Стихотворения. Рассказы. Малостранские повести
Шрифт:
* * *
Погляжу на звезды, на цыплят небесных, Вспомню наших чешских девушек чудесных, Как встают до солнца, на исходе ночи, И в ручье прохладном умывают очи. Ведь недаром звезды воду блеском метят – Пропадет тот парень, кто те очи встретит. * * *
Пусть я иными не понят - Все же с землею сравню небеса. Звезды – людей мне напомнят. Многоразличны созвездия – Форма, размер и свечение. Также людские характеры Лиц создают выражение. Скопища астероидов, Эти мальчишки надменные, Бабками кличут и дедками Старые звезды, почтенные. Бусами или бутонами Звезды за звездами гонятся. Стало быть, небо беременно И к материнству готовится. Рядом со звездами-барышнями Юноши, звезды кипящие. Вместе с мужами солидными, Звезды – старухи скрипящие. Даже в совместном движении Все существуют особо: Звезды эфир разделяет, Как человечество – злоба. И в небесах свои кладбища – Есть и у звезд свои горести. Там тишина замогильная, Мертвые звезды покоятся. Словно усопшие гении, Эти миры погребенные Нас подвергают давлению. * * *
Поверьте, звезды горние Не меньше нас страдают, Надеются, и маются, И слезы проливают. Работают, готовые Исколесить полнеба, Чтоб где-то миль за тысячу Найти кусочек хлеба. Всё трудятся и трудятся, Усталости не зная, С чела частицы Космоса, Как жаркий пот, стирая. * * *
Поэт Вселенная, черновика Не исчеркав, ты пишешь на века. Любой звезде есть парная звезда - О, что за рифма раз и навсегда! Созвездие, плывущее по небу, Сияет, как бессмертная строфа. Нам никогда не дочитать поэму, Которая прекрасна, хоть стара. Поэт Вселенная! Твой вечный гимн Сегодня нам, а некогда – другим Повелевает кротко: оживи! Дивись обилью неба и любви! И все миры, сквозь пагубную тьму, Вовек внимают гимну твоему. Поэт Вселенная, ты – тот трибун, Который нам не говорит ни слова, Но учит душу, возвышает ум Всевышней властью праведного зова. Поэт Вселенная, и умирать Не боязно, прочтя твою тетрадь. Лоб запрокинув, слышу твой совет: «Дитя, не верь, что смерти вовсе нет. Не ужасайся: смерть – всегда мгновенна. А жизнь – бессмертна и благословенна». Поэт Вселенная, красу земли Восславишь ты эпитетом зари, Чтоб слава о земной красе гремела. И, может быть, гекзаметры Гомера, Мой грешный ямб и чей-нибудь хорей Лишь бледный список с грамоты твоей. В себя включает летопись небес Все то, что было, будет или есть: Миг вдохновенья, вечности значенье, Всех мучеников грозное мученье, Ребенка смех, раструб цветка, борьбу – Ты все, что есть, вобрал в свою судьбу. Поэт Вселенная! Земных поэтов бог! Твой вещий стих нас застает врасплох. О чем поешь ты? Только о себе. И, значит,- о любой живой судьбе. Мы все – ученики твоей науки Как все поэты – бодрствуй и твори! Кто спросит – сколько ты увидел муки, Слагая песни вечные твои? * * *
Словно старинная летопись, Звезд серебристый свет,- В небе сверкает прошлое, То, чего больше нет. Даже подумать жутко: Пока долетел сюда Свет от звезды далекой, Быть может, угасла звезда. Вот до чего мы дожили,- Прошлое видим сейчас И озаряемся мудростью Тех, кто давно угас. * * *
Луч Алькионы, расскажи - Откуда обоянье Твоей прелестной госпожи, Невидимой в тумане? «Она, быть может, отцвела, И пет ее на свете, Ведь я лечу к вам как стрела, Наверно, шесть столетий». Поведай, маленький посол, Слуга Державы Млечной,- Кто все миры связал и сплел, Какой закон предвечный? «Давно угасли в свой черед, Быть может, звезды эти, Ведь начинался мой полет В ином тысячелетье…» Так мысли гения для нас Всё ярко озарили, Когда он сам давно угас И спит в сырой могиле. * * *
Солнце ютится с планетами В небе у самого края, Сиры мы… Вон как усеяна Часть небосвода другая! Мы пролетаем стремительно, Мчимся со скоростью света, Все же три года приходится Мчаться до ближней планеты. Альфе Центавре приветствия Мы принесли от соседки. Есть ли у вас, несравненная, Как и у матушки, детки? Мы же у Солнца – по совести Просто плодимся без счета. Вряд ли сумеют когда-нибудь Нас подсчитать звездочеты. Эти состарились, умерли, Те лишь родиться успели. Кто по-ребячески прыгает, Кто уже движется еле. Что нам Ураны с Нептунами! Холодны, дряхлы, безбурны… Рядом, стесненному кольцами, Трудно дышать и Сатурну. Что же сказать о Юпитере? Стар, застывает в бессилье. Щеки его пожелтевшие Густо морщины изрыли. Скверно, что эта громадина, Эта руина седая Всюду по-старчески ползает, Нашему бегу мешая. Марс – этот был бы приятнее, Марс – недурен, но, однако, Красен всегда подозрительно… Впрочем, как всякий вояка! Да, вот Земля – это женщина! Трудится вечно и все же Дышит цветами и песнями, С липой цветущею схожа. Есть и Венера беспечная, Полная пламенной бури, А на коленях у матери Глупый младенец, Меркурий. Мать о малютках заботится, – Нежная к маленьким чадам. А за детьми возмужавшими Смотрит внимательным взглядом. Есть и планеты погибшие - Те, что когда-то и где-то Трупами стали, рассыпались И превратились в кометы. К звездам умчались неведомым, Словно и жить перестали,- Все же они вспоминаются Матери в светлой печали. Мать окликает умчавшихся, Мечется, плачет, томится… В небе тогда и проносится Огненных слез вереница. * * *
Земля была дитя, она считала, Что равной ей на свете нет, Лишь для нее – Луна, и Солнце, И небо, и весь свет. Затем девичество настало, И трепет сердце обуял - Чуть в первый раз она оделась Для выезда на бал. Вот бал. Смеются звезды в зале: «Ей свет большой в новинку, но Нам эта милая девица Известна уж давно! Мы за бутоном наблюдали, И вот теперь настал расцвет. Мечта! Красавица какая Она во цвете лет!» И блещет перед нею Месяц И приглашает горячо На танец первый и последний И множество еще! * * *
Месяц, кавалер блестящий, Нежным ликом серебрится, Как вокруг голубки голубь, Вкруг земли по небу мчится. Видит – приливной волною Взволновалась грудь земная И уста дрожат от страсти, Внутренним огнем пылая. Но Земля всегда жеманна: Вновь уста земные стынут, Веет холодом, и Месяц Сохнет, вянет,- он покинут! Если б знал ты нрав девичий, Ты бы вел себя иначе: Днем жеманятся красотки, По ночам от счастья плачут. В ночь Земля налюбовалась, Как твои глаза блестели,- Утром росы, точно слезы, Как у девушки в постели. * * *
Был баснословен ж призрачен сон Юной Земли; будто ей посвящен Звездный, влюбленный, пылающий сонм. К ней обращен и роится вокруг… Ах, это был только призрачный сон. Сонмы светил… Но остался лишь он – Месяц, единственный друг. Только лишь Месяц остался у нас. Сколько миров в небесах ни свети – Только с Земли не отводит он глаз, Только с Землею ему по пути. Месяц с Землею навеки вдвоем. Девушка – хрупкий бутон человечий, Сколько светил в хороводе твоем! Не пропусти только с Месяцем встречи. * * *
Неужто Месяц – лишь мертвец? А как же он струит сиянье, Даря Земле священный свет? Прекрасней этой смерти нет Во всем бескрайнем мирозданье. И я б хотел, когда умру (Чего желать мне больше?),- Светить, как месяц, для людей Подольше бы, подольше! * * *
Веками облака, склонясь с любовью, Мать-Землю кормят собственною кровью. Слезами сеть морщин с чела смывают И волосы, лаская, освежают. В движенье мира, вечном, бесконечном, Из века в век путем туманным, млечным Они несут ее, как в одеяле. О облака, вы лебеди седые! Вы письмена несете золотые; На небесах, осенних и печальных, Летите вы в нарядах погребальных, Несете мертвых вздохи и страданья И нерожденных первое дыханье. Вы – прошлое и будущее мира! КОГДА-ТО МОЛВИЛ ЧЕЛОВЕК…
Кто я такой в кругу миров - Могу ль я выразить словами! Но загляните во дворцы - Кто князь, кто раб – поймите сами. Я с Сириусом стал на «ты» И с Солнцем, а светила эти Мне с высоты, издалека С услужливой улыбкой светят. И МОЛВИТ НЫНЕ ЧЕЛОВЕК
Как львы, решетки мы грызем, Как львы, мы в клетке тесной. Хотим, прикованы к земле, Уйти в простор небесный.– Доносится к нам голос звезд: «Ну, господа, рванитесь, Ну, скованные гордецы, Поближе подымитесь!» Идем! Прости нас, мать-Земля, Мала для нас ты ныне; Молниеносна наша мысль, Хоть ноги вязнут в глине. Придем! Желаньем бьется пульс, Дух молод не погасший, Стремлением к иным мирам Сердца томятся наши! Львы духа, рвемся к звездам мы, Миров простор огромен! Мы, узники земной тюрьмы, Ее решетки сломим!
* * *
Лягушки в луже собрались, На небо пуча очи, И вздумал просветить тупиц Квакун, ученый очень. Обрисовал им небосвод, Подробно разработав Вопрос о личности господ, Премудрых звездочетов. «Кроты Вселенной» – их зовут Столь высоко витают, Что двадцать миллионов миль За локоть почитают! Таков уж звездный их масштаб, Ведь он особой меры: Мол, до Нептуна – пять локтей, Пол-локтя – до Венеры! А Солнце! Можем из него,- У жаб тут пасть отвисла,- Земных шаров мы настругать, Пожалуй, тысяч триста. Ну, а пока его никто Не стружит и не мелет, Оно исправно служит нам - На годы вечность делит. Кометы? Это, так сказать, Вот именно кометы; Нельзя о них судить легко, Подчеркиваю это. Но не всегда они грозят Бедою неминучей, И рыцарь Любенецкий вам Такой расскажет случай: «Едва кометного хвоста Зажглись лучи шальные – Подрались в глинковской корчме Бесстыдные портные!» Затем квакун коснулся звезд: «В небесных-де пустынях Они сияют вроде Солнц – Зеленых, красных, синих. Но доказует спектроскоп Наличье в свете звездном Металлов тех же, из каких И шар земной наш создан». Замолк. Лягушки, умилясь, Захлюпали носами. «Ну, что еще хотите знать? Вопрос поставьте сами!» И, устремивши очи ввысь, Заквакали лягушки: «Скажите нам – живут ли там Болотные квакушки?» * * *
Спасибо, звезды золотые, Что мне даете вы в награду Уменье утешать людей Весельем до упаду! Спасибо, что хоть на мгновенье Способен озарить я смехом Печальный сумрак чешских лиц! Ведь жизнь сурова к чехам! Ведь и душа, и мысль народа, Они измучены, согбенны, И боязливы, как дитя, И трепетны, как пена. Ведь до сих пор везде, повсюду Бледны безжизненные лица; Кто в эти лица поглядит – Надолго сна лишится! Ах, если смех хоть на мгновенье Лицо родное озаряет, Беда ль, что после юморист В своем углу рыдает? Поделиться с друзьями: