на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Стихотворения
на обложку

Лермонтов Михаил Юрьевич
Шрифт:

Мой дом

Мой дом везде, где есть небесный свод, Где только слышны звуки песен, Всё, в чем есть искра жизни, в нем живет, Но для поэта он не тесен. До самых звезд он кровлей досягает И от одной стены к другой Далекий путь, который измеряет Жилец не взором, но душой. Есть чувство правды в сердце человека. Святое вечности зерно: Пространство без границ, теченье века Объемлет в краткий миг оно. И всемогущим мой прекрасный дом Для чувства этого построен, И осужден страдать я долго в нем, И в нем лишь буду я спокоен.

Смерть

Ласкаемый цветущими мечтами, Я тихо спал, и вдруг я пробудился, Но пробужденье тоже было сон; И думая, что цепь обманчивых Видений мной разрушена, я вдвое Обманут был воображеньем, если Одно воображение творит Тот новый мир, который заставляет Нас презирать бесчувственную землю. Казалось мне, что смерть дыханьем хладным Уж начинала кровь мою студить; Не часто сердце билося, но крепко, С болезненным каким-то содроганьем, И тело, видя свой конец, старалось Вновь удержать души нетерпеливой Порывы, но товарищу былому С досадою душа внимала, и укоры Их расставанье сделали печальным. Между двух жизней в страшном промежутке Надежд и сожалений, ни об той, Ни об другой не мыслил я, одно Сомненье волновало грудь мою, Последнее сомненье! Я не мог Понять, как можно чувствовать блаженство Иль горькие страдания далёко От той земли, где в первый раз я понял, Что я живу, что жизнь моя безбрежна, Где жадно я искал самопознанья, Где столько я любил и потерял, Любил согласно с этим бренным телом, Без коего любви не понимал я. — Так думал я и вдруг душой забылся, И чрез мгновенье снова жил я, Но не видал вокруг себя предметов Земных и более не помнил я Ни боли, ни тяжелых беспокойств О будущей судьбе моей и смерти: Всё было мне так ясно и понятно И ни о чем себя не вопрошал я, Как будто бы вернулся я туда, Где долго жил, где всё известно мне, И лишь едва чувствительная тягость В моем полете мне напоминала Мое земное, краткое изгнанье. Вдруг предо мной в пространстве бесконечном С великим шумом развернулась книга Под неизвестною рукой, и много Написано в ней было, но лишь мой Ужасный жребий ясно для меня Начертан был кровавыми словами: Бесплотный дух, иди и возвратись На землю. Вдруг пред мной исчезла книга, И опустело небо голубое; Ни ангел, ни печальный демон ада Не рассекал крылом полей воздушных, Лишь тусклые планеты, пробегая, Едва кидали искру на пути. Я вздрогнул, прочитав свой жребий. Как? Мне лететь опять на эту землю, Чтоб увидать ряды тех зол, которым Причиной были детские ошибки? Увижу я страдания людей И тайных мук ничтожные причины И к счастию людей увижу средства, И невозможно будет научить их. Но так и быть, лечу на землю. Первый Предмет могила с пышным мавзолеем, Под коим труп мой люди схоронили. И захотелось мне во гроб проникнуть, И я сошел в темницу, длинный гроб, Где гнил мой труп, и там остался я. Здесь кость была уже видна, здесь мясо Кусками синее висело, жилы там Я примечал с засохшею в них кровью. С отчаяньем сидел я и взирал, Как быстро насекомые роились И жадно поедали пищу смерти. Червяк то выползал из впадин глаз, То вновь скрывался в безобразный череп. И что же? каждое его движенье Меня терзало судорожной болью. Я должен был смотреть на гибель друга, Так долго жившего с моей душою, Последнего, единственного друга, Делившего ее печаль и радость, И я помочь желал, но тщетно, тщетно. Уничтоженья быстрые следы Текли по нем, и черви умножались, И спорили за пищу остальную, И смрадную, сырую кожу грызли. Остались кости, и они исчезли, И прах один лежал наместо тела. Одной исполнен мрачною надеждой, Я припадал на бренные остатки, Стараясь их дыханием согреть, Иль оживить моей бессмертной жизнью; О сколько б отдал я тогда земных Блаженств, чтоб хоть одну, одну минуту Почувствовать в них теплоту. Напрасно, Закону лишь послушные, они Остались хладны, хладны как презренье. Тогда изрек я дикие проклятья На моего отца и мать, на всех людей. С отчаяньем бессмертья долго, долго, Жестокого свидетель разрушенья, Я на творца роптал, страшась молиться, И я хотел изречь хулы на небо, Хотел сказать… Но замер голос мой, и я проснулся.

Поток

Источник страсти есть во мне Великий и чудесный; Песок серебряный на дне, Поверхность лик небесный; Но беспрестанно быстрый ток Воротит и крутит песок, И небо над водами Одето облаками. Родится с жизнью этот ключ И с жизнью исчезает; В ином он слаб, в другом могуч, Но всех он увлекает; И первый счастлив, но такой Я праздный отдал бы покой За несколько мгновений Блаженства иль мучений.

К себе

Как я хотел себя уверить, Что не люблю ее, хотел Неизмеримое измерить, Любви безбрежной дать предел. Мгновенное пренебреженье Ее могущества опять Мне доказало, что влеченье Души нельзя нам побеждать; Что цепь моя несокрушима, Что мой теперешний покой Лишь глас залетный херувима Над сонной демонов толпой.

«Душа моя должна прожить в земной неволе…»

Душа моя должна прожить в земной неволе Не долго. Может быть, я не увижу боле Твой взор, твой милый взор, столь нежный для других, Звезду приветную соперников моих; Желаю счастья им – тебя винить безбожно За то, что мне нельзя всё, всё, что им возможно; Но если ты ко мне любовь хотела скрыть, Казаться хладною и в тишине любить, Но если ты при мне смеялась надо мною, Тогда как внутренно полна была тоскою, То мрачный мой тебе пускай покажет взгляд, Кто более страдал, кто боле виноват!

«Пускай поэта обвиняет…»

Пускай поэта обвиняет Насмешливый, безумный свет, Никто ему не помешает, Он не услышит мой ответ. Я сам собою жил доныне, Свободно мчится песнь моя, Как птица дикая в пустыне, Как вдаль по озеру ладья. И что за дело мне до света, Когда сидишь ты предо мной. Когда рука моя согрета Твоей волшебною рукой; Когда с тобой, о дева рая, Я провожу небесный час, Не беспокоясь, не страдая, Не отворачивая глаз.

Слава

К чему ищу так славы я? Известно, в славе нет блаженства, Но хочет всё душа моя Во всем дойти до совершенства. Пронзая будущего мрак, Она, бессильная, страдает И в настоящем всё не так, Как бы хотелось ей, встречает. Я не страшился бы суда, Когда б уверен был веками, Что вдохновенного труда Мир не обидит клеветами; Что станут верить и внимать Повествованью горькой муки И не осмелятся равнять С земным небес живые звуки. Но не достигну я ни в чем Того, что так меня тревожит: Все кратко на шару земном, И вечно слава жить не может. Пускай поэта грустный прах Хвалою освятит потомство, Где ж слава в кратких похвалах? Людей известно вероломство. Другой заставит позабыть Своею песнию высокой Певца, который кончил жить, Который жил так одинокой.

Вечер

Когда садится алый день За синий край земли, Когда туман встает и тень Скрывает всё вдали, Тогда я мыслю в тишине Про вечность и любовь, И чей-то голое шепчет мне: Не будешь счастлив вновь. И я гляжу на небеса С покорною душой, Они свершали чудеса, Но не для нас с тобой, Не для ничтожного глупца, Которому твой взгляд Дороже будет до конца Небесных всех наград.

«Хоть давно изменила мне радость…»

Хоть давно изменила мне радость, Как любовь, как улыбка людей, И померкнуло прежде, чем младость, Светило надежды моей, Но судьбу я и мир презираю, Но нельзя им унизить меня, И я хладно приход ожидаю Кончины иль лучшего дня. Словам моим верить не станут, Но клянуся в нелживости их: Кто сам был так часто обманут, Обмануть не захочет других. Пусть жизнь моя в бурях несется, Я беспечен, я знаю давно, Пока сердце в груди моей бьется, Не увидит блаженства оно. Одна лишь сырая могила Успокоит того, может быть, Чья душа слишком пылко любила, Чтобы мог его мир полюбить.

Звуки и взор

О, полно ударять рукой По струнам арфы золотой. Смотри, как сердце воли просит, Слеза катится из очей; Мне каждый звук опять приносит Печали пролетевших дней. Нет, лучше с трепетом любви Свой взор на мне останови, Чтоб роковое вспоминанье Я в настоящем утопил И всё свое существованье В единый миг переселил.

Земля и небо

Как землю нам больше небес не любить? Нам небесное счастье темно; Хоть счастье земное и меньше в сто раз, Но мы знаем, какое оно. О надеждах и муках былых вспоминать В нас тайная склонность кипит; Нас тревожит неверность надежды земной, А краткость печали смешит. Страшна в настоящем бывает душе Грядущего темная даль; Мы блаженство желали б вкусить в небесах, Но с миром расстаться нам жаль. Что во власти у нас, то приятнее нам, Хоть мы ищем другого порой; Но в час расставанья мы видим ясней, Как оно породнилось с душой.
1-5678910111213141516171819-23
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com