Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Стихотворения и поэмы

Рыльский Максим Фаддеевич

Шрифт:

300. НЕУГАСИМАЯ ЗАРЯ

Заря моя вечерняя роняет Лучи над потемневшею водой. Всё стихло — только голос молодой В морской дали, как парус, вырастает. По небу стая чаек проплывает. Как тени их над быстрою волной — Мои слова, что смолкнут ночью той, Которая перо мое сломает. Ликуй же, сердце! Без остатка пей Хмельной напиток радости своей, Пылай со всеми жаждою одною — И знай: неугасимая заря Всё ярче пламенеет над землею, Над всей моей Отчизною горя. Сентябрь 1949 Харакс

301. «Не бойся грусти, что живет…»

Не бойся грусти, что живет, Таясь, в любви великой, Не бойся, если в сердце рвет Все струны ветер дикий, Не бойся слез, коль слезы те, Как молодость, кипучи, И криков ворона во тьме, Среди листвы падучей, — Из грусти той к весне взрастут Побеги молодые, На струнах сердца расцветут Мелодии иные, И обернутся слез ручьи Цветущим урожаем, И ворону блеснут лучи Над тополиным краем. 1949

302. ВЕСНА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Опять весна, и жаворонки в поле. С весною каждой, с каждым вешним днем Всё ближе то, что будущим зовем, — Наш праздник сердца, разума и воли. Деревья зеленеют на раздолье, И озими в просторе полевом Вдоль рельсов расстилаются ковром, И счастлив сеятель не оттого ли? В нарядах легких девушки поют, Смеются и работе отдают — Как песню — мастерство и вдохновенье. Сегодня груша расцвела, пышна, И говорит веселое цветенье: Всё ближе человечества весна! 1950

303. ДРУЗЬЯМ ВО ВСЕМ МИРЕ

Я руку подаю через моря и горы Тем, кто зеленые возделывал просторы, Кто уголь добывал и засевал поля, Чьим ревностным трудом овеяна земля. В пространствах Африки, и Кубы, и Цейлона, И в тундрах ягельных, и на гранитных склонах, Среди степных песков, где жесткий саксаул, — Мне братских голосов могучий слышен гул. Я слышу звон сердец, по всей земле единый, Я вижу светлый взгляд людей непобедимых, Всё громче, всё сильней их голоса слышны: «Да будет славен мир! Исчезни, тень войны!» Я руку подаю всем братьям и всем сестрам, Я знаю, что для них не буду только гостем, Что каждой матери там стал родным, как сын, Советской родины боец и гражданин. Я руку подаю земной семье единой… На тех же, кто еще вздымает вой звериный, Кто кровью обагрен и новой крови ждет, — Свинцом расплавленным проклятье пусть падет! 1950

304–307. ИЗ ЦИКЛА «В МОЛОДОЙ ПОЛЬШЕ»

1. В ВАРШАВЕ

Тебе я вновь принес, Варшава, От брата Киева привет. В семье народов величаво Ты расцвела, как вешний цвет. Я помню — ты была в руинах, Но не узнать тебя с тех пор: Так щебет весен соловьиных Вступает с зимней стужей в спор. Тебя спасал советский воин, Шел польский воин рядом с ним. Твой стяг — бессмертия достоин, Твой гордый дух — неукротим. Вовек земля твоя нетленна, И раздается голос твой — Как светлый полонез Шопена, Как клич Костюшки боевой!

2. ПАМЯТНИК КОПЕРНИКУ В КРАКОВЕ

У стен старинных университета Мы видим этот памятник простой, Воздвигнутый ученому-поэту, Провидцу правды вечно молодой. Им краковцы горды необычайно, И разве можно не гордиться им, — Ведь у завистливого неба тайну Он вырвал разумом своим земным. Детей приводят к университету, Чтоб дочь узнала и чтоб сын узнал: «Смотрите все: простой каноник этот Престол господний смело колебал!» Для всех народов над планетой всею Теперь иным созвездиям сиять, И вместе с нами жить и побеждать Копернику, Джордано [33] , Галилею!

33

Джордано Бруно.

3. ДЕВУШКА В ЗАКОПАНЕ

Ненадолго мне приснилась Ты в гуральском буйном танце, В золотой своей одежде, Там, где высится снегами Губаловская гора. Вдалеке синели Татры, Под горой огни блистали, Словно кто-то слезы счастья Нанизал на провода, Месяц плыл немой и круглый За окном в узорах белых, Заливался скрипок хор. Все вы были — блеск и танец, Все вы были — смех и гордость, Все вы были — мир и жизнь, Но одна лишь ты светилась Веселее ранней зорьки, Лишь одна ты прикасалась Теплой узкою ладонью К нашим трепетным сердцам. Целовать хотелось руки Старой матери-горянки, Что тебя здесь породила, Что тебя такой взрастила В тишине среди лесов. И мгновенье нашей встречи, Взор твой, нежный, мимолетный, Я до смерти сберегу.

4. МУЗЕЙ ЛЕНИНА В ПОРОНИНЕ

Там, где на склонах Татр гулял Яносик, Брат Довбуша и брат Кармелюка, С товарищами верными своими, Там, у подножья Татр, где сосен шум Сливается с потоков горных шумом, Лежит местечко польское. Там речка Крутые подмывает берега, — А возле речки домик деревянный, И на его фронтоне мы читаем По-польски: «Дело Ленина бессмертно». Он здесь бывал. Встречался здесь с друзьями, Беседовал с рабочими. Слова, Согретые гореньем дум высоких, Звучали здесь, чтоб прогреметь потом На целый свет и потрясти весь мир! Он здесь бывал. Стоит макет при входе, — Тот самый дом Ульяновых в Симбирске, Где он родился, и чья жизнь была Такой, как жизнь рабочих миллионов, Чье любящее сердце в лад стучало С правдивыми сердцами на земле. Свидетель гибели родного брата, Казненного за смелый подвиг свой, Он рано понял, что иным путем, Чем брата путь, он поведет народы — Дорогою, как сам сказал, крутою, В единстве, в несгибаемом упорстве, К вершинам не орлиным — а людским, В дорогу взяв богатства всех веков, Все достиженья гения народа, Но в достиженьях новых повседневных… Друзья! Слова великой правды вы Сказали: «Дело Ленина бессмертно!» Оно цветет у Партии в руках. 1950

308. МАЯКОВСКИЙ

Его шагам размашисто-широким И слова соответствовал размах; Весенним был подобен он потокам, Безумству вешних, буйных трав в степях. Высокому сопутствовали росту Высокого значения дела, И в злободневных с виду «Окнах РОСТА» Безмерность дней грядущих расцвела. Он ненавидел, ибо безгранично Любил, — как мало кто из нас любил! Клеймил всё то, что сыто и безлично, — Ведь сам он сердцем ненасытен был. Его бичами хлещущие строки Разили, чтоб навеки побороть. Он с вражьей тучей в бой вступал жестокий, Ведь знал, что он — от плоти класса плоть. Когда теперь несут радиограммы Чрез океан хулу и клевету, Мы знаем — Маяковский рядом с нами В борьбе за нашу мирную мечту. Не зря поэты в странах зарубежных, Где наши братья и друзья живут, Без лишних слов и комплиментов нежных Его своим учителем зовут. Он был и есть, он есть и вечно будет, Он славит с нами правды торжество, И, точно ветер, входят в наши груди Его любовь и ненависть его! 1950

309–314. «ПОЗДНИЕ СОЛОВЬИ»

1. ПОЗДНИЕ СОЛОВЬИ

Уже весна отпировала Немало свадебных пиров, И вот уж к летнему причалу Плывет земля и ждет плодов. Ячмень уж начал колоситься, И время трезвое велит С безумной песней распроститься, Как мудрость старая гласит. Уже и дети подрастают, И новой, будущей весной Справлять им свадьбы, распевая В цветущей зелени густой, — И всё же в серебристых лозах, Друзья пернатые мои, Не отступая перед прозой, Поют, как прежде, соловьи. <1951>

2. ТОВАРИЩУ ПО ПЕРУ

Коль ты событий не участник, А лишь свидетель — ясно мне: Не стоит подвигов прекрасных Ждать от тебя твоей стране. Твоим словам, сухим и пресным, Не знающим ночей труда, Дано промчаться бесполезным Путем, без всякого следа. Не выручит гремушка-рифма, Пустых метафор дребедень: Поэзия — труд непрерывный, Могучей мысли вешний день. Чтоб заслужить почет всемерный, Поставь любовь и гнев в строю, Не то лишь сноб высокомерный Поймет поэзию твою. А если новью стих не дышит, Ведет словам бездумный счет, Тебя народ, судья наш высший, Лишь борзописцем назовет! <1951>
Поделиться с друзьями: