Незнакомых владельцев сады, ароматов туман незнакомый,над заводом задумчивый дым, под глазами фиалка истомы.Вечер. Панночки. Лаун-теннис. И мячи подающий ребенок.А на западе тучи в огне — пауки… Золотые затоны…Повернусь я назад, посмотрю, где маслины и станция Яма,и в сладчайшей тревоге душа — как на яблоне тихое пламя.Месяц розаном ясным плывет, западает в печальные очи,незнакомые никнут сады и огни над поселком рабочим.«Гей!» В степи запевали хлеба. Бабы шли с золотыми платками.Шли до церкви… О колокол, плачь!.. Память дальняя… Станция Яма…На баштане арбузы, и вновь — Парамоновы полуницы,загорелой шахтерки любовь, и над лесом взлетают зарницы.За любовью роса и туман… О, как пусто в душе за любовью!Ведь она одуванчик: подул — будто листик в осенней дуброве…Дни былого и образов дым — муравьями, в дожде, на дороге,где Донец и заводов огни — осень бродит поселком отлогим…Над поселком задумались дни, и летят под горою вагоны.И так нежно и сладостно мне!.. Не склоняй же свой облик влюбленный,не гляди и далеких очей не тумань молодою слезою…Теплый ветер по жилам течет, и кричат журавли надо мною.1923
17. «Может, не друзья мы?..»
Может, не друзья мы?..На твое «Прощай!»стелется ветвями,облетает гай.Синий, синий, синий…Тень… день… свет…То листы осинызаметают след.Где летит широков небо дымный прах,там лежат дороги,улицы впотьмах…Как они горбаты!На стене плакат,а с того плаката —черная рука.Ну а под рукоюбуквы, словно кровь,не дают покою,кличут вновь и вновь.От тебя я руки,губы оторву —сердце лишь со стукомпадает в траву…Может, не друзья мы?На твое «Прощай!»стелется ветвями,облетает гай.Синий, синий, синий…Тень… день… свет…То листы осинызаметают след.1923
18. «Напоследок обходят вагоны…»
Напоследок обходят вагоны,молоток о колеса звенит.А под окнами ясень бессонныйпро разлуку шумит и шумит.Ты сидишь на скамье так покорно.Нам немного осталось сказать.Гладит ветер соленый,горный мои брови в твоих слезах…Лишь тревожные, синие взоры:тихий плач… или озера плеск…И на белом платочке узоромбуквы темные: «В» и «С».Отзвучали шаги по перрону,и последний ударил звонок.Только долго в окошке вагонаодинокий виднелся платок.1923
19. «Помню: вишни рдели и качались…»
Помню: вишни рдели и качались,солнцем опаленные в саду.Ты сказала мне, когда прощались:«Где б ты ни был, я тебя найду».И во тьме, от мук и от истомывыпив злобу и любовь до дна,часто вижу облик твой знакомыйв пройме светло-желтого окна.Только снится, что давно минуло…Замирая в песне боевой,мнится, слитый с орудийным гулом,голос твой, навеки дорогой…И теперь, как прежде, вишни будутрозоветь от солнца и тепла.Как всегда, ищу тебя повсюдуи хочу, чтоб ты меня нашла!<1924>
20. СЕГОДНЯ
Тов. Усенко
Сегодня жду поэтов новых,я слышу их чудесный шаг…То здесь, то там звенит их слово,их бодрый ритм звучит в ушах.Они растут, — я это знаю(мой осиянный, нежный край!).По-новому в стихи поэтавошли пшеница и трамвай.И солнца огненное знамядорогою в века легло…Как равные, сегодня намивоспеты город и село.<1924>
21. «Поднимается месяц лучистый…»
Поднимается месяц лучистый,и в мое заглянул он окно.Выплывает сквозь ветки, сквозь листьято, что было со мною давно.Поцелуи и крики: «К оружью!»И село загудело толпой.Разливался рассвет полукружьем,и плетни золотило зарей.О печальном не вспомню я даже,знают все, что в том было году.В Каменце, помню, стоя на страже,груши рвал у Петлюры в саду.На мою, на чумазую музучто теперь обменять я могу?Возле речки пекли кукурузу,муштровали нас там на лугу.Дальше: путь, ледяные вагоны,только с песней хватало тепла.Дальше: море и ветер соленый,и любовь моя вдруг расцвела.Гей вы, ветер, и солнце, и утро,в целом мире влюбленнее нет.А у пленного синяя курткаи в кармане партийный билет.Я один теперь. Месяц лучистыйпрежних дней не отыщет следы.И дрожат, и качаются листьяот его золотистой слезы.<1924>
22. «Иду к Днепровскому Ивану…»
Иду к Днепровскому Иванучитать свой новый цикл стихов…Над городом закат багряный,и месяц из-за спин домоввосходит в дымке синей-синей,и крышу золотят лучи…Я месяцу прочту о сыне,о сонном кладбище в ночи,потом Ивану… Громыхаетцентр… Я к Днепровскому иду.Он турка мне напоминает,на лбу морщины тяжких дум.Мы с ним Подолию припомним,повстанческие времена…Смотрите — право, хорошо мнеон улыбнулся из окна!<1924>
23. ПЕСНЯ («Порубаны, постреляны лежат большевики…»)
Порубаны, постреляны лежат большевики…Иду я, как потерянный, грузны мои шаги,в сорочке окровавленной иду я от беды,за мной по снегу тянутся кровавые следы.Перед оградой низкою я на колени стал.«Скажи мне, брат замученный, ты на кого восстал?»— «На кулака поднялся я и на его семью,за то сложил под пулею я голову свою.Но ждите, вместе с полночью придут браты ко мне,за бледнолицей девушкой на вороном коне.Глаза сверкают черные, коса ее черна.От пуль заговоренная Коммуной названа».Что ж я не слышу выстрелов, команд каких-нибудь,чьи слезы льются горькие мне на лицо и грудь?Смотрю, и сердце быстрое и млеет и дрожит…Штыками переколото офицерье лежит.Встаю с колен растерянный, гляжу: блестят штыки,бегут ко мне лавиною родные казаки.1924
24. «Песнями, подруга, расцвети…»
Песнями, подруга, расцвети.Мы полны друг друга — я и ты.Я иду бороться — нынче бой.В ночь ли приведется быть с тобой?Обними, не сетуй… — только вскрик…Ввысь ударил где-то броневик.1924