Ласточки и дети за окном,Жизнь повита синим-синим сном,Гром далекий, тучки легкий дым,Салютует он глазам твоим.Я тебя не знаю — ну а ты?Ты мои порывы и мечты,О которых в письмах я писал,Понимала? Я не понимал.Забелели руки — два крыла,Мгла грозою синею пришла,Только жарких уст немой привет —Мне на первое письмо ответ.
8. «Я обидел тебя. Я сказал…»
Я обидел тебя. Я сказалТе слова, что скрывают от всех, затаившись, И прожгла вдруг рукав мне слеза, Со щеки твоей тихо скатившись. Ох, слеза не одна! Много их — Не сочту этих слез я у милой.Я сказал те слова — и раскаялся вмиг… Только их не сказать я не в силах.
9. «Нет, ничто не умрет во Вселенной…»
Нет, ничто не умрет во Вселенной,В ней малейший останется звук,Через тысячу лет непременноК нам вернется пожатие рук.Горечь та, что меня отравила,Счастьем станет во внуке моем,И слова отзовутся стокрылоТишиной, обернувшейся в гром.Все влюбленные вечно бесстрашны:Только больше им болей да мук…«Так вонзай же, мой ангел вчерашний,В сердце острый французский каблук» [30] .Лето 1945
Село Врба. Вдали встает, безмерна,Поэма гор. А здесь, в саду густом,Простой белеет, добродушный дом,Где в детстве мать баюкала Прешерна.Любить, дружить бесхитростно и верноОн заповедал нам своим стихом,Но в жизни шел безрадостным путем,Где лишь одно забвение — таверна.Как чужестранец по родной землеБродил он, даже умереть в петлеМечтал, не видя лучшего на свете, —И смерть страдальца увела во тьму.Теперь — ты слышишь? — здесь, в твоем дому,Твои сонеты повторяют дети!17 октября 1945 Белград
31
Прешерн — великий словенский поэт (1800–1849).
282–284. ТРИ ПИСЬМА
1. ПИСЬМО В РОДНОЙ КРАЙ
(Из заграничного путешествия)
…Где я страдал, где я любил,Где сердце я похоронил…Пушкин
О край родной! Вечернею порою,Когда поля сплошная кроет мгла,Я, как дитя, стремлюсь к тебе душою,И руки слабые, как два крыла,К долинам простираются незримым,К просторам юности неисходимым.Там, где седой полыни над межой,Густой медовой кашки колыханье,Блуждали мы, бывало, день-деньской,Забывши про еду и послушанье,Ребята озорные… До сединИз них лишь только дожил я один!Береза там ветвями мне махала,Привет в оконце перед сном послав,И та звезда, что мир мой озаряла,Цвела цветком среди небесных травИ стерегла ребенка от напастей…Настанет скоро уж пора упасть ей!Там соловьи среди родных дубравНа каждой ветке заводили пенье,Там белый меж деревьями рукавМелькнул когда-то мне лишь на мгновеньеИ сразу скрылся в чаще без следа,Чтобы остаться в сердце навсегда.Впервые там я радость и страданьеДоверчиво учился принимать,Там слушал песню затаив дыханье,И сам тихонько начал напевать,Там звонкий ключ меня спасал от жажды…О, хоть бы вновь припасть к нему однажды!Там я поплыл по лону вешних водВ водоворот страстей, желаний, боли,Там видел я горячий труд и пот,Там слушал я слова голодной голи, —Я их навек в душе своей сберег…О край родной! Ты всё мне дал, что мог!Прости меня: небрежно, неумелоЯ расточал дары твои не раз!Ошибок много, слишком мало делаОставлю я, когда пробьет мой час,И только тем не стою я укора,Что сам казнюсь суровым приговором.О край родной! Недавно побывалЯ в хатах с обомшелыми стрехами,Где столько давних повестей слыхал,Что тихими струились ручейками,Где я с друзьями песню запевал…Ах, мало их в живых я увидал!Но как приветны были их объятьяИ как родны и радостно теплы!Благодарю вас, дорогие братья,Что вновь со мной вы сели за столы,Мне протянули дружеские руки,Как будто бы и не было разлуки!Да кто бы мог нас, право, разлучить?Возможно ли с младенцем несмышленымПоссорить мать? Да разве отделитьЛетучий ветер от вершин зеленых?Каким же плугом запахать тот след,Что остается в сердце с юных лет?О край родной! Топтал тебя ногоюКровавый хищник, да не растоптал, —И ты стоишь теперь передо мноюСтократ сильней, чем ранее стоял…И племени встающему, младомуНесу привет я из родного дома.О край родной! Как не любить размахТвоих просторов, ивы у дороги,И новые строения в степях,И новый след на дедовском пороге,И старину нетленно белых стен,И малыша у маминых колен!Какой проложишь ты, о край чудесный,В грядущее великое маршрут,В каких садах польются звонко песниТех поколений, что потом придут,Какую миру истину откроешь,Какой народу праздник ты устроишь?О край родной, та жизнь, что ты мне дал,Крепка, как ветви на столетних кедрах,И хоть не раз без меры расточалЯ ценности даров твоих прещедрых,Но то, чем я тебе обязан был,Я даже и в безумствах не забыл.Ты знаешь это. Мощную десницуКладешь, родной, ты на мое чело,И дел чужих чудесные страницы,Небес чужих сиянье и теплоБлагословляя дружеской рукою, —О край родной, всем сердцем я с тобою!17 октября 1945 Белград
2. ЖЕНЕ
Наш Киев сбросил животворный сонС плечей своих, окутанных туманом.Ты вышла одиноко на балкон —И воробьи приветом постояннымТебя встречают. Дворник взял метлу,И солнце быстро прогоняет мглу.И что в нем, в этом Киеве? КакоюОн красотой пленил навеки нас?К знакомым чудесам вдвоем с тобоюПриглядывались мы вот тут не раз:К садам, к нарядным платьям киевлянок,Что утро открывают спозаранок.Каштанов лаполистых янтариНа Ленинской горят осенней вестью;Умылося росою до зариСоломенское славное предместье,А там, за ним, лежит аэродром,Где Киеву махнул я рукавом.Как повелось, ты вышла, провожая,И миг прощальный молчаливым был.А пес, с забавной кличкой Амуртая,В квартире нашей так наивно выл,Что мы стояли, сами чуть не плача, —Хоть преходящи горести собачьи.Наш сын умчался в школу в ранний час,Со мною распрощавшись благосклонно,Как старший с младшим. Дал он мне наказ,Чтоб я берег себя. И неуклонноСыновний выполняю я приказ,Его нарушив, может быть, лишь раз.И вот стоишь ты на балконе. ГложетТебя тоска: «Уж месяц нет письма!»И телефонные звонки тревожат,И подступает, крадучись, зима,На ум приходят всякие заботы, —А руки вечно в поисках работы…Такой тебя мечты рисуют, но…А если дверь балкона на запоре?И выходить тебе запрещено?И ты в постели? И тоску во взореРодит безделье? Мучит тишина?И ты больна? И ты как перст одна?Возню затеял Тигрик с Амуртаем:Он хвост собачий ловит, точно мышь…Вдвоем, бывало, это наблюдаем, —Теперь же ты со скукою глядишь,И на цветы, что расцвели чудесно,Смотреть одной тебе неинтересно!А может, честной прозою сказать,В распределитель собралась ты рано?..Ах, как хочу услышать я опятьСлова, какие слышим постоянно,С далеких возвращаясь берегов,И постоянно жаждем этих слов!Мне кажется — ты вздрогнула с испуга:Почудился так ясно голос мой!..Нет, голос не почудился, подруга, —Что значат расстоянья, край чужой,Что горы, море, что там километры,Когда Наталка тужит: «Петре, Петре!»Благословенна будь, мой друг единый,И чистый Киев наш благослови!Узор рубашки вышивая сыну,И мужа имя тихо назови.Рука с рукой пройдем мы — до могилы, —И светит мне всегда твой образ милый!18–20 октября 1945 Белград
3. СЫНУ
Ты был еще совсем катигорошек,Одна из многих человечьих мошек,Что выползли на солнышко: веснаТепло струила из ковша без дна.Блаженно лепеча, они кружили,И вдруг тебя премудрые спросили(Таким я сам бы оказаться мог):«Кем в жизни ты желаешь быть, дружок?»Серьезный, как и все катигорошки,Ты на вопрос, подумавши немножко,Ответил: человеком. О дитя!Тебя благословляя и растяИ снаряжая в дальнюю дорогу,Какой совет, наказ морали строгойЯ б лучший дал, чем дал себе ты сам?Будь верен слову! Никаким словамС ним не сравниться красотой и властью!Познай в любви, познай в работе счастье,Пусть дружбы человеческой крылоНавеки от тебя отгонит зло,И пусть спокойно при своей кончине«Он — человек» — подумаю о сыне!21 октября 1945 Белград
285. «Я никогда не знал, что так люблю…»
Я никогда не знал, что так люблю —В моем чудесном и родном краю —Над берегом серебряные лозы,Березу, что росы прозрачной слезыВ притихшую роняет мураву,Бурьян колючий в придорожном рву,Где вальдшнеп, поэтическая птица,В листве засохшей от стрелка таится.Я никогда не знал, не ведал я,Как тяжело мне жить без соловья,Когда, пронизанный горячим светом,Трепещет в песне он… (Кто видел это,Как видел я над тихою водой,Под розовой, приветливой зарей,—Тот не предаст холодному забвеньюОчарованье этого мгновенья!)Я никогда не знал, что светлый взгляд,Ручонок взмах и голоса ребят,Когда наш поезд мчится меж полями,Нас одаряют дивными дарами,И мы должны ревниво их беречь.Летя вперед, не нашу слыша речь,Любуясь городом, где, что ни площадь,Под солнцем стяги алые полощут,Людских голов кипит поток живой, —Я отогнать не в силах голос твой,Что днем зовет меня и кличет ночью,И ты в мои заглядываешь очи,И я руками тень твою ловлю.Я никогда не знал, что так люблю.21 октября 1945
286. ЛЕСЯ УКРАИНКА
Сквозь метели идти отважно,Быть одной — словно смелых рать,Жить надеждой в несчастье страшном,Муку творчеством побеждать, —Злым недугом плененная Леся!Где ж больные встречались нам,Что взлетали бы в поднебесье,Недоступное и орлам!Ты была лишь девушкой хворой,Но душа твоя — океан,Где суровая тень КомандораИ пленительный Дон-Жуан,Где дорога в века летела,Где Украйна — Эллада и Рим,Где Кассандры печаль звенела,Предрекая сражений дым,Где в металл превращалось слово,В кровь живую — печатный знак,Где свой меч подымал суровоВождь рабов — бесстрашный Спартак.Вся ты — трепет, огонь, идея,Как струна, вся ликуешь, скорбя,И кто знает певца Антея,Тот узнает в певце тебя!Украинкой себя называла, —Имя краше найду ли яТой, что радостью в муках сияла,Как Отчизна — твоя и моя!10 февраля 1946
287. ВЕРБА
В кувшине верба зацвела, Склонившись над столом,Как символ солнца и тепла, Еще объятых сном,Как знак весны, что в тишине Свой ясный ткет наряд,Как знак того, что снова мне Дарован счастья сад.В кувшине верба на столе Сегодня расцвела…К нам журавли летят во мгле, —На каждом реющем крыле Дар солнца и тепла.13 февраля 1946
288. ВЕСНА
Пришла, подкралась к перекресткуИ засмеялась, как дитя,Деревьев строгую прическуОна взлохматила шутя.И забросала жемчугамиМир, пробудившийся едва,И уверяет, будто с намиВсе позабытые слова:И дружба есть, любовь святая,И счастье здесь, в руке моей,И пусть всё это — ложь простая,Но как же не поверить ей?5 апреля 1946