Стихотворения
Шрифт:
ТЯЖЁЛАЯ РАБОТА
МОЙ ПЕРВЫЙ БАЛ
МАТЕРИНСКИЕ ЛАСКИ
ЗВЁЗДНАЯ НОЧЬ
ЖАЛОБА
ГРУСТНАЯ ПЕСЕНКА
НЕОБЫЧНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ
СИСТОЛА ГОВОРИТ "ДА"
* * *
Плачу тебе в пупок. Знаешь, стихи врут: слезы, они не приток Леты, они — пруд и никуда не впадут. Ивы, кувшинкиЕ Итог: все останется тут. Вот, полный пупок. * * *
идти купаться в море когда не хочется писать занимать в пустом кинотеатре место согласно билету платить за проезд в троллейбусе в воскресенье ночью выходить за любовника замуж искусство для искусства * * *
Не мысль, не чувство — ощущенье всего телесного состава, что новая любовь — прощенье за то, что сделано со старой, что сладок поцелуй Иудин, что он желанен Назарею Прощение за то, что будет позднее сделано и с нею. * * *
Погаси, мой свет, cвет. Иди сюда. Чем кромешней нет, тем нежнее да. Я сказала ты, как из-за плеча вечной темноты, вечного молча. Нежность, нелегко дался твой урок: не предсмертность — по — смертность лучших строк. * * *
Рождаюсь. Значит, умерла. Как и когда, убей, не помню. Кто отливал колокола и поднимал на колокольню, кто отпевал любовь мою, не помню. Кто диктует оды, не ведаю. Но узнаю того, кто принимает роды. * * *
я видела стада стекающие с гор я ведала стыда стегающий укор любимому врагу я выдала секрет любитвы на снегу я выжила ты нет * * *
Вестибулярный аппарат — совесть. Иду по канату. Тетивой натянут канат. Разлюбленный мой, не надо любить меня в спину! Итог едва ли будет двуспальным. Чем доблестней ты одинок, тем сладостней быть печальным. * * *
Вита нуова, здорово! Я, как всегда, не готова: я прижилась во гробе, пустила корни в утробе, пригрелась в разношенной шкуркеЕ Вотще! Огрызки, окурки, обломки, обмылки, клочьяЕ О ненасытность волчья! * * *
Слушаю сердце. Систола говорит да. Диастола нет. * * *
любовь из меня делай сырье всегда под рукой а рядом живут девы в подолах носят покой будем с ними помягче поласковей понежней может дадут понянчить даже на несколько дней * * *
январским белым днем как здорово родной отшельничать вдвоем в раковине ушной о шепот голос без почерка без примет мороз-головорез здесь потеряет след до ночи шу-шу-шу назло календарю то что сейчас скажу замертво повторю * * *
Помассируй мне шею, а я тебе — предплечье. Жизнь стала сложнее. Жить стало легче. Пуд отложенной соли мы уже доедаем, ева из костной мозоли с глиняноногим Адамом. * * *
Два кольца. Два конца. Утро в двуспальном гробе. Без обручального кольца мерзнут руки. Обе. Вольно, ангельский конвой! Вечный покой покинут. Без венца над головой ноги под утро стынут. * * *
Ничьи зубные щетки, ключи не от чего Мучительно нечетки черты минувшего. Как жалко, что не жалко, что прошлое пройдет! Пальто давно на свалке, а пуговица — вот. Рождаюсь. Значит, умерла. Как и когда, убей, не помню. Кто отливал колокола и поднимал на колокольню, кто отпевал любовь мою, не помню. Кто диктует оды, не ведаю. Но узнаю того, кто принимает роды. ИЗ КНИГИ "ПЛОЩАДЬ СОЛОВЕЦКИХ ЮНГ"
* * *
Завещание план прожитой жизни. Над своим гробом не хочу слышать си-минорный прелюд Рахманинова, allegretto из Седьмой Бетховена, ничего из любимого Чайковского. Хочу: А-dur-ный фортепианный Моцарта, adagietto из Пятой Малера и Девятую Брукнера, часть третью. А впрочем, можешь завести, что хочешь: кто плачет, тот и заказывает музыку. Поделиться с друзьями: