Вечность, ох, как ты долга!Потерял векам я счет.Долго жарюсь я, но адДо сих пор жаркого ждет.Вечность, ох, как ты долга!Потерял векам я счет.Но однажды и меняЧерт с костями уплетет.
«Грубости средневековья…»
Перевод П. Карпа
Грубости средневековьяВытеснил расцвет искусства,Просвещенью служит нынеГлавным образом рояль.А железные дорогиУкрепляют наши семьи —Ведь они нам помогаютЖить подальше от родных.Жалко только, что сухоткаМоего спинного мозгаСкоро вынудит покинутьЭтот прогрессивный мир.
«Час за часом, дни и годы…»
Перевод Л. Руст
Час за часом, дни и годы,Как улитки-тихоходы,Те, чьи рожки вдаль простерты,Груз влачат свой полумертвый.Лишь порой, в пустотах дали,Лишь порой, сквозь мглу печали,Свет блеснет неповторимый,Как глаза моей любимой.Но в одно мгновенье ока —Нет виденья, и глубокоПогружаюсь я в сознаньеВсей бездонности страданья.
«Я жалил стихом и ночью и днем…»
Перевод А. Мушниковой
Я жалил стихом и ночью и днемМужчин и девиц степенных —Дурачеств много творил я притом,С умом же пропал совершенно.Зачав, служанка родила —К чему хулить природу?Чья жизнь без глупостей прошла,Тот мудрым не был сроду.
«В мозгу моем пляшут, бегут и шумят…»
Перевод В. Левика
В мозгу моем пляшут, бегут и шумятЛеса, холмы и долины.Сквозь дикий сумбур я вдруг узнаюОбрывок знакомой картины.В воображенье встает городок,Как видно, наш Годесберг древний.Я вновь на скамье под липой густойСижу перед старой харчевней.Так сухо во рту, будто солнце я съел,Я жаждой смертельной измаян!Вина мне! Из лучшей бочки вина!Скорей наливайте, хозяин!Течет, течет в мою душу вино,Кипит, растекаясь по жилам,И тушит попутно в гортани моейПожар, зажженный светилом.Еще мне кружку! Я первую пилБез должного восхищенья,В какой-то рассеянности тупой.Вино, я прошу прощенья!Смотрел я на Драхенфельс{210}, в блеске зариВысокой романтики полный,На отраженье руин крепостных,Глядящихся в рейнские волны.Я слышал, как пел виноградарь в садуИ зяблик — в кустах молочая.Я пил без чувства, и о винеНе думал, вино поглощая.Теперь же я, сунув нос в стакан,Вино озираю сначалаИ после уж пью. А могу и теперь,Не глядя, хлебнуть как попало.Но что за черт! Пока я пью,Мне кажется, стал я двоиться.Мне кажется, точно такой же, как я,Пьянчуга напротив садится.Он бледен и худ, ни кровинки в лице,Он выглядит слабым и хворымИ так раздражающе смотрит в глаза,С насмешкой и горьким укором.Чудак утверждает, что он — это я,Что мы с ним одно и то же,Один несчастный больной человекВ бреду, на горячечном ложе,Что здесь не харчевня, не Годесберг,А дальний Париж и больница…Ты лжешь мне, бледная немочь, ты лжешь!Не смей надо мною глумиться!Смотри, я здоров и как роза румян,Я так силен — просто чудо!И если рассердишь меня, берегись!Тебе придется худо!«Дурак!» — вздохнул он, плечами пожав,И это меня взорвало.Откуда ты взялся, проклятый двойник?Я начал дубасить нахала.Но странно, свое второе «я»Наотмашь я бью кулаками,А шишки наставляю себе,Я весь покрыт синяками.От этой драки внутри у меняВсе пересохло снова.Хочу вина попросить — не могу,В губах застревает слово.Я грохаюсь об пол и, словно сквозь сон,Вдруг слышу: «Примочки к затылкуИ снова микстуру — по ложке в час,Пока не кончит бутылку».
«Землю губит злой недуг…»
Перевод В. Левика
Землю губит злой недуг.Расцветет — и вянет вдругВсе, что свежестью влекло,Что прекрасно и светло.Видно, стал над миром коснымСамый воздух смертоноснымОт миазмов ядовитыхПредрассудков неизжитых.Налетев слепою силой,Розы женственности милойОт весны, тепла и светаСмерть уносит в день расцвета.Гордо мчащийся геройВ спину поражен стрелой,И забрызганные ядомЛавры достаются гадам.Чуть созревшему вчераЗавтра гнить придет пора,И, послав проклятье миру,Гений разбивает лиру.О, недаром от землиЗвезды держатся вдали,Чтоб земное наше злоЗаразить их не могло.Нет у мудрых звезд желаньяРазделить с людьми страданья,Позабыть, как род людской,Свет и счастье, жизнь, покой.Нет желанья вязнуть в тине,Погибать, как мы, в трясине,Или жить в помойной яме,Полной смрадными червями.Их приют — в лазури тихойНад земной неразберихой,Над враждой, нуждой и смертью,Над проклятой коловертью.Сострадания полны,Молча смотрят с вышины,И слезинка золотаяНаземь падает, блистая.
Цитрония
Перевод В. Левика
То были детские года,Я платьице носил тогда,Я в школу только поступил,Едва к ученью приступил.Двенадцать девочек — вся школа,Лишь я — герой мужского пола.В клетушке-комнатке с утраВесь день возилась детвора, —Писк, лепет, щебетанье, гам,Как будто птички были там;Читали хором по складам,А фрау Гиндерман — барбос,Украсивший очками нос(То был скорее клюв совы), —Качая головой, увы,Сидела с розгой у столаИ больно малышей секлаЗа то, что маленький пострелНевинно нашалить посмел,Вмиг задирался низ рубашки,И полушария бедняжки,Что так малы и так милы,Порой, как лилии, белы,Как розы алы, как пионы, —Ах, эти нежные бутоны,Избиты старою каргой,Сплошь покрывались синевой!Позор и поруганье, дети, —Удел прекрасного на свете.Цитрония, волшебный край, —Так звал я то, что невзначайУ Гиндерман открылось мне,Подобно солнцу и весне,Так нежно, мягко, идеально,Цитронно-ярко и овально,Так мило, скромно, смущеноИ гнева гордого полно.Цветок любви моей, не скрою,Навеки я пленен тобою!Стал мальчик юношей, а там —Мужчиною по всем правам.И — чудо! — золотые сныРебенка в явь воплощены.То, чем я бредил в тьме ночной,Живое ходит предо мной.Ко мне доносится сквозь платьеПрелестный запах, но — проклятье! —На что глядел бы я веками,То скрыто от меня шелками!Завесой тоньше паутиныЛишен я сладостной картины, —Закрыла ткань волшебный край,Цитронию, мой светлый рай!Стою, как царь Тантал{211}: дразня,Фантом уходит от меня.Как будто волей злого мага —Бежит от губ сожженных влага.Мой плод желанный так жесток, —Он близок, но, увы, далек!Кляну злодея-червяка,Что на ветвях прядет шелка,Кляну ткача, что из шелков,Из этой пряжи ткет покров,Тафту для пакостных завес,Закрывших чудо из чудес —Мой солнечный, мой светлый рай,Цитронию — волшебный край!Порой, забывшись, как в чаду,В безумье бешенства, в бредуГотов я дерзостной рукойСорвать тот полог роковой,Покров, дразнящий сладострастье,Схватить мое нагое счастье!Но, ах! Есть ряд соображенийНе в пользу таковых движений,Нам запретил морали кодексПосягновение на podex.
Послесловие
Без прикрас, в укромном местеРасскажу я вам по честиОчень точно и правдиво,Что Цитрония за диво.А пока — кто понял нас —Чур молчать! — заверю вас,Что искусство есть обман,Некий голубой туман.Что ж являл собой подснежныйГолубой цветок, чей нежныйРомантический расцветОфтердингеном воспет {212} ?Синий нос крикливой тетки,Что скончалась от чахоткиВ заведенье для дворян?Чей-то голубой кафтан?Иль, быть может, цвет подвязки,Что с бедра прелестной маскиСоскользнула в контрдансе?Honni soit qui mal у pense. [17]
17
Пусть будет стыдно тому, кто подумает об этом дурно (франц.).
К телеологии
Перевод В. Левика
(Отрывок)
Для движенья — труд нелишний! —Две ноги нам дал всевышний,Чтоб не стали мы все вместе,Как грибы, торчать на месте.Жить в застое род людскойМог бы и с одной ногой.Дал господь два глаза нам,Чтоб мы верили глазам.Верить книгам да рассказамМожно и с единым глазом, —Дал два глаза нам всесильный,Чтоб могли мы видеть ясно,Как, на радость нам, прекрасноОн устроил мир обильный.А средь уличного адаСмотришь в оба поневоле:Чтоб не стать, куда не надо,Чтоб не отдавить мозоли, —Мы ведь горькие страдальцы,Если жмет ботинок пальцы.Две руки даны нам были,Чтоб вдвойне добро творили, —Но не с тем, чтоб грабить вдвое,Прикарманивать чужое,Набивать свои ларцыКак иные молодцы.(Четко их назвать и ясноОчень страшно и опасно.Удавить! Да вот беда:Всё большие господа —Меценаты, филантропы,Люди чести, цвет Европы!А у немцев нет сноровкиДля богатых вить веревки.)Нос один лишь дал нам бог,Два нам были бы не впрок:Сунув их в стакан, едва лиМы б вина не разливали.Бог нам дал один лишь рот,Ибо два — большой расход.И с одним сыны землиНаболтали, что могли, —А двуротый человекЖрал и лгал бы целый век.Так — пока во рту жратва,Не бубнит людское племя,А имея сразу два —Жри и лги в любое время.Нам господь два уха дал.В смысле формы — идеал!Симметричны и равныИ чуть-чуть не столь длинны,Как у серых, не злонравныхНаших родственников славных.Дал господь два уха людям,Зная, что любить мы будемТо, что пели Моцарт, Глюк…Будь на свете только стук,Грохот рези звуковой,Геморроидальный войМейербера — для негоНам хватило б одного.Тевтелинде в поученьеВрал я так на всех парах,Но она сказала: «Ах!Божье обсуждать решенье,Сомневаться, прав ли бог, —Ах, преступник! Ах, безбожник!Видно, захотел сапогБыть умнее, чем сапожник!Но таков уж нрав людской:Чуть заметим грех какой —Почему да почему?..Друг, я верила б всему!Мне понятно то, что богМудро дал нам пару ног,Глаз, ушей и рук по паре,Что в одном лишь экземпляреПодарил нам рот и нос.Но ответь мне на вопрос:Почему творец светилСтоль небрежно упростилТу срамную вещь, какойНаделен весь пол мужской,Чтоб давать продленье родуИ сливать вдобавок воду?Друг ты мой, иметь бы вамДубликаты для разделаСих важнейших функций тела, —Ведь они, по всем правам,Сколь для личности важны,Столь, равно, и для страны.Девушку терзает стыдОт сознанья, что разбитИдеал ее, что онТак банально осквернен.И тоска берет Психею:Ведь какой свершила тур,А под лампой стал пред неюМеннкен-Писсом бог Амур!»Но на сей резон простойЯ ответил ей: «Постой,Скуден женский ум и туг!Ты не видишь, милый друг,Смысла функций, в чьем зазорном,Отвратительном, позорном,Ужасающем контрасте —Вечный срам двуногой касте.Пользу бог возвел в систему:В смене функции машинДля потребностей мужчинЭкономии проблемуРазрешил наш властелин.Нужд вульгарных и священных,Нужд пикантных и презренныхСущество упрощено,Воедино сведено.Та же вещь мочу выводитИ потомков производит,В ту же дудку жарит всяк —И профессор и босяк.Грубый перст и пальчик гибкий —Оба рвутся к той же скрипке.. . . . . . .Каждый пьет, и жрет, и дрыхнет,И все тот же фаэтонСмертных мчит за Флегетон».
«Завидовать жизни любимцев судьбы…»
Перевод В. Левика
Завидовать жизни любимцев судьбыСмешно мне, но я поневолеЗавидовать их смерти стал —Кончине без муки, без боли.В роскошных одеждах, с венком на челе,В разгаре веселого пира,Внезапно скошенные серпом,Они уходят из мира.И, мук предсмертных не испытав,До старости бодры и юны,С улыбкой покидают жизньВсе фавориты фортуны.Сухотка их не извела,У мертвых приличная мина.Достойно вводит их в свой кругЦаревна Прозерпина{213}.Завидный жребий! А я семь лет,С недугом тяжким в теле,Терзаюсь — и не могу умереть,И корчусь в моей постели.О господи, пошли мне смерть,Внемли моим рыданьям!Ты сам ведь знаешь, у меняТаланта нет к страданьям.Прости, но твоя нелогичность, господь,Приводит в изумленье.Ты создал поэта-весельчакаИ портишь ему настроенье!От боли веселый мой нрав зачах,Ведь я уже меланхолик!Кончай эти шутки, не то из меняПолучится католик!Тогда я вой подниму до небес,По обычаю добрых папистов.Не допусти, чтоб так погибУмнейший из юмористов!
«В часах песочная струя…»
Перевод В. Левика
В часах песочная струяИссякла понемногу.Сударыня ангел, супруга моя,То смерть меня гонит в дорогу.Смерть из дому гонит меня, жена,Тут не поможет сила.Из тела душу гонит она,Душа от страха застыла.Не хочет блуждать неведомо где,С уютным гнездом расставаться,И мечется, как блоха в решете,И молит: «Куда ж мне деваться?»Увы, не поможешь слезой да мольбой,Хоть плачь, хоть ломай себе руки!Ни телу с душой, ни мужу с женойНичем не спастись от разлуки.
Поистине, мы образуемКурьезнейший дуэт:Любовница еле ходит,Любовник тощ, как скелет.Она страдает, как кошка,А он замучен, как пес.Рассудок достойной пары,Как видно, лукавый унес.Любовница лотосом нежнымСебя возомнила, и в тонСебя выдает за месяцПоджарый селадон.Но только пред месяцем лотосРаскроется, в лоно цветкаНе жизнь плодоносная льется,А жалкая строка,