…Кончился бой… Желто-синие клочьяснова над станцией треплют свой шелк…К пленным, столпившимся молча,сам куренной подошел…Смотрит — огнем прожигает до кости…Хлопцы стоят — побледнели, как мел…Пьяная смерть набивается в гости,в сумрачном блеске наган занемел…«Есть комсомольцы меж вами! Я знаю!..Каждому пуля поставит печать…»…Стиснуты губы: тоска гробовая,но продолжают молчать…«Вот так ребята, стройны да красивы!..Жалко расстреливать всех!Эй, оглянитесь… и солнце, и нивы…»Отповедь — смех.«Ну, так пощады не знать и родному!Вас не оплачет пылающий край!..»Вышел один… и сказал куренному;«Я — комсомолец… Стреляй!..»1927
48. «Тебя любил, как ветер — небо…»
Тебя любил, как ветер — небо,от оскорблений весь в огне.Скажи, кому же на потребуты нежной притворялась мне?..Тебя любил, как розу ветер,печалью сладкой обуян…Но не могу прощеньем встретитьтвое притворство и обман.Ты не любила… Кончим сразу…Как больно мне, как больно вновь!..Но всё же я тебе обязанхотя бы за игру в любовь.1927
49. ГРОЗА
Я читал тебе стихи мои,не стерпев, я разрыдался бурно.Ты смотрела грустно и лазурно,как я руки заломил свои.Ты исчезла. Я рыдал так полно,позабыв о радости земной…Сквозь рыданья слышал я невольно,как и ты рыдала за стеной.<1928>
50. ДЕВУШКА НА ПЕРЕКРЕСТКЕ
1
В час, когда заснет вечерний городи погаснут облака вдали,слышен листьев падающих шорохна ладонях стихнувшей земли.Шелест крыльев журавлиной стаис высоты доносится ко мне,и клубятся думы мои, тая,словно ветви в синей тишине.И душа не тянется к родному,к дальнему, где детство протекло, —чудится, по полю голубомугостем лишь ходить мне на село…Слышны паровозов отголоски,рев моторов в небе надо мной…К девушке на дальнем перекресткея пойду по гулкой мостовой.У дверей ЦК моя коханав милицейской форме на посту.Сердце замирает — только глянуна ее земную красоту.Нежная, как роза молодая,тонким станом — тополю под стать.И за что она меня, такая,полюбила — век не разгадать!Вся она — как свет зари горячей,как дыханье утренних цветов.Я ж, сдается, буднично невзрачен —с картуза до сбитых каблуков…Сердце мое звезды торопили,воздух был пьянящим, как вино…Я пришел. Ее давно сменили.Из ЦК светило нам окно.«Ты пришел?» — Она тугою грудьюкрепко прижимается ко мне……Синий жар… осеннее безлюдье…тихий смех журчит в голубизне…И опять, бессильный, не могу ярассказать про сына и семью…Губы в губы — жаром поцелуяволю отняла она мою.Долог поцелуй, а перерывыкоротки, — и нежные слова,с губ ее слетая торопливо,шелестят, как в сумраке листва…Мы идем, и льется голос близкий,открывая мне за годом год,—как она училась гимназисткой,как ходила в Венгрию в поход.И слова в давным-давно знакомомрасцвели тюльпанами в былом —как она любила военкома,как ее покинул военком.В лад с моими мыслями, тревожнохочется глазам ее спросить:«Ну, скажи, теперь нам невозможнодруг от друга что-то утаить?»Я решил: «Последнее свиданье…»Ночь смолчала — полная цветов…О любовь, о радости молчанья,дрожь руки, понятная без слов!
2
И сегодня, узел разрубая,я сказал ей правду о жене…Плакал ветер. Астры, пригибаясь,с травами шептались обо мне.Хмурый запад в облачных завалахрастерял свой вылинявший цвет.Ничего тогда ты не сказала,только долго мне глядела вслед.С этих пор я высох от кручины.И всегда щемит меня тоска,как увижу грустную дивчинуна посту у здания ЦК.Что ж, прощай… Такая наша доля.Сердце сбережет мою весну…Буду помнить синий ветер в поле,Золотых волос твоих волну…Только прикоснусь к такому чуду —захлестнет меня хмельная синь…Я тебя вовеки не забуду,хоть всегда со мной жена и сын.1928
51. В МАРЕВЕ
Путь в мечту, как в марево, память без границ:там дрожит, колеблется тень густых ресниц.Прежний синий милый взор там блестит, маня…Золотые кудри!.. Искорка моя!..Там, где к звездам жерлами труб высоких хор,где крестами тусклыми молится собор,где Бахмутка-речка под мостом шумит,на знакомой улице тихий дом стоит.Подойду к крыльцу я, полон прежних дум,и умолкнет явора переливный шум…Где в постели милая спит давным-давно,подойду и месяцем загляну в окно…Сколько дней, ведь годы я о ней мечтал,вот лица чуть виден дорогой овал..Спит… сквозь стены сердцу сердце не вспугнуть…Лишь сорочки вышивку поднимает грудь,из-под одеяла, так стройна, тонка,лилией цветущей свесилась рука.А на щеках матовых — мой горячий взгляд,и ресницы тенями грустными дрожат.Пробудилась, дрогнула, белою рукой,как бывало, тянется милая за мной…Разомкнула губы и зовет она…Нет, то просто ветер плачет у окна…Спит любовь. И сердцу сердце не вспугнуть.И на утро месяц повернул свой путь.Глубже скрыл тоску я, гнев жестокий свой,зашумел, как прежде, явор надо мной…Так шумит и в жилах вечной боли яд…По знакомой улице я иду назад.Там, за синью зданий, стали крик и рев,предо мною тени золотых стволов…Меж деревьев — грустны — месяца края…Золотые кудри! Искорка моя!1928
52. ПАЛ НА ВЕРБЫ ОГОНЬ ЯНТАРЯ
Синий вечер, деревья, село.Молчаливый, я жду, я притих…Снова сердце мое расцвелои лучами заката леглов колыханье ветвей золотых.Молчаливый, я жду, я притих…Наплывает туман голубой,пал на вербы огонь янтаря.С поля вышли девчата гурьбой,песня в небе горит, как заря…Наплывает туман голубой.С поля вышли девчата гурьбой.И так тихо, так сонно кругом.Только песня печалит до слез…Вновь родное лицо за окном,и прощальные шумы берез…Снова память твердит об одном…И так сонно, так тихо кругом.Я знакомой тропинкой иду…Память льет свой томительный яд.В потемневшем июльском садуя знакомой тропинкой иду.Сад шумит, ой шумит старый сад…Не вернуться мне больше назад.Дни идут, пролетают года,станут белыми брови мои…Отлетят, как на юг журавли,будто сказка, уйдут навсегданедопетые песни мои…Отшумят, как под осень ручьи.И припомню деревья, село,смех и шелесты в рощах ночных.И начало всех песен моих —это сердце мое расцвело…В колыханье ветвей золотыхвижу проблески песен моих.А теперь — тишина и покой.Молчаливый, слежу я порой,как цветет за окном вышина.И в квартире моей — тишина.И душа — как затон золотой,где былое проходит волной…1928
53. «Я иду мимо дома „Известий“…»
Я иду мимо дома «Известий»,шумный город прибоем кипит,за окном, на редакторском месте,синеглазый поэт не сидит.Был Эллан… А теперь не стало.До конца, как и он, сознаю,не успею прославить, пожалуй,я родную Коммуну мою.Вечер, падает снег на панели.Яма? Стенка?! День завтрашний хмур.Новых песен придут менестрели,миллион безымянных Сосюр.Песне новой — простор широкий,ей — приветствия нежных рук.Как снежинка, паду, одинокий,и мороз и асфальт вокруг.Час прощанья пробьет, затихая.Упаду… и не больно, что мгла.Я хотел, чтоб снежинка такаяпятикрылой снежинкой была.1928
54. «Уездный городок далекий…»
Уездный городок далекий,круг карусели, степь, мечты…Его бровей разлет широкийи взгляд открытый помнишь ты?..Уездный городок далекий…В раздумье он — ты помнишь это? —лик над штыком склонив, стоял…Шинель, разбитые штиблеты,вороний грай не затихал…Скажи, еще ты помнишь это?Трепещет тополь над крылечком.Кто о былом не вспомнит вновь!Степные травы, зори, речка,его записки, в них — любовь…Трепещет тополь над крылечком.О, как глядел он в час прощанья,какие он слова сказал!И вот сухое «до свиданья»,его корзинка и вокзал.О, как глядел он в час прощанья!Слова его и песня… в ней —про тьму, расстрелы, эшелоны…и образ твой над ним во сне,как капелька слезы соленойв разлуки час… слезы по ней.Воспоминаний тает сон…Вы встретились, о миг печальный!Вдруг у тебя на пальце онувидел перстень обручальный!Воспоминаний тает сон…Вовек не позабуду я,как плакал он, как одинокона тихой станции стоялв уездном городке далеком…Вовек не позабуду я…Кто о былом не вспомнит вновь.Как смерть, оно сердца находит.Моя душа! В ней стон и кровь.Она в мучениях отходит…Идут года… и всё проходит…Но не прошла моя любовь.1928
55. «Уже не снятся мне бои…»
Уже не снятся мне боии взгляд манящий, мглистый.Уносит время дни мои,как буйный ветер — листья.Брожу один, как в полусне.О, дум осенних стая!Люблю я шум толпы и с нейсливаюсь, размышляя.Люблю, когда из окон светсияньем звездным брызнет…Пусть он не мой, но я согретуютом многих жизней.Я — в сини неба надо мной,я — в свежем ветре лета,я — в той девчонке молодой,и я же — в парне этом.Уж стелет осень, прошуршав,в саду ковер любимый,и люди так же все спешатс делами мимо, мимо…Толпа течет рекой, шумя,нет ей конца и края…В ней где-то девушка моя,которой я не знаю.В осеннем солнечном медумы сердца не остудим…Забыв о грусти, я идуи улыбаюсь людям.1928
56. САД ШУМИТ
Снова ты? Любимая, во сне литы со мной, как много лет назад?Золотые буквы на панели,—это пишет о любви закат…Мы идем, и грудь мою стеснило,словно песней, шумною толпой…Будто веет лебедь белокрылыйнад тобой, над нежною тобой.Нет, ты снишься лишь… Я только знаюодиночество и боль тоски.Тихий вечер, скорбно догорая,заливает кровью ветряки.За плетнями цокают копыта,замирают глухо на мосту.Сад шумит… Окно мое раскрыто…Пахнут медом яблони в цвету.Где-то в далях красное сверканье,будто огоньки на тихом льду.Сжав лицо холодными руками,я гляжу, прислушиваясь, жду…Показалось мне, что закачалисьпредо мною белых два крыла,точно ты походкою печалив белом платье вдалеке прошла.Небо сеет звезды синим ситом,дум о прошлом чуть журчит волна.Сад шумит… Окно мое раскрыто,и глядится в комнату луна…1928